Молодая жена

Долго сидеть за столом Лена не смогла: стало так душно, что захотелось снять свой шерстяной свитер. Взяв очередной бокал, предупредила мужа и ушла в его комнату, чтобы переодеться. Зажгла ночник – тот звёздами закружил по потолку и стенам, уютно освещая всё помещение. Лена невольно улыбнулась тому, что оставленные ею мелочи по-прежнему были на своих местах, даже несмотря на то, что в последний раз она заходила к Игорю в гости около месяца назад. Вот, на тумбочке её резинка для волос и наушники. А возле рабочего места на пробковой доске для заметок остались её стикеры с учебными заданиями. Попивая шампанское, она поочерёдно сорвала с доски разноцветные бумажки, скомкала их и выбросила в урну под столом. Уже переодевшись в найденную на одной из полок футболку, подошла к окну и приоткрыла его, запуская внутрь свежий холодный воздух. В этой комнате она жила с Игорем полгода. Сейчас эта цифра казалась ужасающе огромной, но за школьными буднями время шло незаметно, а беззаботные летние каникулы и вовсе пролетели как один миг. Хотя к деду она и тогда бегала при каждом удобном случае, так кстати прикрываясь его шатким здоровьем. Всё же как хорошо, что он у неё есть. Повертела в руках бокал шампанского, было слышно, как оно шипит и искрится. А ещё ощущалось, как оно быстро и приятно расслабляет всё тело. Лена размяла шею, потянула мышцы спины – никакого напряжения. Уставившись невидимым взглядом в окно, позволила своим мыслям рисовать яркие сцены. В одной из них она говорит Гуцулу, что любит его, но какой-то совсем другой любовью, и что вовсе не желает вместе с ним состариться и умереть в один день. В другой сцене она видит, как его родители пытаются её уговорить не горячиться и, как заведённые, твердят о том, что Игорь ей любит. А живописнее всех предстала перед глазами другая картина: день, когда она приведёт Виктора знакомиться с отцом. Они зайдут к ней домой, отец выйдет их встречать, а она ему скажет что-то вроде: «Я хочу тебя познакомить с моим новым парнем. Да, пап, не надо так хмуриться, этот мутный дяденька и есть мой новый молодой человек». И чтобы Степнов не слышал, папа спросит у неё шёпотом: «Дочка, а тебе разве не кажется, что он не слишком молодой?» Тогда она просияет: «Но разве любви не все возрасты покорны? И лет через десять разница в возрасте будет не так заметна, разве нет?» «Так-то оно так, – растерянно согласится он, – но где ты вообще его взяла?» Дальше она звонко засмеётся: «Ой, а я не сказала? В школе я его взяла. Это же мой физрук! Да ты не волнуйся, он не один из тех физруков, которые лапают своих спортсменок. Я сама к нему пристала, ага. Да и вообще, считай, у меня теперь свой собственный тренер. И Гуцулу он тоже нравится». «Постой, дочь, а муж-то твой где?» – вдруг его осенит. А в ответ она ему раздражённо выдаст: «Па-а-а-п, ну, ты что? Мой муж объелся груш!» Когда возникнет неловкая пауза, она задумчиво продолжит: «Надо бы с ним как-то развестись, наверное. Правда, я не знаю, как это делается, потому что мне ещё семнадцать лет. Но мутный дяденька физрук говорит, что мы всё порешаем». И кивает отцу, как ни в чём не бывало. Виктор, стоящий за её спиной, тоже кивает, соглашаясь со всеми её словами. И тут Лена действительно рассмеялась, понимая, что пусть её фантазия утрирует и преувеличивает, но ведь примерно так всё и будет. А когда пройдёт первое удивление, отец будет просто в ярости. Он и Гуцула-то с трудом «переварил». Так, а в какой момент она решила, что действительно сможет всё круто поменять? – Сбежала? – Игорь зашёл в комнату. – Ага, захотелось как страус – вот так тыдыщ, – она рукой махнула от головы в направлении пола, – и башкой в песок… Ты, правда, ничего не знал? Сев в компьютерное кресло, Гуцул откинулся назад и крутанулся вокруг оси, устало потирая лицо. – Не-а. Честно, я сам в осадок выпал. Да и неловко было, что это при гостях: понимаешь же, что вроде как радоваться надо, а вопросов при этом куча… Но разве всё не складывается так, как надо? У нас будет только наше с тобой пространство и… – наблюдая, как Лена залпом выпивает остатки шампанского, не сдержал усмешку: – Четвёртый бокал. Не многовато