Молодая жена

Время было безжалостно скоротечно. Виктор так жадно стремился выхватить хотя бы слово или взгляд Лены, что казалось, даже один урок тянется вечность. Но вечностью потом тянулся ещё один урок и ещё, да и тренировки ребят тоже были своеобразной маленькой жизнью. По своей природной наивности он ждал, что пройдёт неделя-другая – волнения улягутся, и Лена решится с ним поговорить. Однако уже декабрь был в разгаре, и он всё больше сомневался, а восприняла ли Лена данный им совет всерьёз. Разбираться в себе она или не желала, или вовсе ей это было не нужно. Ждал от неё хотя бы банальное: «Извините, нам не стоило делать того, что мы сделали», приемлемым было бы и суровое: «Да, меня к вам потянуло, но это же не повод, верно?» В то время, пока он испытывал свою выдержку на прочность и терпеливо ждал любого намёка, она решила всё спустить на тормозах. Абсолютно молча. Не он ли сам недавно пытался поступить так же с Кристиной? Утешал себя тем, что «потолок» этих отношений изначально был ясен и ему, и бывшей девушке, а молчание расценивалось бы как раз однозначно, приравниваясь к необременительному концу. Но вот с Леной ясности не было никакой, своей безучастностью она только лишний раз напомнила о том, что ей всего шестнадцать лет. С какой стати он решил, что она способна что-то обсуждать или хотя бы элементарно сознаться, любит она Игоря или нет? Очевидно, что если не любовь, то антипатии к нему она точно не испытывает. Давно не чувствовал себя таким идиотом. Конечно, сперва Лена стеснялась обозначать статус их отношений с Игорем и на занятиях по физкультуре держалась довольно отстранённо, но со временем явно расслабилась и позволяла себе, например, громко смеяться над его приколами. Несколько раз Степнов делал парню замечания за цирк. Впрочем, когда Гуцул на манер гундосных дублёров американских фильмов комментировал потуги одноклассников, пока те по очереди сдавали нормативы, то от смеха угорал не только весь класс, но украдкой и сам физрук. У мальчишки было хорошее чувство юмора, никто и не думал на него обижаться за клоунаду. Не дулась даже Зеленова, не осилив прыжки в высоту и под грохот падающей планки слыша: «Гуччи не сделал меня могучей, а-а-а, мать твою, кто в бренде, тот больше не в тренде». Но на публику Игорь играл в меньшей степени, предпочитая всё же развлекать Ленку. То на руках перед ней ходил, то баскетболиста-шимпанзе изображал – а жена его заливисто хохотала, привлекая к себе внимательный слух физрука, настроенный как раз на волну её бархатного голоса. Вскоре уже Рассказов делился со Степновым, что и на его уроках ребята стали часто сидеть за одной партой и, как он тактично выразился, мило любезничать. Разочаровывать друга историк не хотел, в глубине души ему было крайне неприятно наблюдать сложившийся любовный треугольник, где одним из острых углов непонятной величины был Степнов. С кем ему бороться за любимую? С учеником? Виктор сперва не поверил, что Лена не обращает внимания на беззлобные подколы. Конечно, Гуцул может знать свою жену очень хорошо, но он явно не замечал оттенков её реакций. То саркастический прищур с усмешкой, то протяжный выдох с едва дёрнувшимися крыльями носа. И пусть разозлиться она позволила себе только один раз, хотя и лихо прикрылась усталостью, но Виктор сам себе придумал, что разозлилась она именно на него, ему казалось, что это та самая трещина, благодаря которой вот-вот произойдёт переломный момент. Но уже на следующий день он перестал обольщаться: Лена вела себя буднично, вежливо с ним поздоровалась и даже пожелала в столовой «приятного аппетита». А больше добиться от неё хоть какой-то сильной эмоции у него не получилось. Видимо, её и так всё устраивает. От увольнения из школы удерживала та самая надежда, что и он Лене всё же небезразличен. Рассказов с Каримовой всё чаще стали куда-то его приглашать, отвлекая да выгуливая. Ира иногда смотрела на него так снисходительно-ласково, как женщины обычно смотрят на мужчин с разбитым сердцем. Виктор надеялся, что Игорёк был хотя бы благоразумен и не стал трепаться своей девушке о том, что за особа покорила его доселе неприступное сердце. После того, как Каримова помогла ему обновить гардероб, она даже попыталась заполнить пустоту не только в его шкафу, но и занять мысли новыми отношениями. После единственной провальной попытки устроить ему свидание Ирина обиженно отчитала его: – Знаешь, Витя, у