Молодая жена

*** Стоя у окна, Виктор наблюдал за подъезжающими к больнице машинами, высматривая немецкую малолитражку Рассказова. Узнав о событиях минувшего вечера, верный друг воздержался от колких замечаний в стиле «я же тебя предупреждал!» и уже с минуты на минуту должен был подъехать, чтобы забрать его. Выписывать Степнова, конечно же, не стали, но и держать в стенах больницы пациента с условно хорошим самочувствием при нехватке койко-мест было нецелесообразно. Уже после обеда Виктора отпустили встречать Новый год домой, лишь обозначив день, когда подойти за выпиской, и выдав целый список рекомендаций, которые он и сам знал назубок. Сквозь запотевшие и уже оттаявшие от перепада температур стёкла очков Рассказов оценивающе посмотрел на коллегу, прошёлся взглядом с головы до пят, про себя подумав, что всё не так плохо, как он себе успел вообразить. Да, есть мелкие ссадины по правой стороне лица и шеи, в царапинах были и кисти рук, которые держали кусок исчернённой и изодранной ткани – то, что осталось от его некогда фирмовой куртки. – И что будем всем говорить? С кошкой подрался? – выдал шутливое предположение историк. – Давай лучше – с Джеки Чаном, – прищурился Виктор. – Да-а-а, так солидней, – улыбнулся Рассказов, радуясь, что хоть чувство юмора не покинуло его друга. В прогретом салоне Фольксвагена их ждала Каримова и, пока Игорь без лишней спешки вёл машину, Ира сидела на пассажирском сидении в пол-оборота и задавала Степнову аккуратные нейтральные вопросы о том, хорошо ли он себя чувствует и не хочет ли он поспать или поесть. В своих ответах Виктор маневрировал между такими же нейтральными «да», «нет», «может быть» и бросал на парочку угрюмые взгляды, гадая, как много знает Каримова. Впрочем, виду она не подавала. – Спасибо, что приехали, – поблагодарил он своих друзей за помощь, когда втроём они поднялись в его квартиру. Виктор, пройдя на кухню, устало опустился на стул и предложил друзьям по кружке горячего чая, от которого те решили отказаться, ссылаясь на предновогодний цейтнот. Но и уезжать они что-то тоже не торопились. Рассказов сперва мялся, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь подобрать слова, но потом решительно выдал: – Слушай, Вить, я тебя одного не оставлю, мало ли что, – он нахмурился, зная, что с сотрясением шутки плохи и для убедительности добавил: – Лучше тебе быть под присмотром. Хотя бы в первые дни. – Игорь, я в порядке, езжайте. Всё, что могло случиться, видимо, уже случилось. Как видишь, пережил, – Степнов нервно расплылся в улыбке, но тут же поджал губы. – У вас и правда дел невпроворот, а тут я ещё – как снег на голову. – Нет, так не пойдёт, – Игорь замотал головой, принимаясь спорить. – Одно резкое движение – и ты без сознания. А мне что, каждые пять минут тебе названивать? – думал, что Степнов начнёт спорить в ответ, но тот промолчал. Тогда Рассказов в своей привычно миролюбивой манере продолжил гнуть свою линию. – Давай-ка ты это, переоденься, вещи какие возьми, да поехали с нами. Положим тебя отдыхать, пока мы с Иринкой к застолью будем готовиться, – в подтверждение его слов Каримова выжидательно и мягко посмотрела на Виктора, присев с ним рядом. – Я останусь у себя. Здесь, дома. Это не обсуждается! – переводя суровый взгляд с Каримовой на Рассказова, отрезал категорично, но понимал, что оставаться один на один со своими мыслями он сейчас тоже не хочет. – А если за меня так переживаете, добро пожаловать, места хватит, – махнул рукой в сторону гостиной, где в отличие от маленьких спальни и кухни было вполне просторно. – Гости к нам придут, – привёл историк последний аргумент. – А я тоже гостей жду! – рыкнул Степнов, чувствуя, как начинает болеть голова. – Ждёшь? – растерялся Игорь и поправил на носу очки. – Не знаю, – буркнул, опуская голову на руки и вперившись глазами в пол. – Жду. И сам никуда не пойду. Вдруг придёт, – наконец, признался он, не поднимая взгляда. Понятно же, что Каримова всё знает, но помалкивает. Из жалости, что ли? Ну и ладно, пусть так, и Рассказов тоже пусть его жалеет. В конце концов, друзья для того и нужны – чтобы в тяжёлый момент поддержать. И как будто читая его мысли, Каримова непринуждённо «переобулась»: – Рассказов, ты не нагнетай, – она встала и, подойдя к нему, взяла его под руку. – Какая разница, где мне потом тарелки намывать? Смотри, сейчас едешь к себе, забираешь свой тазик с оливье, мой поднос с селёдкой под шубой и едешь сюда, – начала по пунктам излагать новый план на остаток