Сквозь объектив. Их история

Часть вторая.

 Фото второе.

  По комнате разносятся беспорядочные щелчки от яростной игры на джойстиках. Хёнджин уверенно обыгрывает Минхо на приставке. Ли старается не расслабляться и нагнать Хвана, но это почти невозможно: друг играет часто и много. Брюнет — отличный игрок в Mortal Kombat, а Минхо не наделён везучестью, чтобы выиграть без должной тренировки. Он может победить в схватке терминов из термодинамики, электроники или механики, но не в этой отчаянной битве. На экране завершается бой, и звучит привычное «Fatality». Минхо проиграл — как и ожидалось. Тут и гением быть не надо: у него было крайне мало шансов на успех. Альфа морщит нос и бросает взгляд на друга. — Мог бы и поддаться хоть раз! — усмехнувшись, Ли бросил джойстик на кровать. Пластик глухо упал в смятое одеяло. Альфа принялся разминать пальцы в воздухе — с непривычки они начали противно ныть, словно он не в игрушки играл, а вручную горох перебирал. — Ты не омега, зачем тебе поддаваться? — брюнет хмыкнул и пожал плечами с тем самым самодовольством, от которого у Минхо дёргается глаз. Битва была, мягко говоря, не совсем честной — с учётом разницы в умениях, — но Хвана это, кажется, совсем не волновало. — Вечно ищешь выгоду, — Ли пихнул друга в плечо, не сильно, но ощутимо. — Даже тут она явно в твоих грязных помыслах имеется. — Не всегда, — обиженно протянул брюнет, потирая плечо скорее для вида. — Просто омеги в большинстве своём не играют, а знаешь, как мило смотреть на них, когда они выигрывают? — Хван скользит взглядом по Минхо и самодовольно закатывает глаза. — Ах, точно, откуда тебе об этом знать… Но всё-таки это самая большая награда! — подытожил Хёнджин. Минхо кинул на него долгий взгляд, молча приподнимая бровь. «Да-да, бескорыстный рыцарь в сияющих доспехах, Хван Хёнджин, как же», — пронеслось в его голове с изрядной долей сарказма. — Если бы я тебя не знал, может, и поверил бы, — Минхо прилёг на спинку дивана и прикрыл глаза. — Кстати, насчёт омег. Не переживаешь, что те двое — солнышко и тьма… — перевёл тему Хёнджин, словно переключая канал на пульте. — Ну не тьма тогда, а луна, давай, — Минхо приоткрыл один глаз и приподнял бровь, явно недовольный сравнениями друга. — А то что: веснушка — солнце, а кудряшка — тьма? Хёнджин посмеялся над поправкой и кивнул, не став спорить, — в конце концов, в вопросах формулировок Минхо был дотошен, как и во всём остальном. — Понял. Те двое — солнце и луна. Может, они твоё лицо для чёрно-оранжевого сайта используют? Не боишься? — Значит, суждено мне стать порноактёром, чего переживать-то? — спокойно протянул Минхо, даже не открывая глаз. — Не думаю, что они настолько решили бы заморочиться, а не использовать моё фото из сети. — Мало ли извращенцев разных полно, — прощебетал Хван, скорчив лицо в такой выразительной ухмылке, что в этот миг стал до жути похож на Чеширского кота — вот-вот растворится в воздухе, оставив лишь этот ехидный оскал. — По себе не суди! — Минхо не глядя метко шлёпнул друга ладонью по лбу. Звук вышел звонкий, почти как от игры в пинг-понг. — Айщ! — воскликнул Хван, потирая покрасневший лоб. — Засранец… ~~~ Выйдя из университета, Минхо поплёлся к лавочке неподалёку — той самой, облезлой, но уютной, спрятанной в тени старого клёна. Предстояло ждать своего приятеля-бездаря, который сейчас где-то в недрах кафедры вымаливал пощады за полученный «двояк». «Опять двадцать пять»,— мысленно вздохнул Ли, устраиваясь поудобнее. Альфа медленно листал ленту какой-то социальной сети с самым скучающим видом, на какой только был способен. Мелькали чужие фотографии, глупые видео, чьи-то статусы о вечной любви и не менее вечной усталости. Ветер лениво подбрасывал под ноги жёлтые листья, солнце приятно пригревало плечи сквозь ткань лонгслива. В такие моменты время текло особенно тягуче, как перестоявший мёд. Кстати о мёде… до носа альфы доносится притягательный запах. — Приветик! — послышался знакомый приятный голос. У Минхо дрогнуло сердце — предательски, совершенно не по-альфьи. Он поднял взгляд от телефона. Перед глазами стояла «Луна» собственной персоной: кудрявая, темноглазая, улыбающаяся так, словно они сто лет знакомы. — Привет, — спокойно протянул Минхо, стараясь не выдать, что на самом деле рад видеть младшего. Голос ровный, лицо — маска невозмутимости. «Держи