Когда ломается золотое правило?

Отбросив оторванную кожу в ближайшую чашу с огнём, легат с наслаждением втянул воздух и склонился к уху изувеченного трупа. — Всех вас, крысёнышей, найду, — сипло заверил он, не спеша ослаблять хватку, — и лично выпотрошу... Сомнений быть не могло. Также, как и этого ублюдка не могло быть накануне среди эскорта. Ланий помнил каждого легионера из сопровождающей свиты. Каждого, кто погиб в гнезде. И потому, сейчас он был абсолютно уверен в своём выводе – остывающая в руках туша принадлежала одному из выживших фрументариев. Но этот… Конкретно этот не мог утолить жажду крови легата. Не после случившегося в прошедшие часы. Не после той подлой ловушки, что они расставили ему как трусы. Сколько отряду пришлось петлять и задерживаться в пути из-за мерзких недобитков? Сколько накопленной ярости так и не нашло подходящей цели? Даже когти, чьи смертоносные лапы так стремились разорвать легата на куски, не смогли погасить злобу, сидящую в нём. Ненависть буквально разъедала, но он наслаждался этим. На ненависти он служил Марсу. На ненависти он держал империю. На ненависти он выжил. На ненависти он всегда выживал и сейчас, держа в руках пережиток прошлого в абсолютной тишине, всё в нём жаждало знака. Новой тени в холмах. Внезапной атаки. Попытки покушения? Чего УГОДНО УЖЕ! Он ждал... Тяжело дыша, осматривал притихших легионеров. Мужчин, с устремлёнными в землю глазами. Совсем зелёного рекрута, чьё неуместное, неподобающее воину Марса поведение, вызвало соответствующее преступлению наказание. Густую темноту Форта, прячущуюся по неосвещённым углам вместе с секретами, которые Ланий не мог просто раздавить своим огромным ботинком. Не мог. Просто не мог уследить за ВСЕМ на обширной территории Легиона. Убивал легатов одного за другим, стоило появиться хоть намёку на измену. Хоть намёку на заговор... Сомнения заползали в разум, как проклятые скорпионы в походный лагерь. Но нет, нет, нет… ему ТОЧНО не мерещилось. Нужно было лишь дождаться. Дождаться их ошибки. Захватить одного живым и выдавить остальных из нор, по которым те прячутся... А что сейчас?!!! Сейчас вся серьёзность момента была нарушена блюющей в углу рабыней. Безумная наглость! Ланий не сказал ни слова. Вместо этого он наконец отпустил труп и молча двинулся к тускло освещённому, женскому силуэту. Гравий хрустел под грузным шагом, пока легат, скрипя зубами, сдерживался. Сдерживался, чтобы не побежать в её сторону, как бык на красную тряпку. Сдерживался, чтобы не потерять последние крохи самообладания и не начать крушить всё на своём пути. Люси же, заметила угрозу не сразу. Она подняла голову лишь когда массивная тень полностью загородила ей и без того скудный свет. — Ох, прошу прощения... легат, верно? — смахнув с губ кислую влагу, Люси улыбнулась. Ей пришлось как следует изощряться, чтобы скрыть омерзение и страх. Ланий неотрывно наблюдал за её неуклюжими попытками вести светские беседы. Впрочем, это продлилось недолго. Несколько мгновений притворства лопнули, когда крик Люси оглушил всех, включая её саму. Волосы на голове натянулись так сильно, что кожу начало жечь. Ноги оторвались от земли, вслед за остальным телом, бесцеремонно поднятым в воздух. КОНТРОЛЬ. Контроль над ситуацией вновь возвращался к нему. Ланий почти впал в экстаз от мелодичных звуков девчонки. От звуков, напоминающих всем и каждому... каждому ЕБАНОМУ радтаракану о том, что он всё контролирует. О том что он жив. Что он снова здесь. Выжил, как и всегда. Но легату хотелось большего... — Вот... дерьмо! В приличном обществе так не... не принято! — стремясь хоть носком коснуться твёрдой поверхности, Люси больше не могла подавлять злость. Её лицо покраснело от напряжения, но бронированная лапа держала её слишком высоко над землёй, не оставляя ни шанса, — я требую немедленно опустить меня обратно! Эй! Пожалеть о сказанном пришлось сразу же. Угол знакомой клетки угрожающе мелькнул перед носом Люси, прежде чем она с треском врезалась в жёсткую поверхность. Свет костров