меня не так много подруг, чтобы ими вот так разбрасываться. Хотя он и был очень привлекательным мужчиной, располагая к себе с первого взгляда, но во время беседы с новой знакомой вёл себя холодно да игнорировал её намёки на дальнейшее общение, чем быстро от себя и отпугнул. Степнов не был настроен за кем-то ухаживать или хотя бы банально любезничать. Последнее тот, кстати, умел очень хорошо. – Вот и оставь своих подруг себе! – злился Виктор. Зачем ему новые знакомства, если рядом хочется быть только с одной-единственной? А она не только не рядом, будучи где-то возле своего мужа, но даже сниться ему перестала. Перед отходом ко сну он часто саморазрушительно рисовал в голове сцены с Леной. Фрагменты реальной близости переплетались с робкими вымышленными, да так невесомо и мягко, что походили на правду: вот она коснулась плеча кожей пальцев, вот её волосы приятно защекотали шею, а вот она легла рядом и уютно уткнулась носом ему в спину… Но мираж ускользал, и снов не было ни с Леной, ни каких-то других, даже его привычных кошмаров. Ти-ши-на. И каждое утро наступало с одной мыслью: может ли что-то поменяться? *** В свете начинающегося предновогоднего ажиотажа и всеобщей веры в чудо его глупая надежда всё крепла и крепла. Школьные классы и коридоры наполнялись праздничной атрибутикой, в воздухе витало предвкушение сказки. А в супермаркете аромат мандаринов оказался таким навязчивым, что и Виктор поддался всеобщему настроению да купил коробку хороших шоколадных конфет с красноречивой надписью «Для любимой!» Всё же ей исполняется семнадцать лет, не мог он оставить это без внимания. Выловив Лену в коридоре на одной из коротких перемен, он нагло всучил ей конфеты, не обращая внимания на стоящего рядом Гуцулова. – С Днём рождения, Лена! – поздравил ученицу с широкой улыбкой. Удивленная, она машинально взяла коробку в руки. – Для… любимой? – растерянно прочитала надпись на слишком увесистой для рядового презента коробке и перепугано покосилась на Игоря. – Считай, что это «для любимой спортсменки»! – Виктор невозмутимо махнул рукой и оправдался: – Просто других с нормальным составом не было, правда. – С-спасибо. – Да кушай на здоровье! – улыбка так и не сходила с лица мужчины. Когда Степнов спешно удалился в глубину коридора, Гуцулов не сдержал смех: – Что-то мне подсказывает, что эти конфеты были куплены не для тебя. – О чём ты? – Да по-любому на свиданку купил и не пригодилось. Видимо, и без них всё сложилось, – пожал тот плечами. – Ты думаешь? – коробка в руках вдруг потяжелела. – Да что-то шибко довольный наш Витенька. Давай сюда, чего добру пропадать! – Игорь забрал коробку у смущённой подарком Лены и, получив её одобрительный кивок, начал распаковывать конфеты. Угостив шоколадом весь класс в честь своего семнадцатилетия, Лена оторвала с торца коробки ту часть, где значилось неоднозначное название, и незаметно положила кусок картона закладкой в учебник. Первоначальная неловкость, резко сменившаяся радостью от внезапного сладкого подарка, преобразовалась вскоре в смятение, а к концу уроков и вовсе вылилась в грусть. Природа грусти была Лене ясна: Игорь мог оказаться прав – и у Степнова кто-то появился. Может, спросить его через пару дней, когда соревнования пройдут? Чтобы не расстраиваться перед серьёзной борьбой… Бельгийский шоколад нежно таял во рту. Кому бы не предназначались эти конфеты, достались они ей, Лене. И женское чутьё подсказывало, что купил он их всё же специально для неё. В День своего рождения она уже успела получить массу поздравлений: ранним утром от деда, далее от одноклассников и некоторых учителей, где Степнов шёл отдельной строкой в списке, а после школы они с Игорем собирались зайти к ней домой на чаепитие. Никакого грандиозного празднования она не планировала, учёба со своей подготовкой к итоговым контрольным и без того отнимала много времени, а ещё соревнования на носу и, в конце концов, до Нового года было меньше недели – вот тогда и можно расслабиться. А пока она побудет в своей обыденной жизни, где она – простая ученица с кучей забот. – Лен, может, ты чаще будешь домой приходить? – спросила её мама, выставляя на кухонный стол торт и чашки с чаем и кофе. – С чего бы вдруг? – Лена ничуть не удивилась, что мама завела этот разговор. – Из-за того, что отец в командировке? Я не стану, это подло. – Да где же тут подлость? – Потому что если он узнает, то решит, что только все и