Под шрамами и тенями/Beneath the Scars and Shadows

Гермиона Слово «кошмар» было слишком слабым, чтобы описать чувства, бушующие внутри Гермионы. После прошлой ночи в доме её приёмной семьи, их реакция на шрам, который не показывал никаких признаков заживления, дала ей понять одно - ей нужно скрывать его любой ценой. Она знала, что он уродлив, но ничто не помогало хотя бы уменьшить его внешний вид. Она даже пыталась скрыть его использовав заклинание иллюзии, но безуспешно. Гермиона сидела в их обычном купе в Хогвартс-экспрессе и устало откинулась назад. Убедившись, что рукава её рубашки полностью закрывают оскорбительную надпись, она позволила себе немного расслабиться. Прошло больше года с тех пор, как она в последний раз садилась в поезд - тогда, перед шестым курсом. Седьмой она пропустила, находясь в бегах вместе с Роном и Гарри, охотясь за крестражами. Хогвартс-экспресс не изменился. Он всё так же пах магией, кедром и дальней дорогой. Быть первой в поезде имело свои преимущества. Гермиона первой услышала, как начали прибывать студенты, вероятно, первокурсники и их семьи, готовые отправить одиннадцатилетних и двенадцатилетних магглорождённых в Хогвартс. Гул голосов наполнял поезд: это была смесь знакомых и новых голосов. От них ощущалось тяжёлое, неотступное напряжение. Тревога накрыла её, когда поток студентов стал увеличиваться. Гермиона рискнула взглянуть через стекло. Лица учеников, которые уже никогда не поднимутся на этот поезд, всплыли в её памяти. Фред, Колин, а затем и другие однокурсники, младшие ученики. Они больше не вернутся. Потому что они мертвы. Гермиона попыталась глубоко вдохнуть, но воздух застрял в горле. Паническая атака подкрадывалась всё ближе. "Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас". Она резко задрала рукав и расстегнула верхние пуговицы рубашки, даже не думая - просто пытаясь дышать. Закрыв лицо руками, она наклонилась вперёд и начала раскачиваться, пытаясь прогнать образы мёртвых из головы. Хорошо, что она пришла раньше остальных. "Вдох на четыре, задержка на семь, выдох на восемь. Хорошо, ещё раз". Голос её целителя звучал в голове, пока она закрывала глаза. Она не знала, сколько времени просидела так, пока дверь купе не открылась. - Ты в порядке, Миона? - спросил Рон, садясь рядом и обнимая её за плечи. Она слегка напряглась, но заставила себя расслабиться. - Просто устала, - ответила она с улыбкой. Следом вошли остальные - Гарри, Джинни, Луна, Невилл... и, к её раздражению, близняшки Патил и Лаванда Браун. Она не то чтобы их не любила... просто сейчас ей было и без того тяжело. И уж точно ей не нужна была аудитория для своего срыва. Гермиона не могла не почувствовать укол ревности, взглянув на Лаванду. Та была красива, как и ее имя. Её кудри, в отличие от гермиониных, лежали идеальной укладкой, будто бы без усилий. Интересно... остались ли у неё шрамы после нападения Грейбека? Воспоминание вспыхнуло резко: Грейбек, склонённый над телом Лаванды... Грубый голос вернул ее к реальности: - Закрой это, - резко сказал Рон, кивнув на её рукава. Шрам, высеченный ядовитым ножом, «грязнокровка» был открыт, как и часть другого шрама от заклятия Долохова. Гермиона вздрогнула и быстро опустила рукав. - Прости, - тихо сказала она. В комнате повисло напряжение. Взгляды друзей скользили по ней, пытаясь увидеть скрытое. - Рон! - прошипела Джинни. - Всё нормально, - тихо сказала Гермиона. - Он прав. Гарри бросил на Рона предупреждающий взгляд. Он всё ещё защищал её. А она чувствовала себя обузой и не знала, как перестать ей быть. Может поэтому всё лето провела в одиночестве. Гермиона коротко кивнула всем и резко встала. - Мне нужно подышать, - сказала она и выбежала из купе. Слёзы размывали зрение, жгли глаза. Она бежала, почти не видя дороги. "Меня зовут Гермиона Грейнджер. Война закончилась. Грейбек мёртв. Лаванда жива. Гарри жив. Джинни жива. Рон жив. Всё закончилось." Она добралась до конца поезда и открыла дверь. Солнечный свет ударил в глаза, и она схватилась за тёплый металл поручня. Дверь за спиной щёлкнула - она заперла её без палочки. "Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я в безопасности." Вдох на четыре. Задержка. Выдох. Но воздуха всё равно не хватало. Она сорвала рукава и расстегнула рубашку, пока жар разливался по телу, будто муравьи под кожей. Она сдёрнула рубашку. Шрам пылал, и она закричала. Слёзы текли по лицу, обжигая кожу. "Это теперь навсегда? Она сможет вообще быть среди людей?" Вдох... задержка... выдох..."