расплылся, растворившись в тёмной пелене, окутавшей её сознание. Ланий, напротив, только входил во вкус. Злость сменило сладкое предвкушение. Рассудок, затуманенный подозрениями и противоречивыми тревогами, казалось, прояснился, а пожирающий разум яд немного отступил под натиском плотских желаний. — Здешние рабыни совсем распустились, — заключил легат, пробираясь из темени к столпотворению своих подчинённых. И хотя скрывать мифическое лицо теперь было нечем, никто не осмеливался поднять глаза дольше чем на секунды. — И разве я кого-то отпускал? — поудобнее притянув к себе найденный трофей, Ланий вновь заставил тишину содрогнуться. Маркус, уже собиравшийся уйти, резко остановился. — Centurio. — Dominus? — наконец обернувшись, центурион почтительно кивнул. — Num consilia tua male intellexi? Ланий с недоумением свёл брови, ища объяснений столь неуважительного поведения. — Мой легат ожидает меня, — продолжил Маркус, без особого интереса поглядывая на пробуждающуюся рабыню. Он был практически уверен, что девушка отвлечёт Лания на какое-то время, но этого оказалось недостаточно, — что до девчонки... она только прибыла в Форт. Слишком болтлива, зато здорова и может родить вам сильных сыновей. Hoc donum salutatorium est a legato Lacerta. — Ваш легат, — с ненавистью выплюнул Ланий, еле дослушав центуриона. Вновь накатившая волна гнева заставила впиться в рёбра «приветственного подарка», от чего Люси всхлипнула и дёрнулась, ещё больше разжигая раздражение, — Ласерта подчиняется мне. И вы тоже. — Тем не менее вы одного ранга, — центурион сохранял спокойствие, не слишком то боясь смотреть в глаза Зверю Востока. Бездумная ярость Лания не нравилась ни Маркусу, ни, как он знал, Ласерте. Легион становился всё более разобщённым и, кроме имени почившего Цезаря, его части мало что связывало. Маркус надеялся изменить это и едва ли мог удержаться от провокаций тупого, кровожадного монстра. И пока тот обрабатывал услышанное и хрипел от рвущейся наружу агрессии, центурион мельком осматривал всех присутствующих легионеров. Они были преданы ему, Ласерте и славному будущему Легиона. Они были на нужной стороне. Маркус искренне верил в это. А Ланий верил в Марса. Ланий верил в силу. И сейчас его глаза застилала кровавая пелена. Он так долго искал фрументариев, изменников, буквально выпытывал признания в предательстве... а под носом чуть не упустил. Но хуже всего было даже не это. Хуже было осознание, что проявленное к Цезарю уважение расценили как слабость. Ланий не посмел принять священный титул из почтения. Не посмел посягнуть на столь божественное имя... и его ткнули в это? Ткнули после всего что он пережил, чтобы вернуться из лап смерти? В самый уязвимый момент? Подозрения Аргуса наконец полностью оправдали себя. А руки теперь были развязаны абсолютно. — Я не просто легат, жалкое ты отродье... — взревел Ланий. Зрение его практически затуманилось, а желание рвать плоть голыми руками заставляло огонь бежать по венам. Люси жадно глотнула пыльный воздух, когда наконец рухнула на землю. Грудная клетка и кожа под тканью ныли от сильного давления, которое, как ей казалось, почти раздавило ей рёбра. Она быстро откашлялась, отползая подальше, и озадаченно уставилась на громадный меч. Занесённое в воздух оружие тяжелым рывком опустилось туда, где только что стоял центурион. — Я проводник воли Цезаря!!! Маркус вывернулся за пару секунд до удара. Всё пришло в движение. Легионеры переглядывались между собой, выхватывали оружие, напряжённо сжимали кулаки и были готовы в любой момент вмешаться. Но что-то останавливало их. Люси искала пути отхода. — Magis es reliquia praeteritorum. Даже в броне, Маркус двигался быстрее Лания. Однако удары мясника были достаточно опасны, а попадание под один из таких, стало бы фатальной ошибкой. Потому, каждая секунда была на счету. Для всех. Но ни Ланий, ни Маркус не отдавали легионерам приказа вступить в бой, а потенциальный его результат так и остался висеть в воздухе давящей неопределённостью. Не говоря