дня. – А мы с Витенькой пока подумаем, как можно мебель подвинуть. – Да нельзя ему сейчас напрягаться! – возмутился в ответ. – Так я не говорю, что мебель мы будем двигать. Мы сейчас с ним просто тихонечко подумаем, а ты потом приедешь и подвинешь, м? – терпеливо разжевала ему очевидное, как невнимательному школьнику на уроке. – Да и гостей у нас всего-то полтора человечка. Мы же можем их позвать? – невзначай обратилась к Виктору, надеясь, что он не станет уточнять определение «полутора человечков». Он лишь кивнул. – Ну а ёлка? – не сдавался историк. – Витя, ёлка у тебя есть? – переадресовала Каримова вопрос Степнову, пока тот молчал, словно Рассказова не было в помещении. – Есть, на антресолях, – кивнул и указал пальцем в угол под потолком. – Ир, ты серьёзно? – Хочешь силой его уводить? Или одного бросить? – уже шёпотом заругалась на своего жениха. Степнов, сидящий всего в метре от друзей, конечно, слышал всё более чем прекрасно, но уже смирился со своим положением. Да и в душе начало тихонько разливаться необъяснимое тепло, как бывало разве что в далёком детстве во время простуд, когда о нём заботилась мама. Вот и сейчас ему нужна простая человеческая забота, пусть он сам почти двухметровый детина. Всё одно, к родителям домой он на каникулах уже не поедет, куда ему в таком состоянии, да и вопросов не оберёшься. – А и правда, что это я? – окончательно сдался Игорь и врубил оптимизм. – Будем здесь отмечать, где наша не пропадала! Наряжайте пока ёлку, – торжественно махнул рукой и чуть вымученно рассмеялся. – Ёлочку, – уточнил Степнов и показал руками размер от своих колен до макушки. – Она маленькая. Ира рассмеялась, а Рассказов глубоко вздохнул, думая о том, какая шикарная пушистая ёлка стоит у него дома и, взяв с Каримовой обещание предупредить всех гостей о смене геолокации, направился к выходу. – Так, алкоголь я оставила на подоконнике, фрукты тоже не забудь, – начала наставлять его Ира. – О, и посуду нашу возьми, – осенило её следом, – а то с одноразовой есть придётся. И ещё платье моё в шкафу висит, только аккуратно, чтоб не помялось! Каримова всё продолжала пополнять условный список, а Рассказов пытался запомнить, уже смирившись, что даже если что-то и забудет, то ему только и останется, что над этим посмеяться. Ведь прав Степнов: всё уже случилось и вряд ли будет хуже, а праздник у них будет при любом раскладе. Ёлочку с антресолей Ира достала быстро, ловко собрала нехитрую конструкцию, намотала гирлянду и равномерно распределила немногочисленные игрушки по щуплым веточкам. Скептически осмотрела её, попыталась распушить ветки, а потом выудила со дна коробки обрезки атласных лент, оставшихся, видимо, с упаковки подарков, и завязала несколько бантов – «новогодняя красавица» стала менее неказистой. Пока наряжала ёлку, обзванивала друзей. Парочка из них уже поменяли планы и «отвалились» сами, ещё несколько товарищей, узнав, что грандиозной вечеринки сегодня не будет, преисполнились пониманием и решили не навязываться в гости к незнакомому человеку, у которого к тому же ещё и сотрясение. Проредив таким образом добрую половину гостей, Каримова выдохнула с облегчением: теперь точно все поместятся. Что не всех удастся усадить за стол смекнул и Рассказов и каким-то чудесным образом затолкал в свою машину помимо кучи уже готовых блюд, продуктов и напитков, ещё и несколько табуреток. Нагоняй от невесты всё равно получил: и сам не переоделся, и платье её «забыл». Глупо будет наряжаться, если праздник получается простым. – Хочешь, чтоб у Степнова от твоих ослепительных жёлтых страз голова закружилась? – по-доброму уколол Рассказов чрезмерно шикарный выбор наряда Каримовой, которая и в обычной жизни всегда одевалась женственно и со вкусом, но по особым случая не упускала возможности быть особенно неотразимой. – Иришка, да ты уже самое яркое, что здесь есть! Куда ещё больше-то? – поддержал товарища Виктор. Вроде бы и шутил, но говорил вполне серьёзно: на той была нарядная блузка и юбка ниже колен. – Наряд училки, – закатила глаза она, притворно обидевшись, но потом и сама рассмеялась: – Ну, собственно, как Новый год встретишь… Пока друзья продолжали двигать в гостиной мебель и делать помещение праздничным и уютным, Степнова сморило усталостью. Заведя будильник, он прилёг на кровать, и крепко обняв подушку, тут же забылся крепким сном. *** – Ленка, вот же ты ведьма зеленоглазая! – сжимая лицо жены в своих руках, Гуцул в очередной раз удивлялся такому совпадению. – Как ты про