Молодая жена

Только спустя несколько минут Лена смогла вновь ощутить себя живой и глубоко задышала. Голова по-прежнему сильно кружилась, ноги и кончики пальцев рук были онемевшие, но звон в ушах сходил на нет, вместе с ним прояснялось и сознание. Сидя поодаль на скамейке, видела, как медики нависли над Виктором и что-то делали. Злилась, что из-за навалившего снега и из-за мелькающих фигур прохожих обзор был плохим. Но вскоре показалось, что Виктор попытался поднять руку. Лену накрыло странной смесью облегчения и горечи: он в сознании и теперь в безопасности, под присмотром, но пострадал он только из-за неё. Тогда она посмотрела на деда – тот выходил из подъезда. Подумала, как всё же интересно устроен человеческий организм, раз в такой критической ситуации способен мобилизовать все силы и действовать максимально собранно, словно по списку. Так и он, будто почувствовав, что сейчас нужен ей, быстро справился с первоначальным шоком. И когда её, ошарашенную и оглушённую, он увёл к скамейке, тут же шустро умчался, гремя связкой ключей – открывать квартиру той группе пожарных, которые забегали в подъезд, пока другие принялись тушить пожар с фасада. В глазах уже начало рябить и от мерцающих мигалок, и от всполохов огня, и от фонарей, а происходящее всё больше напоминало сцену из фильма-катастрофы. Отругав себя, что так долго рассиживается, встала. Но вот и Виктора уже несли на носилках – тогда она, расталкивая зевак, поспешила за ними. Видела, что он дышит, что он разговаривает и, несмотря на специальный воротник на шее, прикладывает усилия, чтобы посмотреть в сторону окон. Хотела спросить, куда его увозят, однако вскоре двери кареты скорой помощи закрылись, и машина тронулась с места. Пожар ещё тушили какое-то время, потом серена перестала выть, и Лена услышала, как в кармане куртки звонит телефон. Конечно, это Гуцул волнуется. Первым порывом было сбросить звонок, но не стала откладывать разговор, и на его вопрос о том, где она, Лена сухо ответила: «У нас в квартире был пожар, но всё уже потушили. Потом созвонимся. Мне пора». Наверняка он сейчас позвонит её маме, но с ней дед скорее всего поговорил. Дед продолжал суетиться, много звонил по телефону, говорил с соседями и со своим другом Василием Даниловичем, который жил на последнем этаже и в гостях у которого он планировал отмечать Новый год. А Лена стояла истуканом возле дурацких пакетов из магазина и просто ждала, не зная, что в таких случаях обычно принято делать. Вот что касаемо вопросов здоровья дедушки, она уже была научена алгоритмам действий, куда звонить, где и что лежит и многое другое. Но почему сейчас она оказалась совсем беспомощной? Толпа начала расходиться, но многие жители дома всё ещё оставались на улице. Потом дед вызвал такси, и они вместе куда-то поехали. Как выяснилось, в больницу, куда увезли Степнова. Дед говорил что-то про нейрохирурга и что новости будут, как только сделают компьютерную томографию. Следом попытался спросить у внучки, почему Виктор Михайлович оказался у их дома. Лена не была настроена что-то придумывать, поэтому сказала только: «Дедуль, не лезь, пожалуйста». И тогда он по одной фразе поймёт, что это не совпадение, но что она не будет об этом говорить. Пока они в ожидании новостей несколько часов сидели в приёмном отделении, дед говорил, что ей нужна глюкоза, и то прикармливал мятными леденцами, то приносил гадкий кофе из автомата с кучей сахара. Лена лишь один раз достала телефон, чтобы убедиться в своих догадках – да, Виктор ей звонил. Много раз. Аккурат в то самое время, когда она была у Игоря, а ей и в голову не пришло взять в руки телефон и элементарно посмотреть на экран – и тогда она могла бы Его уберечь. Видимо, было слишком шумно. Ну, или она оказалась настолько занята… Проигнорировав кучу сообщений от Гуцула, убрала телефон обратно в карман, опустила голову на руки и продолжила сидеть, закрыв глаза, и совсем не удивляясь, что в этой темноте воображение больше не рисовало ярких сцен: адреналин уже отпустил, ровно как и шампанское. На душе было тяжело. И то ли поздней ночью, то ли ранним утром дед повёл Лену вверх по лестнице, помогая ей снять куртку и говоря, что с Виктором всё хорошо, и что её согласились пустить с ним поговорить, но только тихо и совсем недолго. А если кто-то будет спрашивать, кем она ему приходится, надо говорить, что она – невеста. Когда они поднялись на нужный этаж и остановились перед стеклянными дверьми у входа в отделение, дедушка объяснил, что сейчас в связи с гололедицей и грядущими праздниками больница переполнена, мест на всех не хватает, и Виктора разместили чуть дальше по коридору, по правой стороне. Потом он забрал у неё курту и ушёл обратно вниз. Лена ещё несколько секунд колебалась: она не знала, что может ему сказать. Кроме того, что испугалась за него так, как в