уже о том, что просьба о помощи выглядела бы унизительной для обоих. — Я смою память о тебе твоей же кровью! Влажная ладонь, крепко вцепившаяся в ляжку Люси, заставила её обернуться. Нервы уже сдавали, а реакции становились всё более дёргаными. — Марий... — не веря своим глазам, пробубнила она. Хотя рекрут отчаянно сопротивлялся смерти, жизнь стремительно покидала его. Пальцы то сжимались, то разжимались, оставляя на коже девушки багровые разводы. Очередной удар меча безрезультатно рассёк пространство, врезавшись в слишком затоптанный, сухой кусок земли. Центурион не постеснялся воспользоваться своим шансом, замахнулся мачете из слепой зоны и полоснул по открытому лицу мясника прежде, чем гигантская рука оттолкнула его ударом в нагрудник. — Похоже, слухи о вас слегка преувеличены... легат, — с почтительным снисхождением рассуждал Маркус, вновь обходя своего вождя. Ланий пошатнулся и замер, оперевшись о рукоять Клинка Востока. Кровь сейчас действительно застилала ему обзор. Долгий путь, схватка с когтями, истощение от постоянной бдительности – всё это сказалось на нём в самый неудачный момент. Множество мелких сосудов, разом снесённых лезвием предателя, создали достаточно кровавое зрелище. Обманчивое, впрочем. Взгляд Лания оставался острым. Внимательно наблюдая за каждым движением противника, он перераспределял силы. Позволял зарвавшемуся изменнику выдать как можно больше, пока уцелевшая по воле Марса голова продумывала наиболее изощрённую смерть. — Смотри... — Кровит. Перешёптывания легионеров становились достаточно смелыми. Люси теперь могла чётко разобрать их, а её внимание невольно переключилось на легата. Впрочем, внимание всех сейчас было приковано к разворачивающейся сцене. — За время вашего отсутствия, Ласерта поддерживал образцовый порядок, — Маркус не спешил и, казалось, растягивал момент своей славы, — а я верно служил его воле... — Этот предатель... И прежде чем кровь с рассечённого лба полностью залила второй глаз, Ланий рванул на центуриона. Он не стал тратить время на меч. Он всем своим весом снёс потерявшего бдительность Маркуса и повалил его на одну из палаток. Ткань лопнула под грудой металла и мышц, легионеры расступились и новая волна беспокойства прокатилась по бессонному лагерю. — ... присоединится к участи, которую я для тебя приготовил. Мощный удар пришёлся по челюсти. Несколько зубов с кровью вылетели наружу. — Ты удерживаешь Легион только страхом... — кряхтя от напряжения и боли, Маркус продолжал нести свою правду так громко, насколько вообще позволяло положение, — в тебе нет мудрости Цезаря! Смахнув липкую влагу с глаз, легат едва успел заметить блеснувшее сбоку лезвие. Он выбил мачете из рук бунтаря одним резким ударом. Однако последовавший хруст кости не вызвал у центуриона ничего, кроме сдержанного хрипения. — У меня есть его благословение, — рванув конечность вверх, легат навалился вперёд и уже отработанным движением оторвал руку изменщика, — а значит и благословение самого Марса... Наконец, Ланий услышал его мучительный вопль. Почувствовал, как тело забилось под ним в агонии. — Авл. Приказа не было, — буркнул один из деканов, не позволив рекруту вмешаться. Но с другого края толпы, смятение нарастало гораздо интенсивнее. Кто-то просто возмущался, а кто-то продвигался вперёд, хоть и нерешительно. Мифы, витающие вокруг личности Лания, несомненно, сослужили ему отличную службу. Люси же, наученная опытом, была полностью поглощена собственным спасением. Она больше не желала тратить время на оцепенение или помощь уже безнадёжному парнишке. Она больше не желала попадать в лапы к легату, чуть не раздавившему её только благодаря случайности. Она вцепилась в ладонь Мария двумя руками и, наконец, освободила себя от его хватки. Увы, подняться ей не дали. Декан, что стоял достаточно близко, крепко сдавил плечо Люси, заставив её опуститься обратно на землю. — Место рабыни в ногах, — презрительно плюнув ей под ноги, легионер вновь увлёкся разворачивающимися событиями. Вторая рука Маркуса