Меня зовут Гермиона Грейнджер..." Драко "Просто ебанный пиздец". Драко пришёл на поезд заранее. Он не хотел возвращаться в Хогвартс, туда, где его ненавидят, где погибли его однокурсники. Он не хотел никого видеть, разве что своих слизеринцев, хотя и это уже под вопросом. Хорошо, что он пришёл раньше репортёров. "Падший принц Слизерина", - думал он об заголовках. "Один на платформе 9 3/4, напоминающей всем нам, что его семье больше не рады". Теперь это его расплата за грехи, пока тысячи людей ненавидил его. "Олично". Азкабан был бы предпочтительнее этого. Или лучше домашний арест, даже если бы пришлось целыми днями терпеть отца. Драко очистили от всех обвинений, поскольку Метку он принял «под принуждением», ведь именно так называют ситуацию, когда Волдеморт захватывает твой дом и угрожает жизни и благополучию единственного человека, которого ты когда-либо любил. Наказанием же Драко стало возвращение в Хогвартс. Если он сможет провести год без инцидентов в рамках испытательного срока, он будет свободен жить так, как захочет. "Год в Хогвартсе - и прощай, Лондон" - думал он. То, что сделала его семья, известно всему миру, но не в таких подробностях, и за пределами Британии внимание к этому куда слабее. Планы Драко после Хогвартса были просты - уехать во Францию, стать зельеваром и прожить остаток жизни в любимом поместье Малфоев. В одиночестве. Он заметил движение краем глаза и мгновенно выхватил палочку. В купе вошли Тео, Пэнси, Блейз и... Гойл. - Спокойнее, приятель, это мы, - сказал Тео, подняв руки. - Твои глаза, Драко... тебе нужно притормозить с окклюменцией. Тео медленно опустил руки, шагнул вперёд и сел рядом. Драко постепенно ослабил ментальный барьер, позволяя крошечной части себя выйти наружу. - Нотт. Забини. Пэнс, - коротко кивнул он друзьям, затем перевёл взгляд. - Не ожидал увидеть тебя здесь, Гойл. Гойл напрягся: - Обязали, как и тебя, - пожал он плечами. - Испытательный срок. Всё как у тебя. Гойл и Крэбб были единственными из их компании, кто получил метку. Но им её дали всего за неделю до финальной битвы. - Когда я увидел Крэбба... - голос Гойла дрогнул. Он на мгновение замолчал, будто потерявшись в воспоминаниях. - Я даже не помню, за что сражался. Ничто не стоило жизни лучшего друга. Он неловко отвёл взгляд. - Первое, что я сделал после освобождения - написал Поттеру, Уизли и Грейнджер. Ничего особенного... просто извинился за попытку её убить и поблагодарил за то, что спасли тебя и меня. Пэнси, Блейз и Тео выжидали в напряжённой тишине, наблюдая за тем, как глаза Драко темнеют, приобретая дымчатый оттенок, прежде чем слегка проясниться. Наконец, с подрагивающей челюстью, Драко кивнул и отвёл взгляд. - Поздравляю, - усмехнулся он с презрением. - Тебе там не место было гнить, если даже я сейчас здесь сижу. Драко не чувствовал вины за то, что оба парня получили Метку. Они сами пошли за ним, как всегда, даже в тот день, когда он вошёл в Комнату сокрытых вещей, пытаясь вернуть свою палочку у Поттера. "Поттер". Драко стиснул зубы при одной мысли об этом шрамированном придурке. Решил, что делает ему одолжение, давая показания в его пользу и лично возвращая палочку после суда. Поттер и его дружки были причиной того, что Драко сейчас сидит в этом идиотском поезде, сталкиваясь с наказанием хуже изгнания. Те трое не смогли закончить своё геройство победой над Тёмным Лордом. Нет, им нужно было продолжить свои благородные подвиги и в политике, а именно не дать Малфою попасть в тюрьму и превратить его в ещё одну «жертву войны». Драко передёрнуло от этого воспоминания. ... Металлические кандалы впивались в его запястья и лодыжки - холодные и беспощадные, пока его поднимали над полом. Когда платформа, на которой он стоял, остановилась, он оглядел зал суда. Его взгляд был острый, лишённый эмоций. Сохраняя на лице маску безразличия, он, как только движение прекратилось, прислонился к прочным прутьям клетки, скрестил лодыжки и лениво осмотрел свои ногти, затем стряхнул невидимую пылинку со своей серо-белой полосатой формы Азкабана. Суд шёл так, как он и ожидал - перечисление преступлений, обвинения. Он знал, что будет дальше. Пока всё не