пожар догадалась? – Но я же думала, что чайник оставили включенным. А оказалось – паяльник, –оправдываясь Лена уже в который раз. – Так а я тебе о чём? Ты же даже не знала, но почувствовала! – вскинул голову кверху, будто бы намекая на причастность высших сил. – Угу, под шампанское озарило. Так себе ведьма, – Лена уже смеялась сама над собой, понимая, что сейчас это верная тактика поведения. Нечего ему знать, как она выплакала все слёзы и как её трясло от переживаний до самого утра, пока она не оказалась в родном доме и не вырубилась от усталости и стресса. – Признавайся, – прищурился Гуцул, – ты и меня, может, приворожила? – Нужен отворот? – смахнула руки мужа в стороны и погрозила ему кулаком. – Щас устрою! – Ну тебя! – вновь сгрёб её в охапку и прижался губами к её щеке. До полуночи оставалась всего пара часов, а квартира родителей Игоря ввиду отсутствия хозяев вдруг стала заманчивым местом для встречи Нового года, и стены её продолжали наполняться знакомыми лицами. Как Гуцул и планировал, пригласил товарищей со скейт-парка, захотели прийти и некоторые из одноклассников из триста сорок пятой, также отважился набиться в гости и Пашка, ответственно поклявшись, что кроме Наташи больше никаких «хвостов» за ним не увяжется. – Лен, тебе точно не надо сейчас к родным? – искренне беспокоилась впечатлительная Лера, будучи в шоке от новости про пожар. – Как там твой дедушка? – Дед в порядке, даже не переживает, – начала рассказывать Лена, сама удивляясь тому, как дед хорохорится на людях, – ходит теперь всем говорит, что давно хотел и балкон застеклить, и ремонт сделать. Ремонт он хотел сделать, представляете? – повторила, повысив голос и скрестив руки на груди. – И сказал, что квартиру без присмотра он не оставит. А приютит его у себя тот самый сосед, с которым они и собирались отмечать Новый год. И вот я и думаю, – сменила тон на заговорщический, – как всё гладко получается: дедуля квартиру спалил, к другу свалил. А мне теперь следи, чтоб они там в запой не ушли. – А что, прецеденты были? – спросила Женя, нахватавшись с подготовительных курсов юридической терминологии. – Да они когда вместе собираются, за ними глаз да глаз нужен! – уже серьёзно сказала она и поделилась с девочками и своими тревогами относительно его здоровья. – Решили с мамой, что как всё чуть устаканится, то надо бы его в санаторий сослать. Сердечник он у меня. – Но а мама твоя почему не забрала его к себе? – Лера положила голову Лене на плечо. – Что, прям вся квартира сгорела? – одновременно с вопросом Новиковой округлила глаза Алёхина, воображая масштаб бедствия. – Сгорела только его мастерская, он там провода какие-то паял. Для игрушечной железной дороги, – уточнила с улыбкой, понимая, что никто не в курсе про хобби её деда. – Коридор тоже сильно пострадал. В остальных комнатах всё цело, но дымом провоняло так, что страшно зайти, – тут же вспомнилось, как сегодня днём они с мамой заходили в обгоревшую квартиру, чтобы забрать документы и другие ценные вещи. – Мама собиралась к родне в Подмосковье и уже хотела отменить всё, но дед её шустро сбагрил, мол, нечего ей с ним возиться, он немаленький. В общем, она уехала к сестре, разве что выехала позже, чем планировала. И ещё дед говорит, что ему удобнее быть рядом, и вообще, там впереди какая-то бюрократическая волокита с бумажками. – И Лена склонила голову набок, задумавшись о том, как иронично сейчас должны прозвучать её слова: – Короче, это всё даже смешно: дома был пожар, но планов на Новый год никто не поменял. – Ох, никто не умер – жизнь продолжается, – Новикова погладила Лену по спине и поднялась с дивана, потирая уже свой плоский живот. – Пожар пожаром, но я вот страшно голодная, что у вас тут предки пожевать оставили? Лена рассмеялась и повела подруг к холодильнику, не помня, когда и сама в последний раз нормально ела. Как справедливо заметила Новикова, но ведь и правда, все остались живы – это самое ценное. А то, что она в итоге выбрала Гуцула, так это правильно. И тут же запретила себе вспоминать, что вообще-то после того разговора в подъезде она точно была убеждена в том, что с Игорем надо расстаться и что с Виктором у неё как раз-таки всё получится. Взрослая она и уже давно не наивная, чтобы верить в подобные сказки. Сама не ожидала, что ночь получится такой душевной. После двенадцати, когда раздались первые залпы салюта, ребята ненадолго зависли у больших окон, а потом, быстро наевшись салатами и пирожными, разбились по разным комнатам квартиры