последовала участи первой. Центурион взвыл. Из псарни ему вторили протяжным воем. — Mars hodie aliam victimam capiet... — с наслаждением упивался Ланий. А те немногие легионеры, что решились подойти с оружием достаточно близко, быстро отступили при виде Аргуса и его приближающихся контуберний. Только тогда легат оставил изувеченную жертву. — Donum domino meo... — почтительно склонив голову, центурион едва ли мог сдержать удовлетворение на своём лице. Лёгким движением руки, Ланий собрал слой срезанной ранее кожи со лба и отбросил в сторону. Алая пелена снова поползла вниз. Тем не менее разглядеть подношение он сумел. Перевернув в руках тёмный рогатый шлем, Аргус протянул его, словно подарочную упаковку. Торчащие оттуда шейные позвонки, хрящи, и ещё свежая, густая кровь, подтвердили предположение легата – с Ласертой было покончено. А легионеры, что прибыли с центурионом, молча подтащили его обезглавленное тело. — Желаете ли взять этот на замену повреждённому? — мужчина кивнул в сторону уже бездыханного Мария, в глазном отверстии которого торчал рог старого шлема. Вернее того, что от него осталось. — Нет, — рявкнул Ланий, возвращая Клинок Востока обратно за спину, — я не променяю дар Цезаря на какой-то мусор. Окровавленные глаза легата скользнули по Люси. Исход чужого конфликта складывался для неё не лучшим образом. Потому, как только Ланий отвернулся, она снова решилась рискнуть. Вывернулась из-под хватки декана, пригнулась и со всей силы ударила того в пах. — Распутная сука! Эффект внезапности действительно сработал... но к сожалению для Люси, не надолго. — Держите её! Несколько мгновений отчаянного бега, и вот уже каждая легионерская шавка преследовала Люси. Каждый юноша, каждый взрослый мужчина. Каждый, кто минуту назад заворожённо стоял статуей, теперь мчался за ней через узкие щели меж палаток. Загоняли её, словно стая диких зверей. — Куда собралась, расточительница?! Кровь стучала в висках. Желудок девушки болезненно сжался. А когда её всё же повалили на землю, Люси и вовсе охватил животный страх. — Вы отвратительные, жалкие создания! — захлёбываясь от безнадёжности положения, ругалась на них Люси. Слёзы неконтролируемо текли по лицу, смешиваясь с пылью в грязные разводы. Несколько шершавых ладоней жёстко фиксировали конечности, а их безумные взгляды, поблёскивающие в полумраке, заставили Люси закрыть собственные. Лишь бы не видеть их. Лишь бы не видеть этого унижения. И пока легионеры, пользуясь случаем, пытались залезть ей под платье, мозг Люси лихорадочно искал способы спастись. Спастись как можно скорее. — Нравится? — едва успев плотно сжать ноги, Люси плюнула в лицо одному из нападавших и снова яростно задёргалась, — а что же подумает ваш легат? Уверена, он не оценит подобного! Она пыталась апеллировать к их же искажённой логике. — Попробуешь сбежать ещё раз, и я позволю каждому желающему воину взять тебя... — вмешался Ланий, пробираясь через расступившуюся толпу. Люси мгновенно побледнела. Подходящих слов больше не было и она просто отвела взгляд, поджав губы.  Мерзкая вонь прелой плоти, пота и крови заставляла задерживать дыхание. Легионерам же, озвученная идея пришлась по вкусу. Они оживились и, казалось, только и надеялись на подобный исход. А когда легат одним резким движением сорвал её жалкую тряпицу, реакция мужчин стала особенно интенсивной. Их присвистывания и откровенная возня с птерюгесами вызывали тошноту. Ей даже прикрыться было нечем. Кровь приливала к лицу. Отсутствие какого-либо контроля над происходящим сводило Люси с ума. — Хороша, — кратко оценил Ланий, перевязывая разорванным платьем свою рану. И хотя он был немногословен, внутри всё бурлило. Долгое путешествие, как всегда, жестоко испытало его потребности на прочность. И сейчас, когда угроза предательства ослабла, один лишь вид этой женщины заставлял его член болеть. — Пора показать тебе твоё место, женщина... Искорёженный, деформированный металл снова занял своё место на голове легата, частично скрывая его уродские шрамы.