пошло иначе. К трибуне вызвали трёх свидетелей защиты. Первым, к его полному шоку и ужасу, оказался Рон Уизли. Уизли подошёл к трибуне с самодовольным и высокомерным видом - таким Драко видел его только после того, как тот стал вратарём сборной Гриффиндора по квиддичу. Он рассказал о том, как их схватили и доставили в поместье, а затем прозвучали слова в защиту Драко: - Этот придурок не выдал нас, хотя мог сказать, что это Гарри. Думаю, именно это дало нам время сбежать. Драко едва сдержал смешок. Очевидно, Уизли заставили выступить в его защиту. Второй свидетель оказался менее неожиданным. Поттер, конечно же. Он изложил события в поместье Малфоев более связно и сдержанно, чем рыжий придурок, но ненамного. Также он рассказал суду о Башне астрономии и о том, как Драко опустил палочку. Драко мельком оглядел зал и заметил, как многие члены Визенгамота в бордовых мантиях одобрительно кивают. "Святой Поттер спасает всех". Последний свидетель заставил Драко изо всех сил сдерживаться, чтобы не закатить глаза. Девчонку оставили напоследок. Все знают - её слово весит не меньше, чем слово Избранного, если не больше. Без этой грязнокровки Поттер давно бы стал «мальчиком-который-выжил-и-умер-десять-раз». Называть ее "грязнокровкой" стало ему неприятно. "Когда это началось?" Он взглянул не нее: кровоточащий шрам был вырезан на ее руке. Ноздри Драко раздулись, дыхание участилось, но он быстро взял себя в руки. Она тоже рассказала о той ночи, когда их привели в поместье ловцы. У неё было больше информации, чем у тех двоих, и они использовали всё это в свою пользу для суда. Её голос, к его удивлению, ни разу не дрогнул. Драко перестал вслушиваться в слова и воспользовался моментом, чтобы внимательно рассмотреть Грейнджер. То, что он увидел, его поразило. Её растрёпанные, похожие на птичье гнездо волосы были собраны в пучок, но несколько локонов мягко обрамляли лицо. Вместо привычной несуразной маггловской одежды на ней были идеально сидящие волшебные мантии - полностью чёрные, и туфли на каблуке. Теперь она действительно выглядела как настоящая чистокровная ведьма. Внутренне он усмехнулся: "Конечно, ведь им наверняка заплатили за их жертвы в войне, которая закончилась всего три недели назад". Но его всё равно удивило, что она потратила хоть часть этих денег на внешний вид, а не на книги, хотя теперь она была публичной фигурой. Он заставил себя вернуться мыслями в зал суда, чтобы услышать её заключительную речь: - Малфой вырос в семье, где его воспитывали в духе предрассудков и идеологии чистоты крови. Его жизненные обстоятельства не могли измениться, поскольку те, кто по закону несли за него ответственность, впустили Волдеморта в свой дом. Она сделала паузу. - Он был вынужден жить так, что у него не было выбора кроме как подчиниться или умереть. Ещё одна пауза. - Наказывать ребёнка, - она на мгновение замолчала, позволяя слову повиснуть в воздухе, - за выбор его родителей - отвратительно и непростительно... - Снова пауза. - Особенно когда другие взрослые в его жизни не сделали ничего, чтобы ему помочь. Драко почувствовал, как в нём просыпается любопытство. "К чему она ведёт?" По залу прокатился тихий ропот, и Драко проследил за направлением взгляда Грейнджер.Она смотрела прямо на преподавателей Хогвартса. - Видите ли, - продолжила она, её голос звучал холодно и с укором. - Малфой был задирой, но примерно на пятом курсе он начал замыкаться в себе, и травля стала слабее. Внезапно он ушёл из команды Слизерина по квиддичу. Мальчик, который любил этот спорт, который любил летать даже больше, чем Гарри Поттер, просто остановился. Эта замкнутость только усилилась на шестом курсе. И даже если я, человек, который избегал его любой ценой, это заметила, значит, я была не единственной. В зале повисла тишина. - Более того, - продолжила она, и её уверенность прорезала тишину, отражаясь от стен. В её голосе звучала злость. "Злость за него?" - Малфой всегда был лишь немного позади меня в учёбе, занимая второе место по всем предметам, кроме зельеварения. Но на шестом курсе его оценки значительно упали, в том числе и по зельеварению. Бледность его кожи стала заметнее, он сильно похудел и часто выглядел больным. Её взгляд впился в бывших преподавателей, и те, к их чести, выглядели виноватыми. - Где вы были? - спросила она, будто на мгновение