Крах Азгеды| The 100

Говорят, что когда приближаешься к огню, то он сначала светит, потом греет, а после обжигает. Видя свет друг друга, мы стремимся сблизиться, чтобы согреться, но, обжегшись, отскакиваем назад, отныне боясь сближаться, и часто даже не желая видеть свет. В детстве мама оставляла меня одну в тёмной комнате, чтобы я перестала бояться выдуманных монстров. Это мне совсем не помогало, поэтому в свои семнадцать я боюсь не только монстров и темноты, но ещё и одиночества. Дверь в мою комнату скрипнула, но я не смогла разлепить веки, чтобы посмотреть, кто вошёл. Я не могла даже пошевелиться, как бы сильно ни старалась. Словно ноги и руки были закованы в неощутимые цепи, которые не в моих силах было разорвать. — Аконит... — прошептал кто-то у моего уха, и мне стало ещё страшнее. Это ведь не моё имя? Кто такая Аконит? Что это за человек, стоящий у моей кровати? Горячее дыхание касалось моего виска, и я чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Грубая мужская рука коснулась меня, и я вздрогнула, наконец ощущая своё тело. Но мне всё так же было страшно открыть глаза. Они казались свинцовыми, а веки — тяжёлыми, как могильные плиты. — Наконец-то я смогу закончить начатое. Один. Сейчас я открою глаза. Знакомый запах и голос окутывают моё пространство, оказываясь всё ближе и ближе. Два. Сердце колотится с бешеной скоростью, и мне кажется, что этой ночью я не выживу. Оно стучит где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев — везде, где ещё осталась жизнь, которая вот-вот оборвётся. Три. Мне страшно. Я распахиваю глаза, видя перед собой его. Это он воткнул мне нож в ладонь, намекал на похищение и обвинял в убийствах своих людей, хотя сам же перерезал половину моих. Перед моей кроватью, грубо хватая меня за шею, стоял никто иной как Беллами. — Что ты здесь... Из моего рта вырывается хрип вместо слов, потому что враг уже схватил меня за горло, намереваясь убить. Я никак не могу вдохнуть, хватаясь руками за всё подряд, но всё, что я вижу, — его багровое от злости лицо. Пальцы смыкаются на моей шее всё туже, и мир начинает расплываться, теряя цвета и очертания. — Я убью тебя, цветочек. Убью, потому что из-за тебя убили моих людей. Потому что ты этого заслуживаешь. Не так ли, Калитея? И в тот момент, когда я перестаю чувствовать биение своего сердца, я повторно закрываю глаза. Я вскакиваю с постели и хватаюсь за горло, из которого вырывается хриплый кашель. Простыни сбиты в комок, лоб мокрый от пота, а сердце колотится так, словно я только что пробежала марафон. Но я знаю, что сейчас меня никто не душил. Это просто сон, Тея. Я сижу на кровати, прижимая ладони к лицу, и пытаюсь выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Снова вдох. Воздух со свистом входит в лёгкие, и я чувствую, как постепенно отпускает паника. Ты мой ночной кошмар, Беллами Блэйк. Мой кошмар наяву. --- Завтракать мне пришлось в одиночку, и я решила сделать это в своей комнате, чтобы успокоить нервы после жуткого сна. Наверное, меня так сильно напугали слова Кларк, сказанные вчера утром, а иначе почему мне снился именно он? — Блэйк. Беллами Блэйк. — повторила я вчерашние слова блондинки, пробуя фамилию на вкус. У нас их не было, и я впервые вчера узнала о том, что людей делят не по кланам, а по крови, по имени, по чему-то ещё, что остаётся с тобой навсегда. «Наверное, поэтому я не рассказала о тебе правду Беллами, желающему пленить тебя и начать войну против ледяного народа» Меня не на шутку пугал человек, убивший всю мою дорожную делегацию голыми руками, запустивший нож мне в ладонь и угрожавший похищением и войной. Человек, который в моём сне душил меня с такой лёгкостью, словно я была не живым существом, а тряпичной куклой. Я не знаю всего, но знаю точно: мне нужно держаться подальше от Беллами Блэйка любой ценой.