* * *

Если бы немногим ранее Люси спросили, в какой момент всё пошло под откос, ей пришлось бы серьёзно попотеть, чтобы ответить. Но, сейчас, когда её нагота была выставлена напоказ целому лагерю варваров, поиск ответа не заставил бы её задумываться – ступить на территорию Легиона было самой тупой, самой глупой из её ошибок. Вот только какой теперь смысл от этих размышлений? Ответ пришёл вместе с болью в сосках, которые настойчиво сжимали слишком долго. — Да... — удовлетворённо протянул легат, получив желанную реакцию, — ты прочувствуешь всё, что я сделаю с тобой, расточительница. Отторжение скривило её лицо. Уголки губ сползли вниз. — Оки-доки, — сквозь зубы выдавила из себя Люси с притворным принятием. Ланий не ответил. Вместо этого, он обхватил её горло и крепко сжал. Эффект оказался сильнее, чем хотелось бы... И дело было не в преждевременной смерти, какие нередко происходили с его рабынями. Дело было в перевозбуждении. Чувство абсолютного контроля над чужим дыханием и чужой жизнью опьяняло. Её нежное тело так изящно выгибалось в его руках, пока она ловила ртом воздух... Её пухлые губы, которые всего секунду назад кривились в отвращении, теперь приоткрылись и извергли на него такой ошеломляющий стон, что ноги легата подкосились. Глубокий вдох почти помог ему. Почти. Мысль о том, как исказится её лицо... как он наполнит её всей своей внушительной тяжестью... как округлятся её и без того огромные глаза... нет, это было слабостью! Но долгое воздержание вместе с нахлынувшими фантазиями перевесили самоконтроль, и, уткнувшись носом в её волосы, Ланий позволил сперме испачкать птерюгес. Давление на горло Люси ослабло. Воздух вновь наполнил её лёгкие, и этого было достаточно, чтобы почувствовать эйфорию. А преждевременная эякуляция легата принесла ещё большее облегчение. Конечно, Люси на секунду почувствовала порыв отпустить колкий комментарий в его адрес, но она сумела подавить это. Только удивлённо подняла брови, заметив судорожное вздрагивание массивного тела. Это было жалко. Марс, должно быть, насмехался над его позором. Снова. Он даже семя до женщины донести не мог, какой из него воин? Злоба и... страх собственной слабости опять одолевали, но внешне Ланий оставался неподвижным. Только хрипел в затылок Люси, взирая на огни Форта. В лагере, тем временем, воцарилось бесконтрольное насилие. Часть легионеров подвергалась децимации за предательство командиров. Под контролем Аргуса их вешали на кресты по всему лагерю. Старые, иссохшие на солнце тела, сбрасывали в костры. На их место прибивали как неудачливых воинов, так и некоторых рабов. Рабынь насиловали без какого-либо прежнего стеснения. Никто больше не прятался по тёмным углам. Огни разгорались всё гуще, ярко освещая творящееся безумие и разнося тошнотворные запахи над холмом. Это место становилось всё больше похожим на ад на земле. Ад, из которого Люси никак не могла выбраться. Несколько минут она возилась с верёвками, что стягивали её руки у столба. Аккуратно и тщательно пыталась развязать или просто вывернуться из них, но ничего не выходило. Узел был слишком тугим. Угрозы Лания насчёт побега её тревожили, без сомнений, но и ждать когда легат вернётся Люси не могла. Она была поражена тому, насколько ясным стал её разум теперь. Ночной ветер пустыни скользнул по обнажённой коже, на мгновение избавив девушку от жара огней и отвратительной вони. Чувства обострились. Желание выжить любой ценой заглушило всё остальное. Но драгоценные секунды ускользали, а верёвка лишь сильнее натирала от её движений. . . . Люси прошибло холодным потом. «Бей», «беги» вылетели из головы, оставив только «замри». К телу ещё чудом живого Маркуса небрежно крепили чьи-то отрубленные руки. Ланий возвышался над всем этим безумием, что-то командуя легионерам. Аргус, деканы, рекруты... красный цвет смешивался в один сплошной поток жестокости. Чем это являлось в их извращённой логике, жительнице убежища было трудно осознать. Становилось всё хуже... Провинившихся