забыв, где находится. Затем снова, жёстче, почти выкрикнув: - Где. Вы. Были? Они отвели взгляды, а её дыхание участилось. Грейнджер на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами. Она поправила мантию и перевела взгляд на главу Визенгамота. - Чего вы ожидали от шестнадцатилетнего подростка, который жил в страхе не только за свою жизнь, но и за жизнь своей матери, когда преподаватели, которые видели его почти каждый день на протяжении семи лет, не сделали ничего? - последние слова она буквально бросила им в лицо. У него зазвенело в ушах, внутри стало пусто. Он думал об этом ещё на шестом курсе. Молча просил хоть кого-то прийти ему на помощь. Но никто не пришёл. - Вы позволили детям сражаться за вас. Умирать за вас. А теперь хотите наказать? - Грейнджер покачала головой и нанесла последний удар, как строгая мать. - Вам должно быть стыдно. Она резко развернулась, встретилась с ним взглядом, коротко кивнула, и в её глазах мелькнуло извинение. Затем стремительно вышла из зала суда. Драко слышал только гул голосов, прокручивая её слова у себя в голове. Наконец раздался стук молотка. Следом прозвучал глубокий голос: - Все обвинения сняты. При условии, что мистер Малфой завершит учебный год в Хогвартсе без инцидентов. Он проведёт тридцать дней в Азкабане, после чего будет свободен. "Свободен" - думал он. ... Похоже, Драко на какое-то время застрял в своих воспоминаниях, потому что, когда он вернулся в реальность, его друзья уже ели сладости, а Блейз и Тео играли во взрывающиеся карты, пока Пэнси и Гойл смеялись, наблюдая за ними. Рядом с ним лежали тыквенный пирожок, коробка сахарных перьев и его любимое лакомство в Хогвартс-экспрессе : французская булочка с заварным кремом и изюмом. Драко всегда питал слабость к сладкому, и хотя время в Азкабане лишило его этой простой радости лишь на короткий срок, теперь он больше никогда не собирался воспринимать это как должное. Булочки напоминали ему о лучших моментах детства. Это было единственное блюдо, которое его мать умела готовить, и она делала его каждый раз, когда Драко было тяжело. Но эта привычка исчезла ещё до войны. Он откусил кусочек и позволил себе на мгновение почувствовать счастье - вкус и запах дома. Ваниль и корица наполнили его ноздри, сладость растеклась по языку, пока зубы мягко погружались в нежное тесто. Он съел всё за четыре укуса. Он заметил, что Пэнси смотрит на него, и на её лице играла мягкая, задумчивая улыбка. - Спасибо, - тихо сказал он, кивнув ей. - Мы знаем, как ты любишь сладкое, Драко, - усмехнулась она. - И, как я уже говорила, ты выглядишь ужасно худым. Она подмигнула, медленно окинув его взглядом с головы до ног. Он закатил глаза и устроился поудобнее, позволяя звукам смеха друзей и знакомому ритму поезда убаюкать себя, погружая в редкое состояние спокойствия. Вдруг за окном мелькнули растрёпанные кудри: кто-то выбежал из вагона на платформу, куда студентам выходить было запрещено. Пэнси фыркнула, слегка задрав подбородок: - Типичная Грейнджер. Думает, что ей всё можно и что она может ходить где угодно, только потому что она чёртова героиня войны. - Не знаю, Пэнс, но, судя по тому, что я видел, она выглядела не... - начал Блейз. - Хорошо, - закончил за него Тео, нахмурившись. - Я никогда не видел, чтобы Грейнджер теряла самообладание. Может, они с Уизли расстались. - Может быть что угодно, - добавил Блейз. - Я могу только представить, через что ей пришлось пройти во время войны. Это не может быть легко, особенно после того, сколько друзей она потеряла. Блейз бросил взгляд на Драко, и в купе повисла неловкая тишина. Драко напрягся. Блейз, Тео и Пэнси были единственными людьми в его жизни, кроме тех, кто дал клятву молчания в Визенгамоте, кто знал, что произошло в поместье той ночью, когда ту тройню привели ловцы. В момент слабости он рассказал своей приёмной семье почти всё. Взгляд Драко впился в Блейза, словно вызывая его сказать ещё хоть слово, затем он перевёл взгляд на Гойла. - Поттер или Уизли сейчас в любую минуту прибегут проверить свою драгоценную девочку, - с усмешкой процедил он. И вдруг снаружи раздался хриплый, почти звериный крик. Ментальные щиты Драко захлопнулись мгновенно, как рефлекс. Он слишком хорошо знал этот звук. Он слышал его каждую ночь. Но никто не пошёл проверить Грейнджер. Остаток пути прошёл в молчании.