The Power of Goodbye

Я буду той горой, чей шепот заставит тебя перестать бежать и начать становиться той прекрасной и одновременно ошеломляющей лавиной, которой ты и являешься

Кертис Джонс

Снаружи здание не выглядело большим, но Мэри была уверена, что они шли несколько часов, пока не остановились около двойных дверей из темного дерева, которые располагались в конце коридора. Рыжеволосая положила руку на одну из створок и прошептала такие слова, какие учительница не слышала ни разу за свою жизнь. Не спросив разрешения, Зельда взяла ее за руку и прижала тыльную сторону ладони к дереву. – Для чего это нужно? Ее рука словно горела от прикосновения к двери. Было не больно, скорее просто неприятное теплое чувство. Словно сесть на нагретое сиденье после того, как провел много времени на холоде. Мэри не смогла себя остановить и прижала руку к своей груди в попытке защитить от возможной боли, которая так и не последовала. Двойные двери открылись, показывая небольшую гостиную, в которую Зельда зашла без колебаний и обернулась в ожидании, пока смертная сделает тоже самое. Она практически покраснела, когда заметила, как Мэри восхищенно смотрит на нее с неприкрытым восхищением. Учительница внимательно рассматривала красный диванчик, который занимал центральное место в комнате. Черный книжный шкаф, закрывающий почти всю стену, так и манил ее. Комната была выкрашена в белый цвет, единственное, напротив дивана были наклеены серые и черные обои. Здесь же был камин, который тут же загорелся, стоило лишь Зельде кинуть туда взгляд. Каждый элемент интерьера подсказывал, что кабинет в храме, в котором Мэри провела весь день, принадлежал также этой ведьме. По мнению Зельды тут было не так много, но она сделала небольшой ремонт, когда переехала в Академию насовсем. Ей казалось, что учительница заглядывает ей в душу, а не просто рассматривает комнату. Она сглотнула, все еще ожидая, что Мэри сделает шаг вперед. Наконец Зельда закрыла за ними двери и снова смогла говорить: – Я защитила вход сюда ради своей безопасности. Теперь же вам не придется звать меня, когда вы захотите сюда попасть. Уверена, здесь вы найдете все необходимое. Она открыла одну из дверей, которые были в комнате. Рукой Зельда указала на противоположную: – Там кухня, если вы вдруг проголодаетесь. Поверьте, там все, что может понадобиться. Иногда мне просто надоедает еда в Академии. А иногда моя сестра приносит мне домашней еды, чтобы я не так сильно скучала. Мэри моргнула. В улыбке рыжеволосой было нечто горькое, что-то, что она не могла разобрать до конца. Но она откинула это до подходящего момента (если он когда-нибудь наступит), потому что комната, которая появилась перед ней, повергла ее в шок. Она была в два раза больше, чем ее кухня и гостиная вместе взятые. Продолжая традиции предыдущей комнаты, здесь тоже была черная стена, правда, другие были покрыты светло-серой краской. Белые гипсовые украшения придавали утонченность всему. Резные узоры перекликались с узорами на балдахине кровати. А красное покрывало было единственным ярким пятном в спальне. Черные занавески закрывали все четыре окна, не пропуская внутрь никакого света. Тем не менее, комната была погружена в оранжевые краски заката, которыми играл резной камин. Зельда пыталась убедить себя, что это просто комната, но все равно чувствовала себя обнаженной перед учительницей. Не так много людей попадали в ее спальню, а если и попадали, то не обращали внимания на детали. – Мы обе согласимся с тем, что моя одежда на пару размеров больше вашей, но вы можете взять все, что вам понадобиться. Мне жаль, что я не смогу остаться помочь вам устроиться, как вы слышали меня ждет Морган. Учительница кивнула. «Морган», – ей показалось, что ее сердце разбилось. Мэри все еще надеялась, что ее поспешные выводы о свадьбе Зельды были лишь играми ее разума, однако у нее оставалось все меньше и меньше причин полагать обратное. И черт, она могла бы принять, что рыжеволосая вышла замуж за какого-то красивого мужчину, с которым учительница точно не могла соперничать, но узнать про Морган… это было еще хуже. Это только сильнее доказало, что она никогда не сможет быть достойной Зельды Спеллман. – Здесь мой гардероб и ванная комната в конце. В шкафчиках под раковиной есть несколько неиспользованных зубных щеток, и еще раз: если вам что-то нужно, вы можете это взять и использовать. Я бы извинилась за выходку Сабрины, но я никогда не знаю, что движет моей племянницей. Я вернусь утром, мисс Уордвелл, чтобы показать вам столовую Академии. Переступая с ноги на ногу, Зельда сцепила руки в замок и сделала глубокий вдох. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз чувствовала себя так неловко перед кем-то. Но обеспокоенные голубые глаза посмотрели на нее, и сердце пропустило удар. Улыбка расцвела на губах, и рыжеволосая наклонила голову. – Мне бы и в голову не пришло, что кто-нибудь сможет убедить тебя надеть что-то в таком цвете, – тихо проговорила Зельда. Она сразу же спохватилась, когда поняла, что сказала. – Увидимся утром, мисс Уордвелл. Дверь спальни захлопнулась за поспешно удалившейся рыжеволосой. Мэри также слышала, как закрылись те двойные двери на входе. Будь она кем-то другим наступившая тишина показалась бы ей гнетущей. В комнате было слышно только потрескивание огня и ее дыхания, и почему-то она чувствовала себя уютно. Мэри сделала глубокий вдох и тут же пожалела об этом. Запах духов ведьмы напоминал, в чьих покоях она находится и то, насколько далеко она была от идеала Зельды. События этого дня медленно оседали на нее. Она ощущала себя не просто старой, а изможденной, пока тащила себя до двери гардеробной. У нее тут же перехватило дыхание. Если парфюм был мягким напоминанием о хозяйке комнаты, то целая гардеробная была пощечиной прямо в лицо. Это было личное пространство Зельды Спеллман, а Мэри вторгалась в него без разрешения. Ее взгляд упал на дюжину ночных рубашек, которые висели рядом друг с другом, и учительница подумывала просто взять одну из них. Но она уже взяла ту одежду, в которой была, поэтому ей было совестно просить еще. Она прикоснулась к мягкой ткани, раздумывая какого, когда этот шелк облегает кожу старшей Спеллман, пока ее рука исследует изгибы прекрасного тела. Наконец она зашла в ванную и нашла зубную щетку там, где и обещала Зельда. Рядом нашлось гостевое полотенце, и она стала набирать воду в ванную. Когда она залезла в теплую воду, напряжение прошедшего дня медленно покидало ее. Она откинула голову на бортик. Через пару минут Мэри взяла кусочек мыла и стала натирать тело, думая лишь о том, как часто рыжеволосая делала то же самое. Учительница тряхнула головой, чтобы отвлечь себя от этих мыслей. Брюнетка вытерла себя насухо и надела блузку. Она слегла прикрывала ее ягодицы, но на ночь этого было достаточно. Мэри вымыла свои трусики и расположила их около камина, чтобы они высохли к утру. Она считала, что должна же быть граница хоть где-то в гостеприимстве Зельды, и нижнее белья станет таковой… как минимум сейчас. Она устроилась в манящей постели. И это было самое прекрасное чувство за день. Кровать была чертовски мягкой, а еще создавалось впечатление, что рыжеволосая аккуратно обнимает ее. Парфюм пропитал простыни и заставил Мэри почувствовать, как низ живота отозвался на этот запах, как и всегда, когда она встречала Зельду Спеллман в городе. Ее теплая рука скользнула вниз, слегка задев ее упругие груди, а затем опустилась вниз, когда Мэри остановила сама себя. «Что ты, черт возьми, делаешь, Мэри? Сегодня ты почти что вышла замуж на мужчине, с которым была помолвлена несколько лет, и теперь ты не только нарушила все данные ему обещания, но и собираешься пренебречь доверием, которое тебе оказала эта женщина?» Она перевернулась на другой бок, сжимая ноги и скуля от этого чувства. Но она не собиралась сдаваться. Наоборот, учительница прижала подушку ближе и сильнее сжала. Она пыталась успокоить свое дыхание. Это была самая простая часть. Тяжёлая же заключалась в том, чтобы контролировать свои мысли, но она не могла не представлять, как Зельда сейчас проводит ночь со своей женой. «За этим ты убежала? Чтобы узнать, что та, кого ты действительно хочешь, никогда не будет твоей? Что ты никогда не будешь по-настоящему счастлива? Ты должна была сказать «да», Мэри… все было бы намного проще, если бы сделала это». Тяжесть дня навалилась на нее, и Мэри, глотая слезы, уснула.