себя в руках, Ли. Это просто омега. Просто. Омега». — Разве первогодки сегодня не до обеда учились? — Мы с Феликсом делали студенческую газету, — Джисон плюхнулся рядом с блондином легко и непринуждённо, как старый приятель. Хихикнул, сверкнув глазами. — Потом я в окно увидел тебя. Сидишь тут, скучаешь! Можем поскучать вместе, — задорно протянул омега. — Друга своего ждёшь? Он вытянул ноги во всю длину, уперев пятки в землю, и принялся беззаботно мотать носочками видавших жизнь конверсов. Руками упёрся в скамейку позади себя, чуть откинувшись назад. Весь его вид кричал: «Мне хорошо, и тебе сейчас тоже будет». — Да, он задержался после пары… — неловко попытался продолжить диалог Минхо, чувствуя, как в голове воцаряется звенящая пустота. Он понятия не имел, как общаться с омегами. Особенно с такими — яркими, открытыми, пахнущими мёдом. — Понятненько, — безмятежно улыбнулся Джисон. — К слову, откуда знаешь, что я первогодка? Кудряш повернулся к старшему всем корпусом, чуть наклонил голову набок и изогнул бровь дугой — жест, полный искреннего, живого любопытства. Минхо на мгновение завис, глядя в эти тёмные, как ночное небо, глаза. — Мгм… — поперхнулся воздухом Минхо. В голове предательски пронеслись моменты, как они с Хёнджином упорно нарывали информацию об этих двоих. В основном, конечно, Хёнджин. У того круг знакомых омег был широк, как океан, — и «фан-клуб» просто обожателей, а не только тех, с кем он успел закрутить интрижку. Всё-таки Хвана здорово закусило, что веснушчатый паренёк с ходу отшил его, даже не моргнув. И теперь в брюнете кипел азарт пополам с уязвлённой гордостью — гремучая смесь, подогревающая охотничий огонь. — Что, сталкерил, да? — засмеялся младший. Минхо растерянно уставился на него. «Больше ты на сталкера похож, вообще-то», — пронеслось в голове альфы. Подкараулил у лавочки, подсел, улыбается как ни в чём не бывало. Как и в первый раз — подошёл без всяких раздумий. — Нет… Я не… — промычал он, чуть хмуря брови и чувствуя, как кончики ушей предательски теплеют. — Да я шучу! Расслабься, — хихикнул омега и мягко пихнул альфу плечом, с лёгкостью переступая через все мыслимые и немыслимые личные границы. И Минхо… не бесило. Совершенно. Это было странно — до чёртиков. Обычно внутри у него начинало закипать глухое раздражение от чужих прикосновений, от непрошеной близости. Только Хёнджина он терпел до этого дня, да и то не всегда. А тут — сидит, дышит этим медовым запахом и чувствует, как плечо ещё помнит лёгкий, почти невесомый толчок. «Что со мной не так?» — мелькнула запоздалая мысль, но ответа на неё не нашлось. --- В это же время за массивной колонной университетского здания притаился Феликс. В руках — камера, объектив нацелен на лавочку, где сидели Джисон и Минхо. Светловолосый омега щёлкал фотографии своего друга и альфы в полной тайне. Даже Джисон, обычно чуткий ко всему, понятия не имел о скрытой съёмке. *Щёлк.* Джисон что-то говорит, Минхо смотрит растерянно. *Щёлк.* Кудряш хохочет, запрокинув голову, а альфа застыл с приоткрытым ртом — то ли собирался ответить, то ли забыл все слова разом. *Щёлк.* Младший пихает старшего плечом, а тот не отодвигается. Сидит, хмурится, но терпит. Феликс улыбнулся, глядя в камеру. Кадры выходили живыми, тёплыми, почти интимными в своей случайности. *«Джисон-а, ты даже не представляешь, какое у тебя лицо, когда ты на него смотришь»,* — подумал веснушчатый, опуская камеру на пару секунд. И в этот самый миг над ухом Феликса пронёсся до жути знакомый тембр — бархатистый, с ленцой, пробирающий до мурашек: — И что это мы тут делаем, Солнышко? Феликс вздрогнул всем телом и резко обернулся. Камера с шумом упала на землю, в сухую листву. — С ума сошёл?! — процедил сквозь зубы омега, присаживаясь на корточки. Подхватил фотоаппарат и принялся бережно, но нервно очищать его от налипшей сухой листвы. Пальцы чуть подрагивали — то ли от злости, то ли от испуга за аппарат. — Нет, — невозмутимо отозвался Хван, скрестив руки на груди. Он стоял, прислонившись плечом к колонне, и наблюдал за омегой с таким видом, будто перед ним самый интересный экспонат во всём музее. — Спасаю конфиденциальность моего друга. — А если бы разбил?! Головой вообще думаешь?! — зло бубнил Феликс, продолжая тереть объектив краем рукава. Каждое движение — резкое, дёрганое. Веснушки, казалось, стали