раздели. Никого не смущала уже наступившая смерть. Никого это, похоже, не удовлетворяло. Безголовому легату отрезали член, прежде чем бросить тело в огонь. Туда же последовал оставшийся без рук Квинт. Однако Люси не была уверена в том, что видели её глаза. Она надеялась, что у неё начались галлюцинации. Воздух стал слишком густым. Ланий чувствовал, как сила наполняет его. Чувствовал, как насыщение растекается по венам, питая неутолимый голод. Чувствовал, как вопли предателя вытесняют дурные, неправильные для наследника сына Марса, страхи. — Как и было обещано... — с нескрываемым удовольствием припомнил Ланий, взмахнув рукой в воздухе. Все опять засуетились. И прежде чем усадить Маркуса на пику, сунули ему в рот сжавшийся обрубок. — Твой легат. Грань была пройдена. Какая-то грань уже давно была пройдена. А она всё глубже погружалась в кошмар. Почему? Почему она не могла просто перестать смотреть на это? Но заметив громадный силуэт легата, поднимающегося обратно на холм, Люси и вовсе прекратила моргать. — Femina Occidentalis... — его слова утонули в гуле, стоявшем вокруг. Они сейчас были второстепенны. Подобно дару Марса она возвышалась над лагерем.  Как подарок. Как трофей. Как самая желанная из возможных наград. Жар волной прокатился по телу Лания, когда он подошёл вплотную и вкусил запах её кожи. — Я не намерен убивать тебя, — заметив перепуганный взгляд, заверил легат. От прерывистого дыхания её грудь качнулась. Тогда терпение Лания окончательно иссякло. Приподняв девушку одной рукой, он прижал её к столбу. Свободная ладонь быстро опустилась к птерюгес. — Но я больше не стану ждать... Секс не пугал Люси. Более того, ей очень нравилось кувыркаться с кузеном в убежище. Но эти люди... для них близость не была актом любви или страсти. Скорее насилие, унижение, подчинение – то, что она презирала. И всё-таки, Люси была решительно настроена выжить в этом кошмаре. Потому, изо всех сил пыталась возбудиться. Зажмуривалась и фантазировала о способном языке Чета, о мускулах Макса, о том, как бы красиво он сейчас спустился в это чистилище в сияющей броне и спас её, будто принц из детских сказок... увы, рыдания, крики рабов и грубые голоса легионеров портили образы в её голове. — Вернись, — хрип легата окончательно всё разрушил. Массивная рука крепко обхватила её талию, а сам Ланий вклинился меж ног пугающим давлением. Доспехи царапали кожу. Приступ необъяснимой клаустрофобии накатил на неё.  Но когда жёсткая головка уткнулась в промежность, Люси и вовсе перестала дышать. Мышцы живота непроизвольно напряглись в тревожном ожидании. Успел ли организм позаботиться о ней? Достаточно ли смазки? Связанные руки не позволяли проверить. Абстрагироваться и трезво оценить ситуацию становилось сложнее с каждым его тяжёлым вздохом. Ланий же выглядел всё более нервным. Долгое ожидание сводило его с ума. Вид её бёдер, обнимающих его... жаждущих его... стал невыносим. И, поудобнее подхватив Люси под ягодицы, он наконец двинулся вперёд. Жар её влажных складок туго сдавил член, сильно замедляя продвижение. Тем не менее легат не остановился. — Покорись мне, женщина Запада, — приказал он, жадно обхватив её грудь одной рукой. Он действительно ждал какого-то ответа? Люси не могла его дать. Она всё ещё удерживала дыхание, пристально всматриваясь в знакомый шлем. Тень легата полностью скрыла её от посторонних глаз, тело легата тяжелым грузом давило на неё. Всё натирало и ныло. Не говоря уже о проникновении. Влажность облегчала процесс, но недостаточно. Внутренние стенки влагалища жгло от слишком интенсивного растяжения. Чужие крики эхом отдавались в ушах, отражая её собственные подавленные эмоции. Люси стиснула зубы до скрипа. И это молчание, это спокойствие, которое она так тщательно удерживала, было не тем, чего Ланий ждал. Не тем, чего он жаждал. Молчаливая покорность, давшаяся ей таким трудом, оказалась худшей из возможных стратегий. Отстранение... Равнодушие? Такого Ланий не мог позволить. Уж точно не