Открой тугие окна

      Сидения новёхонькой ТУ-шки по ощущениям словно перина. Удобные подлокотники, большое пространство для ног. И даже деревянный столик почти не трясётся. Уснуть бы на все три часа пути и ни о чём не волноваться, но Настя нервничает. Не только из-за второго на ныне прожитую жизнь перелёта, но и повода, из-за которого пришлось покинуть ставшее домом Предприятие. Научная конференция, да ещё с отдельной презентацией для высших лиц государства! И она, не дурной ихтиолог, но всё же с опытом куда меньше, чем у тех же товарищей Котлярова или Поликарповой, уже вылетевших на пару дней раньше. Ладно, если бы в Москве внезапно понадобился кто-то из старших научных сотрудников, ведущих собственные проекты, — в случае повышенного интереса к конкретной разработке могли бы быть вызваны в Москву. А она?       – Настюш, ты чего изъёрзалась вся? – Метания Настины, видимо, не просто на лице написаны, а транспарантом над головой растянуты, раз майор решился к ней пересесть. – Случилось чего? Водички, может, принести?       – Ничего такого, вроде. Спасибо, – вместо предложенной минералки Настя на автомате берёт протянутую Нечаевым папиросу. Пахнет яблоком и ментолом, — значит, захаровские, – просто не летала давно, да и… Ну, вот скажи: зачем я здесь? Для чего меня вообще под конец сезона выдернули, когда финальное летнее представление не за горами?       – Так может москвичи тоже хотят шоу посмотреть? Точнее на лучшего дельфиньего тренера всего Предприятия! – Сергей предлагает огонь, но Настя, повертев сигарету в руке, всё же отказывается, отложив ту на столик.       – В таком случае им стоило самим приехать. Мы столько новых трюков с внедрением программы полимерного эхо разучили! Такой отчётный концерт в конце квартала планируем, закачаешься! Вы, кстати, – Настя кивает чуть вперёд, в сторону кресел по левую сторону от себя, – с Харитоном Радеоновичем будете?       – Будем, конечно, если приглашаешь! Но чтоб не как прошлый раз, без внезапно подключившейся к представлению морской фауны.       Да уж. Может, цепь катастрофических событий и познакомила когда-то Анастасию, Николая, Сергея и профессора Захарова, но повторять подобное крайне нежелательно. Кстати о-       – Жаль, Коля так и не увидит выступление. Ему, знаешь, так и не подписали разрешение на отпуск в «Лесной». Ни то поздно подался, ни то ещё какие бюрократические проволоки.       – На пике технологического развития живём, а в бухгалтерии по-прежнему всё путают! А что, Холмецкий тебя в Москве не встретит? Если там реально масштабный сабантуй со всеми шишками намечается, то секретников тоже из своих подземелий вытянут, не?       – У него уже как вторые сутки отпуска, Серёж. Мы на той неделе созванивались; раз не вышло наши морские глубины созерцать, он решил на юга в санаторий рвануть. Чистый прибрежных воздух, уже не такое прожигающее насквозь августовское солнце. И процедуры всякие. Он уж небось позабыл, что это такое, сутками корпя над спецпроектами в бункерах этих.       – Ой, уж кто бы говорил!       Замолчали. Нечаев докурил одну цыбарку, но с кресла напротив не ушёл, потянулся за второй. Настя в этот раз не выдержала, поймала пламя с Серёжиной кременки и тоже затянулась. Курила она не часто, так, разве что в компании немногочисленных друзей с Предприятия, да и то лишь на земле. Попробуй в «Тритоне» огонёк где пустить, тут же ВОВ-А6 нарисуется да социальный рейтинг на пару пунктов занизит. И это не говоря о технике безопасности. Вот изобретут академик Сеченов и профессор Захаров невоспламеняющиеся от одной искры полимеры, и можно будет вписывать себе ещё одну вредную привычку, навязанную любимым Предприятием. В коллекцию к переработкам, тревожному расстройству и маниакальной активности раз в месяц-два.       «Надеюсь, Васе там без них грустно икается. Ну, ничего, вот вернутся — обязательно в «Полёт» пойдут и по компотику с приправками тяпнут. И хорошо всё будет», – думает с улыбкой Настя, затягиваясь табаком с яблочным ароматизатором.       Внезапно к их дымящему дуэту присоединяется третий, тут же протягивая ладонь в сторону майора, мол, делись давай. И сдвигает Серёжу к окну. Не иначе как на запах своих же сигарет прискакал. Ну, Нечаев и делится, давая прикурить от своей папиросы.       – У тебя, Настёна, дельфин там некормленный остался? Нет? От чего ж столько тревоги в глазах?       Временами Насте всё ещё дико от понимания, что в небольшую группку её не просто товарищей коллег, а именно друзей входит один из ведущих учёных всего СССР. Тем более профессор Захаров, славящийся нелюдимостью. И стремящийся даже с собственной научной группой поддерживать сугубо деловые отношения. За исключением своих заместительницы и телохранителя. А оно вон как вышло. Где же случился тот решающий поворот, после которого она из социально не выделяющегося, заурядного ихтиолога, переквалификацировалась в добрую подругу самому одиозному научному уму и его персональному защитнику?       – Да вот, Харитон Радеоныч, – дружба дружбой, но воспитание у Насти всегда на первом месте, – не понимаю я, зачем в Москве понадобилась. И дельфинов покормила, и расписание лаборантам на все дни отсутствия оставила, и даже на неделю вперёд просто на всякий случай!       – Тогда не вижу повода, чтобы не подремать часок. По прибытии время на это не будет. Так ещё на эмоциях, не приведи чего, ночью не заснёшь. Да и встреча тебя ждёт долгожданная. Перекури и засыпай, хоть во время перелёта отдохнёшь по-человечески!       – Какая встреча? Вы же не намекаете на-       – Не намекаю даже, товарищ Назарова. Видите ли, когда партийные чины желают видеть все яркие перспективные умы Предприятия, то самолёты разворачиваются, — в нашем случае экстренно вылетают, — ни то что отпуска отменяются. Так что товарищ Холмецкий будет ждать тебя аккурат у парадного гостиницы научного городка.       Сказать, что у Насти нет слов — сказать ничего. И всё-таки…       – Харитон Радеонович, мог же кто-то поопытнее полететь, квалифицированнее. А я… будто положением пользуюсь.       – Каким положением, позволь спросить? Ты прекрасная специалистка в области изучения млекопитающих; их жизненной структуры именно с той стороны, что вскоре принесёт ещё больший прорыв в реализации Коллектива 2.0. Ты искренне увлечена своим делом, и всегда знаешь, о чём говоришь, помогая прочим заинтересоваться переводом на службу в «Тритон» не только ради возможности поиграть с рыбами, а в действительно привнести что-то большее в наши с Димой начинания. Думаешь, я в не в курсе, после чьих семинаров студенты кипами подают прошения о стажировке в НИИ? Так что нет, Настёна, я точно знал, кого выбирать. И более этот вопрос обсуждению не подлежит.       Настя смотрит на Захарова, затаив дыхание. Говорить тут и правда более нечего. Нет, конечно, она знала, что профессор так или иначе в курсе её успехов на профессиональном поприще. Но почему-то до сих пор считала, что тот её скорее принимает в качестве Сергеевой подруги. Видимо, зря. Хотя, ну, кто ещё из всех людей будет успокаивать встревоженную девушку такой мотивационной речью, что не каждый удостаивается даже на награждениях за трудовую деятельность.       Нечаев, вот, тоже сидит, разулыбался весь. Смотрит на Харитона Радеоныча, аж глаза блестят. Серёжа как-то поделился, что для него каждый момент, когда профессор использует своё умение красноречиво выражаться не в целях высокоинтеллектуального оскорбления — как персональный праздник. «Хорошо им, наверное, с такими маленькими радостями. И всегда вместе».       – Спасибо, профессор. Мне очень приятно знать, что вы столь высокого мнения обо мне, но вот вопрос с Колей… Я ведь даже какой-то особенной выходной одежды не брала, так, лишь бы не стыдно было перед людьми показаться. И вообще! Вы мне теперь окончательно весь сон перебили, и неважно, что я с момента взлёта как на иголках!       – Без стандартного комбеза и впрямь необычно выглядишь! – смеётся Сергей, – Но вот уж за что-что, а за образ можешь не переживать. Ты всегда красавица, а если хоть одно платьице захватила, то у Коляна челюсть с ходу отвалится. Или наоборот пушка какая в миг материализуется, что б от прочих нежелательных кавалеров тебя оберегать.       – Серёжа прав. Вас, женщин, безусловно встречают по одёжке, но в твоём случае никаких сомнений, будешь блистать и умом, и естественной красотой. Ну а если всё-таки что-то понадобится, уж час на то, чтобы снарядить первую встречную Терешкову за всем необходимым у тебя будет, это я гарантирую.       Захаров, докурив до фильтра, плавно вдавливает бычок в уже заполненную майором пепельницу. Во взгляде его тоже видится непривычная для мужчины мечтательность; ни то вспоминает что-то хорошее, ни то в действительности наслаждается моментом. Настя эгоистично надеется, что всё-таки второе.       – Что же до сна, – внезапно профессор протягивает собеседнице проводные наушники с наконечниками-бусинками. – Держи. Качественные, с шумоподавлением. Пробная партия из диминого научного центра, но уже сейчас результат выше всех похвал. Спи, а мы посидим здесь. Будем твой сон сторожить.       И спорить сразу как-то расхотелось. Мягкие амбушюры с эффектом памяти в мгновение заглушили все звуки гудящего пассажирами и двигателями самолёта. А двое самых надёжных, — по скромному настиному мнению, — людей на всем Предприятии охраняли её сон. Совсем идеально было бы услышать тихую китовую песню или родной шум прибоя Лазури. Но сейчас и имеющегося более чем достаточно.       Настя проваливается в спокойный глубокий сон. И снит горячий асфальт, солнечных зайчиков на стекле и улыбки дорогих друзей.