ли тебе, детонька? – А в самый раз! – Опустила бокал на стол и, расставив руки в стороны, плюхнулась на кровать. – Надо расслабиться. – У-у, пьяная Ленка! Что-то новенькое, – протянул удивлённый Гуцул с довольной улыбкой. Подойдя к кровати, он опустился на пол, а локтями опёрся рядом с Леной и залюбовался ею. Она лежала с закрытыми глазами, светлые волосы ореолом разметались по сторонам, щёки были румяными не то от духоты, не то от шампанского, а на губах её появилась лёгкая улыбка. – Дебоширить будешь? Или… ко мне приставать? Понимая, что Игорь так подшучивает над ней, Лена рассмеялась, не открывая глаз. – А целоваться будем? – его дыхание коснулось её лица. – Ты всегда классно целовался, – констатировала, поведя бровью. Он что, думал, что она начнёт отшучиваться в ответ? Тем более, что это была чистая правда. С технической точки зрения целовался Игорь очень и очень хорошо. Как будто его где-то специально этому обучили. Но… с Виктором было иначе, не так, а до головокружения. Сейчас же голову кружило шампанское. – Значит, будем целоваться. Игорь провёл рукой по её коже, нежно путешествуя от запястья к шее. Нависая сверху, прикоснулся к губам почти что робко. Лена распахнула глаза, словно пожелав убедиться, что перед ней действительно её муж. Он и был – смущённый, но при этом с чертятами в карих глазах. Однако если глаза закрыть, то тут же возникал образ Виктора и ощущение его самого возле себя казалось таким реальным, что губы её сами собой отвечали на поцелуй. И если глаза не открывать, то как будто это Он с ней рядом: это Он снимает с неё футболку и джинсы и следом спускает бретельки белья вниз, обнажая грудь; это Он придавливает её приятной тяжестью и покусывает шею, а потом Он же целует её бесконечно долго, доводя желание до острого пика, когда она уже сама в нетерпении впивается пальцами в его кожу; это Он разворачивает её к себе спиной, потому что знает, как ей нравится больше; Он же заполняет её собой, позволяя сперва самой задать желаемый ритм, но подхватывая его, затем разгонять всё сильнее – до ощущения сладкой дрожи. Какое-то время они ещё лежали в обнимку. Лена зажмурила глаза до боли, но нет – сейчас это был уже не Он. Пальцы Игоря рисовали какие-то буквы на её спине, а она пыталась угадать, но получалось плохо, и тогда он невзначай переместился на рёбра. Она тихонько рассмеялась от щекотки и, пользуясь удобным моментом, быстро оделась, чтобы улизнуть в ванную комнату, где со щелчком выключателя её на секунду ослепило ярким светом. Пока приводила себя в порядок, даже в зеркало смотреть не хотела, чтобы не видеть эту глупую слабую Лену, которая предпочла ничего не менять и плыть по течению. Ещё и – как гадко! – делать это с мыслями о другом мужчине. В носу засвербело, она потёрла переносицу, чтобы сдержать непрошенные слёзы. Но подбородок уже задрожал, и тогда она спрятала всхлип, прижав полотенце ко рту. Всего несколько секунд немой истерики, и вот после череды глубоких вдохов у неё получается взять себя в руки и успокоиться. Осушила слёзы, помахав ладонями у лица: нельзя тереть глаза, иначе точно будет заметно, что она плакала. А отвечать на вопросы сейчас у неё точно нет сил. Напоследок всё же бросила на себя один долгий внимательный взгляд в зеркало – выглядит вполне прилично, почти как если бы ничего и не было. Осталась довольна своим внешним видом, лишь только пригладила влажными руками немного взлохмаченные волосы. Вопросительно кивнула самой себе: а что, собственно, дальше? Посмотрела на запястье, часы показывали, что она успеет вовремя вернуться обратно домой, к дедушке, как и обещала ему. – Гуцул, мне срочно надо к деду! – она забежала обратно в комнату, на ходу натягивая прихваченную из прихожей куртку. Игорь уже замёл следы их недавней страсти и стоял по пояс одетый, держа в руках футболку, пожалуй, слишком мятую, чтобы в ней же возвращаться к гостям за праздничный стол. – Зачем? Всё в порядке? – сдвинул брови, не понимая, почему Лена так взволнована. – Нет. Не знаю. Я… – растерявшись, она лихорадочно пыталась что-то придумать, однако ничего правдоподобного в голову не лезло, – мне кажется, там чайник на плите