ждали, когда он уедет, – рассуждала она. – Только вот когда он весной вернётся, мне что, опять ему на глаза не попадаться? Ну уж нет. Мы, конечно, в ссоре, но это слишком некрасиво. Как будто все рады его отъезду. – А он рад будет, если ты начнёшь домой приходить, – миролюбиво встрял Гуцул и подмигнул ей: – Нам, собственно, кроме тебя и обсуждать с ним больше нечего. – Рад? Да я уже не помню, когда мы общались с ним нормально. И вообще, у нас выпускной год, мне не до разборок. Они продолжали лакомиться тортом, обсуждая учёбу. Лена не без удовольствия рассказала о том, что в полугодии у неё намечается всего пара «четвёрок», хотя физику вытянула с трудом. Зато с другими предметами таких мучений не было. Отец, наверное, загордился бы, но и отчитал бы, что могли быть и сплошные «пятёрки», не будь она такой непослушной. Всё чаще упоминая в разговоре отца, Лена вдруг спросила: – Но у вас с папой тоже ведь сперва было как-то иначе? И вряд ли ты думала, что у меня с ним будет всё… вот так. – Как так? – нахмурилась Вера, но потом даже рассмеялась. – Ты думаешь, я не знала, за кого замуж шла? Он и со мной всегда был вспыльчивый и упрямый. Или считаешь, что он злился только на тебя? Мне тоже высказывал, что я дочь не так воспитала. – Вот как? – этого Лена раньше не знала, зациклившись только на своих проблемах и совсем не думая, что и матери из-за неё достанется. – Да замечательно вы её воспитали, – не сдержался Гуцул. – Твой отец может наговорить сгоряча, однако я понимаю, что у него это от растерянности. Ему так удобно: покричал, пар выпустил и дальше пошёл. Я же много лет такое наблюдаю. Главное, не указывать ему на это, а то обидится, а вскоре всё само собой приходит в норму. – Здорово придумано, надо взять на вооружение, – отметил Игорь, с улыбкой поглядывая на Ленку. Занятно было слушать, как ненавязчиво мама поучает дочку основам совместной жизни. – А ты с Игорем не просто ему почву из-под выбила, но и пререкаться вздумала. Как вспомню, сколько вы всего друг другу наговорили, так волосы дыбом встают. Но вот сейчас он перед тобой извиниться хотел бы, но не может, – пожала Вера плечами, – не научили его, гордость не позволяет. Тем более, всё равно считает, что только он один во всём прав. – Так говоришь, словно он дитё малое, – вставила Лена, понимая, что её, видимо, тоже извиняться не учили. Оказывается, и мудрости в ней женской мало. – В каком-то смысле так и есть. Отец не любит, когда «не по его». А успех брака в том, чтобы хотя бы один из двух понимал, что где-то надо уступить, а где-то – промолчать, иначе можно потерять гораздо больше. Семья – это тоже работа. Не получится выстроить крепкие отношения только на симпатии. Ты же понимаешь это? – А другие темы для разговора у нас есть? – Лена засмеялась, всё же поняв, что мама говорит не только про отца, но уже и про неё с Игорем. Они стали обсуждать грядущий Новый год, планов у всех была тьма. Дед пригласил в гости соседа, Вера собиралась на праздники к сестре, которая жила в области, а Лена с Гуцулом должны были отмечать начало года в кругу его семьи и встретиться с его старыми друзьями из скейт-парка. За разговорами о ёлке, подарках и уже доедая второй кусок торта, Лена почувствовала, как её разморило ощущением тепла, сытости и уюта. Когда Вера отвлеклась, чтобы подлить всем напитки, Игорь прошептал Лене: – Ты только не подумай, что я всерьёз. – О чём ты? – Ну нафиг эту политику замалчивания, – склонился ещё ближе. – Я хочу, чтобы ты со мной разговаривала, а не вот это вот… И обсудить можно, мне невлом признать, если я где-то неправ. Игорь сидел рядом такой по-своему родной и близкий, что она склонила голову на его плечо. Удобно устроилась, зевнула, продолжая слушать разговор о предпраздничной суете и иногда вставляя какие-то фразы, а рукой потянулась под столом. Накрыла дрогнувшую ладонь Игоря своей, переплела их пальцы и крепко сжала. Он сжал её пальцы в ответ. – Мне приятно вас видеть такими, – Вера старалась не смотреть на парочку слишком пристально и продолжала хозяйничать. – Какими «такими»? – смущённо уточнил Гуцул. – Взрослыми. Я боялась, что вы тогда на эмоциях и месяца вместе не протянете, но сейчас смотрю на вас, и так спокойно на душе. – Это у тебя предновогодняя магия, – пожурила маму Лена, но головы с плеча Игоря так и не подняла. В магии этого момента ей и самой хотелось зависнуть. Окончательно перестала понимать, что ей делать.