***

      Прибытие во Внуково-2 ознаменовалась сменой часовых поясов и непривычно холодным северо-западным ветром. Багаж на всю группу учёных хоть не велик, но потолпиться на выдаче, разыскивая харитонов и настин чемоданы всё равно пришлось. Свою командировочную сумку Сергей привык держать под рукой, из-за чего мог быть встать первым в очередь к выделенному автобусу до города-сада. Но гражданские подобных ему привычек не имели, так что пришлось немного потоптаться в толчее.       Благо, в служебный транспорт загрузились быстро. Харитона уже заняли исключительно научными разговорами и утащили куда-то на передние сидения. Поэтому Сергей, заняв привычную наблюдательную позицию на пару рядов позади, устроился со стороны прохода, Настю усадив к окну. Подруга, кажется, всё-таки позабыв тревоги, до сих пор клевала носом, изредка посматривая за занавески. В целом, природа что здесь, что дома мало чем отличалась, так что коли спится, можно вздремнуть и сейчас. Перед въездом в «Раменки» их всё равно осмотрят бдительные военные, — режимный объект как никак! — и тщательно просканируют.       Конечно, на правах лица начальствующего, Харитон мог вызвать машину, но в таких вещах выделяться он никогда не любил. Да и велика разница — всё равно по дороге тащиться! Даже ради одного из величайших умов Союза перекрывать воздушное пространство для полёта на тросах ШМ-7 никто не собирается.       Добираются они чуть менее, чем за час. И сходу становится понятно, что в ближайшее время состоится незаурядное даже для этих мест событие. Наукоград кишит муравейником из сотен мельтешащих учёных. В основном в комбинезонах с символикой «Раменок», но пару-тройки спин с родной нашивкой основной локации Предприятия-3826 на Новой Земле Сергей уже заприметил.       – Часть технического персонала привезли. Значит, точно будем показывать нечто грандиозное. Либо отсюда вновь переносить часть производства. – Делится размышлениями Настя.       – Или наоборот — передавать с опытными руками на внешние комбинаты по всей стране. Слышала, «Свечи» теперь на Елецкой «Энергии» будут изготавливать? Наконец-то запустим глобальное производство, и через год-другой о перепотреблении электроэнергии можно будет забыть.       – Было бы прекрасно, Харитон Радеонович! А то я по-прежнему как маме зимой не позвоню, всё раз на раз слышу истории об обрыве линий электропередач.       Пока Захарова вновь не перехватили коллеги, а Настя не потерялась в снующей во все стороны толпе, Сергей берёт дело в свои руки и буквально уволакивает обоих в сторону главного входа в гостиницу. За стойкой регистрации стоят аж пять Терешковых с наспех кем-то перепрограммированным приветствием. Ускоренным, если быть точным. Полностью изменить протокол обращения к новоприбывшим было бы слишком энергозатратным, поэтому мысленно Нечаев воздает благодарности и, протянув три паспорта, быстренько тащит товарищей к одному из лифтов.       – У нас номера на шестом. У тебя?       – На четвёртом.       – Мы тогда сначала тебя проводим.       Поднимаются быстро, но со скоростными подъёмниками на Предприятии ни в какое сравнение. У Насти одноместный номер в начале коридора, поэтому далеко идти не приходится.       – Через час нас будет ждать машина до главного здания. Поэтому если тебе всё-таки требуется что-то из одежды, обуви там, лучше скажи сейчас. Потом времени уже не будет.       – Нет, Харитон Радеонович, ничего не нужно. Внизу тогда встретимся?       Захаров кивает, уже двигаясь в сторону лифта, а Сергей, положив чемодан подруги у обувницы, ласково напоминает не теряться.       Вообще, как сопровождающему, Нечаеву положен стандартный номер на всё том же четвёртом этаже, но Харитон им обоим нахлопотал просторные комнаты по соседству. Официальная аргументация — если уж навязали няньку с майорскими погонами, то пусть свои задачи выполняет будучи поближе. Неофициальная… ну, требовать общий номер на чужой территории было бы всё же странновато. И если косые взгляды дома ещё могут оба переглядеть, то здесь у стен, как говорится, и глаза, и уши, и сканер имеется. А иногда и имя.       – Вам нужно что-нибудь? Вещи разложить, принести чего? – спрашивает Сергей, окидывая взглядом помещение с выделенной зоной не только для сна, но и под гардеробную и кабинет. – Н-да, хоромы те ещё.       – Полчаса тишины. Осмотришься?       Приглашение «осмотреться» на их языке означает залезть в каждый угол на предмет поиска передатчиков для тех самых глаз и ушей. Дома Серёгины коллеги хоть и имели наглость время от времени подкинуть неуставное оборудование в открытые лаборатории и комнаты отдыха, да только потуги эти быстро обламывались о зоркие линзы Вовчиков. Тут же… Сергею даже под стол лезть не пришлось — проводов к розетке тянулось явно больше, чем от лампы и Груши. По итогу обнаружилось ещё четыре микрофона, две камеры, одна из которых в ванной, — вот уёбки! — и один недурственный сканер. Интересно, в его номере также, или он человек менее важный, поэтому стандартным «в светильнике, за телевизором» обойдётся?       Подав сигнал всегда дремлющему с одним открытым глазом Харитону, Нечаев коротко отчитывается: – Если понадоблюсь, то буквально за стенкой. У нас сегодня режим при параде?       – Он самый, Сергей. Приведи себя в порядок и зайди минут через двадцать.       Харитон едва не прикусывает язык, явно хочет сказать: «быстрее приедем — быстрее уедем». Но в свете недавних открытий не стоит светить ни своё отношение к грядущему мероприятию, ни уровень дружеского ехидства.       Серёге тоже сложно не дёрнуться, дабы хоть по плечу хлопнуть любимого профессора, но деланная субординация подсказывает быстрее покинуть помещение. Что он и делает.       Уже в своих временных пенатах на осмотр настроения никого. Переключение на рабочий настрой в комплекте с разочарованием от невозможности свободно находиться и говорить с самым дорогим человеком складывается не в лучшее жизнеощущение. Поэтому Сергей решает всё же разложить немногочисленные вещи и достать «одёжку на выход». Внешне представляет он из себя обыкновенный деловой костюм тёмно-серого цвета. В сочетании с галстуком глубокого синего оттенка, по словам Харитона, — уже весомое оружие для дамских сердец. Внутри же тонкий полимерный броне-материал, схожий с тем, из которого выполнен стандартный нечаевский комбез. И с парой скрытых отделений для огнестрела.       Наглость надо иметь неимоверную, чтобы учинить ситуацию, при которой на такого уровня съезде понадобится расчехлить боевое вооружение, и всё безопасность — превыше всего.       Время за разборами-сборами приходит быстро, и вот уже минутная стрелка приближается к назначенному часу. Будучи близко знакомым с захаровским заскоком на пунктуальность, Сергей выходит из номера на пару минут раньше. И угадывает абсолютно верно. Непоседливый профессор открывает дверь прямо перед занесённой рукой для короткого постукивания.       – Что я в вас особенно ценю, майор, — это умение быть в нужное время в нужном месте. – Харитон быстро проходится взглядом по его образу, покидая проём, – Замечательно выглядите.       – Благодарю, Харитон Радеоныч, вы тоже! Необычно видеть вас не в белом халате!       Более чем обычно на самом деле. Но соблюдение политеса должно продолжаться, пока они не покинут коридоры этажа комфорт класса. Хотя на счёт не менее замечательного вида Сергей не лжёт. Захарову действительно идут все эти дорогие костюмы, скроенные точно по форме. Даже жаль, что его работа, в отличие от Дмитрия Сергеевича, предполагает гораздо большую возможность изгваздаться в чём попало до самой нательной майки. А то бы ходил так каждый день по Павловским коридорам, за Серёгой только успевали бы слюни подтирать.       Зайдя в лифт, лоск слегка теряется, потому что Харитон, наконец, начинает говорить то, что думает: – Стены здесь — тоньше картона. И как только можно было построить здание, в котором, находясь на этаж ниже, слышно, как сверху кто-то выкручивает кондиционер на максимум, жалуясь на столичную жару!? Эти неженки у нас на наземных полигонах и дня б не продержались!       – Мне по звукам сначала вовсе показалось, что кондей сам по себе у меня в номере включился.       – Надо было ехать на старую квартиру. В два раза больше времени в дороге, но хоть бы отдохнули спокойно. Правда там пыль наверняка в новую форму жизни самоорганизовалась.       – Ага, и полноценной приватизацией занялась. Зато какой перформанс на конференции бы был — изучение и наблюдение новой формы жизни на примере мелких частиц биологического происхождения!       – Ты идей-то не подавай.       В зале стойки регистрации людей уже практически нет. Большинство гостей отправились к центральной части НИИ заранее. А те, кто прибыл вместе с Харитоном, Настей и ним самим, наверняка предпочли прогуляться после долго перелёта. Приближаясь к выходу, Сергей замечает, как на улице уже стоит Настюша рядом с ещё одним дорогим товарищем. А Николаю идёт быть не взымленным от горящих сроков и тестовых полигонов.       – Москва на тебя плохо влияет, Холмецкий! Того и гляди совсем седым стариком станешь. Настён, к тебе вопросов нет, ты красива как всегда!       – А вот на тебя, Нечаев, столица благостно влияет. Вспомнил всё-таки, что существует одежда, помимо заношенных комбинезонов?       Может, когда-то знакомство майора с инженером и не задалось, но вот Серёжа с Колей, пропустив по рюмашечке в «Полете», на удивление для обоих быстро нашли общий язык. И хоть поддерживать общение, существуя в разном времени и разных кругах, дело крайне проблематичное, общий контакт, через который всегда можно передать доброго здравия да мирного неба, решает любые социальные несостыковки.       – Сергей не лукавит, товарищ Назарова. Наряд тебе очень идёт, подчёркивая естественную красоту. Рад встрече, Николай, – протягивает тому руку Захаров, – вас тут на улицу раз в месяц выпускают что ли?       – В два! – Холмецкий быстро пожимает руку Харитону, как всегда тревожно посмеиваясь, – Здравствуйте, профессор! Майор. Время в запасе есть, но поторопиться всё равно стоит. В качестве охраны привлекли службу безопасности подземного комплекса, — нисходящим в полушёпот голосом делится инженер, кивая в сторону Нечаева, — и кого-то из вашей конторы.       Захаров, как и Серёга, чуть заметно кивает, принимая информацию к сведению. Если до этого внеплановая командировка казалось хоть и утомительным, но каким-никаким разнообразием в положительном ключе, то теперь подозрительность события возвелась до уровня, когда надо быть начеку каждую минуту, выкручивая сосредоточенность на приоритетных объектах защиты по-максимуму.       Будто подгадывая миг особого напряжения, справа от четвёрки товарищей тормозят две чёрных Чайки, во мгновение кажущиеся если не плохим предзнаменованием, то отправной точкой к бою на незнакомой территории. Бою, который агент П-3 не может вести проверенными годами методами. Бою, в котором он лишь наблюдатель, а его дорогие друзья, — такие на первый взгляд хрупкие учёные, обычно стоящие позади надёжного нечаевского тыла, — должны аккуратно лавировать среди сотен лиц недругов, завистников и прочих недоброжелателей.       Пройдясь взглядом на напряженным, но готовым вступить в этот самый бой, лицам Харитона, Насти и Николая, майор скоро командует: – В таком случае — по машинам!       Рассаживаются в автомобили негласными парами: Николай ловко подхватывает Настю под руку, — белая рубашка со строгим воротничком и кремовый пиджак с того же оттенка юбкой прямого кроя действительно ей очень идут, — галантно открывая перед ней заднюю дверцу. Сергей просто пытается поспеть за уже усаживающимся Захаровым. А люди всё говорят, что это у него шило в заднице. Ну-ну!       В роли водителя товарищ в чёрной гимнастёрке без погон; времени на любые искренние диалоги больше нет. И всё же Сергей позволяет себя, казалось бы, не аккуратное касание колена к колену любимого профессора, выражая и солидарность раздражению от необходимости держать вид исключительно деловых отношений, и тихую поддержку, напоминая, что они вместе, рядом, вдвоём. А, значит, всё обязательно будет хорошо.