ещё заметнее на раскрасневшихся от злости щеках. — Но не разбил ведь, — Хван наклонился и бесцеремонно ткнул пальцем прямо в объектив. — Смотри, совсем как новенький. Блондин мигом отдёрнул камеру от альфы, прижимая её к груди как величайшую драгоценность. Глаза метали молнии. — Да ладно, ладно! Не злись… — Хёнджин широко заулыбался — той самой улыбкой, что плавила сердца десятков омег до Феликса. — Могу угостить чем-нибудь. Пойдём в кафе? Феликс снова посмотрел на него как на чудика — бровки домиком, губки поджаты, вся мордашка скреплена в выражение до чёртиков милое. Даже злое — всё равно милое. Хван это отметил про себя. — Э-э-э… Нет, — отрезал Феликс и решительно вышел из-за колонны на открытое пространство. Хёнджин, разумеется, направился за ним — длинноногий, вальяжный, как кот, почуявший сметану. Отступать он явно не собирался. — Тогда кино? — не оставлял попыток альфа, следуя за омегой по пятам, словно приклеенный. Шаг в шаг, плечо к плечу. — Нет, — отрезал Феликс, даже не оборачиваясь. — Никуда я с тобой сегодня не пойду. — А завтра? — Хёнджин склонился над омегой, заглядывая в лицо с той самой фирменной улыбкой, от которой у других подкашивались ноги. Феликс остановился на мгновение, глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и посмотрел на альфу как на надоедливую муху в летний день. — Не издевайся надо мной. Не завтра, не послезавтра, и не после-после-послезавтра! Никогда, — закатил он глаза и ускорил шаг. Подойдя к лавочке, где сидели Джисон с Минхо, блондин ткнул пальцем в сторону Хёнджина, всё ещё маячившего за его спиной: — Джи, там преподаватель тебя зовёт. И, как видно, причина грустинки Минхо уже пришла. Джисон перевёл взгляд на насупленного Хвана и усмехнулся, прикрыв рот ладошкой. — Эх… значит, стоит прощаться… — кудряшка достал из кармана телефон и протянул Минхо. — Давай обменяемся номерами! Альфа, недолго думая, взял из рук младшего телефон и быстро вбил свой номер. На мгновение завис над полем «Имя контакта», а затем вписал: «Минхо-хён». Просто, но с тёплой ноткой старшинства. — Отлично! — Джисон тут же отправил проверочное сообщение. Экран Минхо засветился: забавный смайлик показывал язык. — Будем, если что, на связи! Минхо кивнул, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. — Конечно… на связи, — тихо ответил альфа, провожая взглядом удаляющуюся «Луну». Хёнджин повернулся к Феликсу всем корпусом и улыбнулся — как и до этого, очаровательно, вкрадчиво. Глаза блестели, поза — само обаяние. — Может, и нам следует обменяться номерами? — он хлопнул ресницами, старательно изображая невинный интерес. — Мало ли… вдруг захочешь со мной куда-нибудь сходить? Феликс прыснул. Не сдержался — короткий смешок вырвался сам собой, словно альфа сморозил самую нелепую шутку на свете. Веснушчатый омега покачал головой — медленно, отрицательно, даже не удостоив Хвана словесным ответом. Просто развернулся и зашагал прочь, догоняя Джисона, уже успевшего отойти на приличное расстояние. — Да что с этим омегой не так… — пробормотал Хёнджин, всё ещё глядя в ту сторону, куда скрылись Солнце и Луна. В голосе звучало недоумение. — Убавь свой пубертатный период, который затянулся, — отозвался Минхо, не поднимая глаз от телефона. Пальцы быстро забили контакт: «Джисон-и». На лице альфы расцвела довольная улыбка. — Да как убавить, когда ты сияешь от полученного номера, а меня снова отшили? Даже не дав пришиться! — возмутился брюнет, драматично вскинув руки. — Завидуешь? — Минхо наконец поднял взгляд, вскинув бровь. — Не похоже на тебя. Ты же обычно быстро переключаешься на кого-то другого. Он поднялся с лавочки, закинул рюкзак на плечо и поплёлся вперёд по усыпанной листвой дорожке. — Идём уже. Мне сегодня байк починить надо. Хёнджин поплёлся следом, продолжая что-то бубнить себе под нос. Минхо слушал вполуха, прекрасно зная: этот бубнёж рано или поздно закончится. Переключится. Забудет. Не в этот раз, так в следующий. А вот сам Ли шёл и чувствовал, как в груди поселилось странное ощущение — лёгкий трепет. Телефон в кармане словно стал тяжелее. «Напишет ли Джисон? Или… может, написать первым? Но что? «Привет»? Слишком просто. «Как дела?» Банально». Мысли путались, как осенние листья под ногами. Минхо тряхнул головой, отгоняя их, но улыбка всё равно нет-нет да и возвращалась на губы.