Снова лязг оружия. Снова кровь и боль. Мой меч соприкасается с мечом Эйдана, и мне немного досадно признавать, что меня может одолеть двенадцатилетний ребёнок. Пока я отвлекаюсь на свои мысли, парень подсечкой заставляет меня свалиться на асфальт, напоминая о Ридоке. Боль от падения отдаётся в позвоночнике, и я на секунду закрываю глаза, чтобы не показывать, как сильно мне хочется просто лечь и не вставать. Пожалуй, я скучаю по своему другу... — Давай ещё раз. — просит Эйдан, протягивая мне руку. Я встаю с долгими стонами боли и пытаюсь вправить почти что сломанную спину, пока чёртов подросток сдерживает смех, глядя на меня. Солнце стоит в зените, заливая тренировочную площадку золотым светом, который совсем не сочетается с моим настроением. — Не могу поверить, что Лекса поставила мне в пару двенадцатилетку. Между прочим, я могу счесть это за оскорбление. — дразню я парня, поднимая свой меч. Мышцы ноют, но я заставляю себя улыбнуться — хотя бы ради того, чтобы не расплакаться от бессилия. — В таком случае я должен быть горд, раз командующая решила, что я могу быть ровней Найтблиде. Я закатила глаза, делая первый выпад, который блондин тут же отбил, нанося свой удар. Но можно сказать, что силы у нас не равны, потому что пока глубокий порез на левой руке от ножа Беллами ещё жутко болит, а я тренируюсь лёгким мечом, который поднимет без усилий даже ребёнок. Каждый взмах отдаётся пульсацией в ладони, и я чувствую, как повязка медленно пропитывается кровью. С Эйданом мы нашли общий язык почти сразу, и пока во дворце неспокойно, тренирует меня он. Мы мало разговариваем, много тренируемся, и это меня жутко выматывает. Здесь, в Полисе, я сполна ощущаю, насколько одинока. Мне не с кем поговорить, не с кем помолчать и поделиться переживаниями. Хотя стоит заметить, что не только в Полисе — в Азгеде я тоже не часто общаюсь с друзьями, которых у меня, если не считать Ридока, нет. Но даже с ним мы не можем быть всецело близки, потому что я остаюсь принцессой, а он — моим преданным стражником. Я сполна ощущаю, что мне здесь не место. В конце концов, я останусь одна, потому что не имею права на дружбу, любовь, доверие. Это всё слишком дорого стоит для людей вроде моей матери, а значит, и для меня... Для моего статуса, о котором я никогда не просила. — Ауч! — шипя, вскрикнула я, отдёргивая руку с порезом вдоль запястья. В целом, тактика у Эйдана — Лексы, поэтому особую разницу в выпадах я вряд ли замечу, когда встану на бой с командующей. Но сейчас я вообще не должна была получить эту рану. Я просто... задумалась. Позволила себе отвлечься. И поплатилась. Парень испуганно выронил меч, подбегая ко мне. Со своими дурацкими мыслями я сама напоролась на лезвие, поэтому ребёнка винить не в чем. Чёрная кровь сочилась из пореза, падая на серый асфальт тяжёлыми, медленными каплями. — Вы в порядке? Простите, я не... — Всё хорошо, Эйдан. Я сама виновата. — с мягкой улыбкой ответила я, пытаясь остановить сочившуюся тьму из раны. Из головы не выходила мысль о том, что Лекса порежет меня на кусочки в два счёта, если меня выигрывает мальчик, тренирующийся по годам явно меньше, чем я. В конце концов, вся моя жизнь протекала на мечах, а я так ничему годному и не научилась. Какая из меня командующая? Ответ очевиден. Оторвав кусок ткани от своей одежды, не без помощи Эйдана, я кое-как перевязала руку. По крайней мере, остановить кровь удалось, рана была не настолько глубокой. Но руки парня застыли на моих, и когда я подняла глаза на него, он уже и забыл про мою рану, испепеляя тревожным взглядом что-то позади меня. Кожа стала покалывать в разных местах от нарастающей тревожности и в моей груди. Мне казалось, что кто-то точно пялится на меня, но обернуться я боялась. — Скайкрю. — добавил блондин, хватая меня за здоровую руку, словно собираясь спрятать за свою спину и защитить. Его пальцы впились в моё запястье с такой силой, будто он пытался удержать меня от пропасти. Я громко и резко вдохнула, что только сподвигло Эйдана крепче сжать меня. Я знала, кто стоит позади меня. И всё, что я хотела, — вонзить лежащий на полу меч ему в сердце. Впрочем, могу поспорить, что у него нет сердца. — Скайкрю? Так вы назвали небесный народ? — Они тринадцатый клан, часть Коалиции. Мы обязаны уважать их так же, как командующая уважает Ванхэду. Я потихоньку стала складывать пазлы в своей голове. Командующая смертью? Так они прозвали Кларк, как я помню из церемонии совета. Небесные люди пришли к своему предводителю, да и только, зря я волновалась. В конце концов, я медленно обернулась через плечо и оказалась права. Беллами в компании часовых и незнакомого мне мужчины стоял чуть поодаль от нас и... и пытался прожечь мне дыру во лбу