остался! – Так позвони деду, – выдал логичное предложение, но тут же понял, что её слова звучат как дурацкая отмазка. – Какой ещё чайник?! – Он не дома. В смысле, дед не дома, – ответила, а потом зачем-то уточнила: – А чайник дома. – Погоди! – Открыл шкаф и спешно достал кофту. – Дай мне минуту, я оденусь, с тобой схожу. – Нет, я одна сбегаю. Если через час не вернусь, позвони мне, ладно? – быстро чмокнула его в уголок губ и, ни с кем не попрощавшись, убежала. А Игорь остался теряться в догадках: либо он что-то сделал не так, либо Лена не врёт. Хотелось верить, что всё же второе. *** Ветер, завывавший с самого утра, почти стих, но на улице всё равно было морозно. Образовавшийся из-за недавних перепадов температур гололёд немного притормаживал Лену. На центральных улицах, где тротуары чистили хорошо, она ускорялась, но во дворах приходилось сбавлять шаг и лёгкой трусцой перебегать по неравномерно усыпанным песком дорожкам. Так, минуя один двор за другим, она вскоре добралась до нужного дома, обогнула его с угла и удивилась тому, что во дворе так много людей. Взгляд быстро выцепил фигуру деда. В рухах он держал пакеты: одни с продуктами из магазина, в других, пёстрых и ярких, видимо, были новогодние подарки. Срезая путь через детскую площадку, дед прошёл мимо столпившихся жителей их дома и просто прохожих зевак. Лена быстро его догнала и взяла за локоть, вместе с этим до ушей её долетали отголоски фраз о том, что пожарная и скорая уже должны быть в пути. – Смотри, – лишь мельком взглянув на неё, дед с паникой в глазах кивнул на их окна, – это ведь наша квартира горит! Что же это творится! – пакеты упали на землю, и трясущимися руками он потянулся к груди, где билось его тревожное сердце. – Дедуль, не волнуйся, пожалуйста, у тебя же сердце! Присядь сюда, – Лена пыталась усадить его на скамейку, но дед, всё продолжая охать, послушался не сразу. И тогда она, наконец, посмотрела на их окна. Мастерская деда выходила на балкон и из-за того, что он не имел остекления, сейчас было хорошо видно, как внутри помещения разрастался огонь, а через приоткрытое окно плотной струёй валил серый дым. – Твоя мастерская горит. Пожар пока несильный, да и гореть там толком нечему, – понимала, что это звучит глупо, ведь пусть там и не стояло массивной мебели, но комната была полна разнообразного пластика, бумаги, красок в баллончиках. И дураку будет понятно, что там есть чему гореть и даже взрываться, но старалась, чтобы её голос звучал спокойно. – Всё будет хорошо. Там нет никого, сейчас всё потушат, и никто не пострадает, – она сжала руки дедушки в своих и хотела загородить ему обзор, чтобы он не смотрел в ту сторону. – Да как же никого? – со всхлипом воскликнул он, продолжая наблюдать за огнём. Она вновь обернулась и замерла. – Это… Высокий мужчина, одетый в куртку точь-в-точь как у Степнова, перелезал через ограждение соседского балкона, чтобы в уверенном прыжке оказаться на уже их балконе. А там, легко переступив через ещё одни перила, видимо, хотел разбить окно другой комнаты – её, Лениной, где пожара ещё нет. Но он не успевает, так как в долю секунды происходит то, что она и предвидела: аэрозольные краски, которые дед хранил в коробке на подоконнике, нагрелись и рванули громкой яркой вспышкой. Сотни осколков от окна тут же разлетелись во все стороны. Как в замедленной Лена съёмке видит, что от взрывной волны не удержал равновесие тот мужчина и, пролетев вниз несколько метров, рухнул спиной на землю. Все голоса и звуки резко притупились, словно она нырнула под воду. И вдруг Лена понимает, что этот мужчина и есть Виктор. В момент осознания происходящего ужаса по её коже пронёсся табун мурашек, а сердцебиение вдруг стало пульсировать во всём теле. И, совсем не чувствуя своих ног, с каждым ударом сердца она приближалась к Виктору всё ближе и ближе, пока он не оказался очень близко – тот лежал неподвижно. Под коленями и руками она ощутила холод. – Не трогай его! – сквозь вакуум прорвался родной голос, вместе с ним – и звуки сирен. – Леночка, вставай, дай людям пройти, – не в силах самостоятельно встать на ноги, позволяет деду помочь ей подняться. Перед глазами всё плыло.