на группы по интересам. Лена же с удовольствием пригрелась в «музыкальной» гостиной. Наташка притащила с собой гитару и играла всем знакомые песни. Кто хорошо помнил слова, старались подпевать, хотя очевидно, что больше всех развлечение зашло Новиковой. Голос Леры казался Лене одновременно звонким и бархатным, и вживую сейчас звучал гораздо нежнее, чем в микрофон на новогоднем концерте. Впечатлила её и Наташа, перебирая пальцами струны столь виртуозно, что ей и самой захотелось научиться так играть. С фразой, что сейчас, в первые часы нового года, самое время попробовать что-то новенькое, бывшая одноклассница показала ей несколько аккордов. Не с первого раза, но у неё получилось наиграть лёгкий мотив, однако, не желая терзать своей игрой чужие уши, быстро вернула инструмент хозяйке. Шли часы, часть ребят уже разошлись по домам, остальные продолжали наслаждаться этой спонтанной вечеринкой, где никто не галдел, и никто почти не напился, а те, кто и позволил себе лишнего, не буянили и в драку не лезли. Хотя что Игорь, что Лена опасались, что всё празднование превратится в пьянку из-за отсутствия родительского контроля, но в итоге все ребята будто отнеслись с пониманием. Ближе к утру девчонки вновь проголодались, и Ленка ушла готовить всем чай. Возвращаясь обратно в гостиную, она замерла в дверях с подносом. Гуцул, немного стесняясь, пел. И пел неожиданно хорошо, да так проникновенно, что по коже её пробежались мурашки. Надо же, прошёл год, как они стали встречаться, а он ещё может её чем-то вот так удивить. Поставив чашки с кипятком на стол, Лена подошла к мужу ближе и кинула на него удивлённый взгляд, явно не лишённый доли восхищения. Определённо, было бы весьма кстати вдруг вспомнить, почему она в него влюбилась, а ещё – понять, почему эта влюблённость ушла. Отчего-то сейчас подумала, что со Степновым она никогда не смогла бы вот так сидеть среди группы сверстников и непринуждённо общаться на равных. И уж точно не могла себя представить в тусовке среди учителей, где все были старше её на десяток лет, а попросту – на половину жизни. Вот только грызла сознание одна едкая мысль: ведь вчера, в Его объятиях, такие глупости её волновали меньше всего. *** Степнов вежливо раскланялся всем гостям уже вскоре после боя курантов и раздражающе громких «С Новый годом! С новым счастьем!» и «Ура, ура!» он отправился на кухню, убедив Рассказова, чтобы не обращали на него внимания и веселились. В качестве мягкого света и ненавязчивого шумового фона включил на небольшом телевизоре один из федеральных каналов, где шёл нетленный фильм «Москва слезам не верит». Знакомый сюжет и не менее знакомые крылатые фразочки своей предсказуемостью давали чувство спокойствия. На экран не смотрел, и без того зная, что там происходит. Да и при сотрясении не стоит лишний раз напрягать глаза ни телевизором, ни телефоном – это он и без врачей прекрасно помнил. Но практически безотрывно глаза его смотрели в окно. Люди сновали туда-суда, обнимаясь и шумно радуясь наступлению очередного года, однако среди них Лена так и не появлялась. Маленькими глотками он пил неизвестную по счёту чашку крепкого приторного чёрного чая. Часы тикали, отсчитывая минуту за минутой, но ничего не менялось, лишь всё больше Виктор чувствовал, какой же он мазохист. Знает же, что она не придёт. Не придёт и всё тут! А не придёт, потому что занята другим и с другим. «Гога, вы поступили как настоящий мужчина!» – голос Александры восторгался смелостью главного героя. «Перестань, я поступил как нормальный мужчина. Защищать и принимать решения – это мужская обязанность, это нормально!» – твёрдо пояснил тот самый Гога, как саму собой разумеющуюся истину. Зацепившись за слова, которых раньше в фильме не замечал, но с которыми уж точно всегда бы согласился, Виктор на секунду бросил взгляд на экран телевизора и тут же зажмурился от ослепившего света. И решения по-мужски принять он пытался, и защитить тоже хотел! А кому оно в итоге нужно? Он же не в фильме, где всё романтизированно и приукрашено. Вот и сидит теперь один в темноте своей кухни и ждёт, когда сердце разъест тоской так сильно, чтобы он уже окончательно уверился: Лена не придёт, а значит, и не нужен он ей. Мало ему, видимо, было рухнуть с третьего этажа, чтобы это понять. Фильм кончился, разошлись и все гости, кроме Рассказова с Каримовой. Быстро прибравшись, они остались ночевать, понимая, что Степнова сейчас действительно нельзя оставлять в одиночестве. А тот уже и не сопротивлялся.