взглядом. Он кивнул мне в знак приветствия, а я вопросительно подняла бровь, поражаясь его нахальству! Он ещё смеет здороваться со мной? — Эйдан, иди к себе. — мягко предложила я, но блондин только сделал шаг ближе. — Всё в порядке, мне нужно в лазарет. Со мной ничего не случится. Я не знаю, защищал меня этот парень по своей воле или по просьбе Лексы, но в нём было столько отваги, сколько нет ни у кого его возраста, отчего я непременно им возгордилась. Маленький защитник, который готов грудью встать между мной и врагом. Я почти улыбнулась этой мысли. Эйдан неуверенно кивнул, поднял два меча с пола, положил на место в открытую оружейную и ушёл. Оружейная была деревянной доской со специальными вырезами, в которой находилось бесчисленное количество разного орудия. Я проводила его взглядом и только потом позволила себе выдохнуть. Игнорируя всё вокруг, я двинулась в сторону главных дверей, наплевав на лазарет и ужасно перевязанную рану. Боль пульсировала в такт шагам, но сейчас это было неважно. В тот день моего приезда было больше боли, ран и крови. В тот день было чернее. --- Я не переставала думать об этом, идя в свою комнату как можно быстрее, словно чувствуя опасность поблизости. Но я знала, что мне ничего не грозит. До тех пор, пока в коридоре справа от меня не показались два очень знакомых силуэта. Я быстро мелькнула в другую часть крыла, чтобы Беллами меня не заметил, но проблема была в том, что длина в башне Полиса идёт в высоту, а не ширину, а значит, мне не спрятаться. Каменные стены смыкались вокруг, не оставляя ни одной щели, ни одной спасительной двери. Разговоры неожиданно стихли, и я, как иронично, снова врезалась в блондинистую Хэду небесного народа. — Тея? Куда ты так бежишь? — непонимающе уставилась на меня девушка, явно не видя ничего ироничного в этой ситуации. — Привет! Если ты не против, я пойду... — протараторила я, срываясь с места на этаж выше, пока Кларк не задала ещё тысячу вопросов. Моя комната находилась на четвёртом, а я сейчас, как помню, на втором. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, и я чувствовала себя мышью, которую загоняют в угол. Когда с небольшой спиральной лестницей было покончено, я остановилась получше рассмотреть рану. Уж надеюсь, кровавых дорожек я за собой не оставила. Повязка промокла насквозь, и чёрная кровь проступила сквозь ткань, делая её похожей на грязную тряпку. — Видел, как ты дерёшься. — я чуть не подпрыгнула на месте, услышав голос в паре шагов от себя. — Ты слабая. У тебя слабые мышцы. Беллами каким-то чудесным образом оказался у меня за спиной. Он насмехался одними глазами, словно знал, от кого я бегу, и злорадствовал, поймав меня. — Ты со всеми людьми, которым протыкаешь руки и угрожаешь, разговариваешь вежливо? — я скрестила руки на груди, стараясь не выдать своего волнения. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, и я мысленно похвалила себя за это. — Вообще нет. Ты первая. — Мне следует сказать спасибо? — я едва взглянула на него, желая побыстрее закончить разговор и уйти. Ноги горели желанием бежать, но я заставляла себя стоять на месте. — Думаю, тебе стоило сходить подлатать руку. А то вдруг потеряешь столько крови, что на тебе уже нельзя будет ставить эксперименты. — Беллами медленным, вальяжным шагом дошёл до меня, оглядывая руку. Его взгляд скользнул по повязке. — Королева сильно расстроится, лишившись своего шанса править землянами, я прав? Мне было так страшно, что дыхание стало рваным, а глаза пытались найти менее устрашающую точку на его лице. Почему этот парень одним своим присутствием вызывал во мне бурю отрицательных эмоций? И главное, какие ответы он искал, задавая мне эти вопросы? Мне казалось, что сейчас он достанет мешок из-за спины и унесёт меня в своё логово, дабы не дать королеве Азгеды занять престол. Поэтому мне нужно зациклить его на ком-нибудь другом. — Я думаю, королеве не будет жаль. В конце концов, я просто запасной план, пока у неё есть дочь. Глаза Беллами блеснули интересом. Искра, вспыхнувшая в их тёмной глубине, была опасной — я это почувствовала кожей. — Кларк рассказывала мне о чернокровой принцессе. — он почесал подбородок, что-то вспоминая. — Камитея? Калимея? Я уверенно кивнула, уже замечая прилив спокойствия. Мне больше не было так страшно находиться с ним в одном месте, но напряжение всё равно было весомым. Оно висело в воздухе, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. До тех пор, пока я не подумала о том, что будет, если Беллами поймает меня на лжи. — Калитея. Дочь королевы тоже Найтблида. Азгеда славится целыми двумя будущими хэдами, но я знаю, что меня, как простую служанку из служебной семьи, убьют, чтобы я не составляла конкуренцию её Величеству. — я