жизни ничего не боялась; испугалась так сильно, что даже не могла контролировать своё тело; а больше всего испугалась, что он может попросту умереть – из-за неё и вот так вот глупо. Но дверь в отделение толкнула смело – запахло лекарствами и хлоркой – и шагнула в коридор. Ступала бесшумно и давала глазам немного времени привыкнуть к полумраку и с каждым шагом чувствовала, как тревога возвращается всё больше, а в горле вновь образуется ком. Виктор, одетый в казённую одежду, сидел на узкой больничной койке, спиной опираясь о стену. Он заметил Лену сразу, но выражение лица его осталось неизменным, как будто он совсем не удивился. Более того, он был показательно спокоен, дышал размеренно и на глубоком вдохе прикрывал ненадолго глаза, потом нехотя их размыкая. Лене трудно было разглядеть, сильно ли его задело осколками, да и боялась на него пристально смотреть, поэтому, когда подошла к нему, молча присела на стоящий рядом стул, но уже чувствовала, как её начинает колотить нервная дрожь, а слёзы вот-вот польются наружу. – Тебя ведь там не было, да? – прозвучал его сухой голос, не спрашивая, а лишь горько утверждая. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Лена заплакала. – Не было, – подтвердила она еле различимо. – И ты была у Игоря… – Он опять не спрашивал. Лена не стала его переубеждать, и он вздохнул. – Знаешь, это очень отрезвляет. Спиной она чувствовала, как он на неё смотрит, но всё равно не могла унять дрожь в плечах. Хотя не слёз стыдилась – стыдилась того, что предала его, что невольно обманула, что не оправдала его надежд и даже своих, а ещё было стыдно, что от неё может пахнуть алкоголем. И осознала, что ей нечего сказать ему в ответ. – Я так хорошо помню вот эту вот долю секунды, когда полетел на землю, но ещё не отключился, – он усмехнулся. – Думал только о том, что ты – там, а я не успел тебя спасти. Она понимала, что сейчас у неё не так много времени, но продолжала молча тратить ценное время впустую, иногда шмыгая носом. Ведь всё, что она скажет ему сейчас, прозвучит неуместно или как издёвка. Повисло тягостное молчание, прервал которое вновь Виктор. – Я рад, что с тобой всё в порядке, правда. Хорошо, что тебя там не было. И тут она бросила взгляд через плечо, просто пожелав убедиться, что добродушие в его голосе ей не послышалось. Он, правда, по-настоящему рад? Увидела, как он одёрнул руку, как будто тянулся к ней, как будто хотел её коснуться. Но вот лицо его оставалось непроницаемым. Похоже, ему дали приличную порцию обезболивающих и успокоительных, подавляющих его истинные эмоции. Что он её сейчас ненавидит, она даже не сомневалась и, казалось, от этой мысли слёзы бежали ещё быстрее.  – Не плачь, Лен, не надо. У меня лишь лёгкое сотрясение, пройдёт. Говорят, удачно приземлился, – явно пытался её утешить, словно это не он загремел в больницу, а кто-то малознакомый. И тут вдруг он произнёс слова, слышать которые сейчас хотелось меньше всего: – Ты сделала правильный выбор. Наверное, на твоём месте я бы поступил так же. У меня уже оскома, – и вновь усмешка тронула его губы, – но твой Игорь – хороший. Всё у вас с ним будет чудесно, не переживай так. Лена ушам своим не верила. Вместо того, чтобы проклинать её и обзывать, говоря, какая она дура, он просто одобрил её выбор, как-то очень со-свойски, как если бы давал совет своему хорошему другу. – Ну чего ты молчишь? – его ослабший голос уже окрасила нотка нетерпения. – Я не знаю, что сказать, – помотала головой и попыталась унять слёзы, чтобы с уверенностью твёрдо произнести: – Семья – это работа. – Очень хорошо, что ты так думаешь, – опять одобрил он. Да, она прекрасно помнит, что в отличие от неё у него есть принципы. – И не стоит сдаваться при первых сложностях, – продолжила мысль, но вдруг подумала про Игоря. – Он же не сдался… Со стороны поста дежурной медсестры послышались шорохи. Женщина невысокого роста встала из-за стола и, сделав пару шагов, встала так, чтобы пациент и его гостья её видели, и постучала по циферблату часов. Лена тут же поднялась – вот и свидание окончено. – Можешь мне всё же пообещать одну вещь? – своим вопросом он невзначай напоминал, что ещё днём хотел взять с неё слово о том, что она останется дома и не будет торопиться с решениями. И какое обещание ему нужно теперь? – Какую? – разозлилась, догадываясь, о чём он попросит её дальше. – Быть счастливой? – Нет, – он улыбнулся даже искренне, но с явной горечью. –  Помирись с отцом, это действительно важно. Удивившись такой просьбе, Лена на миг растерялась, но Виктор уже закрыл глаза, давая понять, что этот неловкий разговор они закончили и ответных реплик от неё он не ждёт. Так больше ничего и не сказав, она вышла из отделения и, когда дверь за ней тяжело закрылась, напоследок Лена бросила взгляд туда, где был еле различим силуэт её любимого мужчины.