на глазах у всего лагеря. — Tua electio... — Переместив обе руки на её бёдра, он приподнял девушку и почти полностью вышел. Но облегчение не продлилось долго. Пальцы сомкнулись железной хваткой на её тазовых костях и потянули Люси вниз, насаживая на пульсирующую плоть. Вскрикнув от резкого давления на шейку матки, она потеряла всякую осторожность. Тело рывком вытянулось вдоль столба, стараясь избежать вторжения. Верёвки сильнее впились в измученные запястья, а гравитация хладнокровно тянула обратно вниз. Всю концентрацию Люси свело в один единственный, мучительный процесс. — Стоп-п, — резко вырвавшийся из горла крик оборвался на полуслове, усилившееся давление его тела снова пережало грудную клетку, — пожалуйста... Охрипшее бормотание и всхлипы поглотил шум ночного Форта. Но легат получил желанную реакцию. Эти дурманящие звуки подчинения…  Собственное возбуждение полностью затуманило его сознание, подталкивая к более агрессивному, резкому темпу. Это оказалось весьма некстати. Даже вывернув себя наизнанку, чтобы расслабиться, Люси не ощущала облегчения. Чем больше она пыталась подстроиться, тем больше легат пытался взять. Влаги постоянно не хватало, трение иссушало её изнутри. Уколы боли отдавали внизу живота. Если бы она могла закрыть уши, или хоть немного поласкать клитор... Но получалось лишь хватать маленькие порции воздуха и терпеть. Просто ждать когда он закончит этот акт насилия и оставит её в покое, а потом она точно разберётся со всеми проблемами. Найдёт выход, найдёт стимулятор и станет гораздо осторожнее впредь. Оставалось только дождаться, когда он кончит. И, может быть, постараться приблизить этот момент? — Твоё распутное тело хорошо послужит Легиону — прохрипел легат ей в висок. Абсолютный контроль над чужими жизнями был неотъемлемой частью его власти. Подчиняя других он чувствовал насыщение. Грубо насаживая её на свой член, он упивался жалобными, сдавленными стонами девушки. Владел ею. Наказывал за прежнюю дерзость. А когда её болезненные стоны сменились звуками наслаждения, он опешил. Замер внутри и хмуро уставился на её лицо. Мокрые ресницы девушки дрожали. Слёзы, ещё не обсохшие на её щеках, блестели от огней Форта. Дыхание было прерывистым, а грудь быстро вздымалась от каждого вдоха. Она, что... получала удовольствие? Член требовательно дёрнулся в обжигающей влаге и эта... распутница сжала его в ответ. НЕТ. Это было не правильно. Ланий не мог позволить такой слабости. Разложение западной шлюхи не смело отравлять его разум. — Проклятая женщина! Но тело уже предало его. Пронизывающая дрожь пробирала плоть. И, преодолев сопротивление вновь сжавшихся мышц, он излился глубоко внутри неё. Дерево затрещало, когда легат навалился на Люси всем своим весом. И хотя физиология, в конечном счёте, облегчила процесс, его внезапный приступ ярости вогнал девушку в ступор. — Что?... — непонимающе прошептала она, прежде чем её уши заложило. Надломившийся деревянный столб, к которому Люси была привязана всё это время, завалился назад. Гул вокруг стал вдруг слишком приглушённым, слишком странным... Ощущения реальности исказились. Что-то было не так, но Люси не осознавала что именно. Увлечённый оргазмическими спазмами, Ланий ещё какое-то время удерживался внутри. Не видел ничего, кроме собственного удовольствия. Но когда пелена возбуждения начала отступать, а мир глухим эхом проявляться, Ланий сжал челюсть и рывком потянул девушку на себя. Но было уже поздно. Кровь теперь обильно сочилась из повреждённых тканей, боль нахлынула на Люси, исказив лицо. Непонимание сменилось агонией. — Сти-му… лятор… — отчаянно хватая воздух, она сфокусировалась на легате.  Ноги её обмякли. Тело медленно поползло по накренившемуся, треснувшему столбу вниз. Ланий молча застыл над ней неподвижной статуей. Крови становилось всё больше. — Нет, — наконец ответил он, — такова воля Марса. Прими её. Он поправил птерюгес. Поправил шлем. Развернулся и зашагал прочь с возвышенности.  Прочь от заражающей слабости.