понемногу двинулась по коридору к следующей лестнице, стараясь создать максимально непринуждённый вид. Каждый шаг давался с трудом — нога всё ещё болела, но я шла, не останавливаясь. — Почему королева отправила тебя на обучение, а не свою дочь? — Потому что ваш народ создаёт опасность в Полисе. — спокойно ответила я, распуская ноющие от тугого хвоста волосы. Они упали на плечи, и я почувствовала себя чуть свободнее, чуть защищённее. — А, точно. Как же Азгеда может потерять такую ценную принцессу, которую презирает весь ваш народ за слабость. — я резко повернула голову, а Беллами положительно кивнул, как бы говоря: «Да-да, я тоже об этом слышал». Я замерла. Откуда? Откуда он мог знать о том, что происходит за стенами Азгеды? Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Не важно, что говорит народ, ты ведь не знаешь всего... — я покачала головой, сжав губы. Слова вырывались против воли, и я не могла их остановить. — Азгеда считает позором всё то, что хотя бы чуть-чуть противоречит нормам нашего народа. И поэтому... Я замолчала, понимая, что взболтнула слишком много лишнего, что мне вообще не стоило с ним разговаривать. Я стояла посреди коридора, чувствуя, как слова повисают в воздухе, тяжёлые, необратимые. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Беллами, а я остановилась, глядя на него сбоку. — А разве ты не хочешь убить нас обеих, чтобы поставить народ в безвыходную ситуацию и напасть со своими людьми? Я вот пытаюсь убедить тебя... — немного подумав, ответила я самое тупое, что могла придумать. Голос дрогнул, и я поняла, что сейчас выгляжу не как принцесса, а как нашкодивший ребёнок, которого поймали за руку. Моя комната в конце коридора. Нужно просто побежать и закрыться... — ...не убивать меня и Калитею. Беллами поджал губы, не переставая пристально смотреть на меня, будто мои слова могли хоть как-то задеть его. Но я видела в его глазах не гнев. Что-то другое. Что-то, чему я не могла подобрать названия. — Ты боишься меня, цветочек? Брюнет неожиданно повернулся ко мне всем корпусом, делая шаг ближе. А я — шаг дальше. И так до тех пор, пока спина не упёрлась в холодную стену, а его руки не оказались по обе стороны от моей головы, как в самых дурацких фильмах, которые я никогда не смотрела. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. — Ты ведь уже сложила у себя в голове мой образ. — он нежно коснулся моей щеки, проводя тыльной стороной руки вверх по виску. Его голос опустился до медленного, вкрадчивого шёпота. — Беспощадного, злого монстра из небесного народа. Беллами определённо насмехался над всей этой ситуацией и запугивал меня. Его пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой дорожку мурашек, и я ненавидела себя за то, что не могу отвести взгляд. Мне всегда твердили, что монстров не бывает. Но что, если они существуют? И один из них находится прямо рядом со мной. Да, монстр — вот кем он был. Но я не могла не поймать себя на мысли о том, что этот чёртов монстр был горяч не только внешне. Мне казалось, что по моей щеке водят раскалённым железом, а жар его тела грел меня на непозволительном расстоянии. Слишком близко. Слишком опасно. «Как никак, ты ядовитый цветок, Аконит» Ядовитый цветок. Вот какое имя я себе выбрала подсознательно. — Но ты ошибаешься. — я закрыла глаза от мурашек, пробежавших по моей коже от его лёгких прикосновений. — Это земляне живут войной. Я лишь хочу защитить свой народ, как и ты. — Мы воюем, потому что вы не оставляете нам выбора. — тихо ответила я, подрагивая ресницами. Слова давались с трудом — не потому, что я не верила в них, а потому, что он стоял слишком близко, и мысли путались, сбивались, теряли смысл. — То, что противоречит нормам одной земли, поощряется в другой. Нужно лишь найти её. Найти своё место. — добавил он, намекая на ранее сказанные мною слова. Когда я открыла глаза, то не увидела перед собой обжигающего тела и милых веснушек на лице Беллами. Я видела лишь его удаляющуюся спину и любезно открытую мне дверь в комнату. Теперь он знает, где я временно живу. Я сама его привела сюда по своей глупости! Я прислонилась спиной к косяку, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание никак не могло выровняться, а сердце всё ещё колотилось где-то в горле. То, что противоречит нормам одной земли, поощряется в другой. Нужно лишь найти её. Найти своё место. Но что, если у меня нет своего места? Если я на всю жизнь так и останусь несчастной принцессой и умру на конклаве, опозорив весь свой род? Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на чём-то более оптимистичном, заходя в свою комнату. Но все мысли занимал Беллами и его двусмысленные слова, поэтому уснуть мне удалось только под утро.