Мститель

Говорят, что от любви до ненависти один шаг. Но никто не говорит, что от ненависти до союза — ещё меньше. Особенно когда у вас общий враг. Особенно когда этот враг когда-то носил корону «идеального альфы», а теперь сидит в луже собственного позора и мечтает о реванше. Что происходит, когда Золотой Омега и Плохой Альфа объединяют усилия? Правильно. Начинается война. А на войне все средства хороши. Следите за новостями, мои дорогие. Потому что то, что готовится сейчас, изменит расстановку сил в элите навсегда. XOXO, Мститель. Питер Паркер никогда не считал себя импульсивным человеком. Он взвешивал решения, просчитывал ходы, анализировал последствия. Даже в худшие моменты — когда его родители погибли, когда Стив предал его, когда он поехал в Башню Старка, — какая-то часть его разума оставалась холодной, оценивающей, составляющей матрицу «за» и «против». Но сейчас, стоя перед дверью личной лаборатории Тони Старка на территории кампуса, он чувствовал, что эта часть разума молчит. Молчит впервые за долгое время. Лаборатория Тони находилась в отдельном крыле инженерного факультета — привилегия, которую позволяли только избранным. Говард Старк, отец Тони, финансировал строительство этого корпуса ещё при жизни, и одним из условий было то, что у его сына будет собственное пространство для исследований. Сейчас, после смерти Говарда, лаборатория осталась за Тони — островок гениального хаоса посреди стерильного порядка МИТ. Питер толкнул дверь. Она была не заперта. Внутри пахло озоном, разогретым металлом и кофе. Где-то тихо гудели серверы. Стены были увешаны голографическими схемами — одни застыли в воздухе, другие медленно вращались, показывая какие-то невероятно сложные инженерные проекты. На столах громоздились детали: платы, микросхемы, наполовину собранные прототипы, банки с энергетическими напитками. В углу, на металлическом стеллаже, стоял костюм — красно-золотой, в разобранном виде, но даже так внушительный. Проект, о котором ходили слухи, но который мало кто видел воочию. И посреди всего этого, спиной к двери, стоял Тони Старк. Он работал с голограммой, развернув её пальцами, как дирижёр оркестр, и что-то тихо напевал под нос. — Дверь была открыта, — сказал Питер вместо приветствия. Тони обернулся. На его лице отразилась целая гамма эмоций: удивление, мгновенно сменившееся узнаванием, а затем — той самой ленивой ухмылкой, которая так бесила Питера и одновременно заставляла его сердце биться быстрее. — Паркер. — Тони вытер руки о какую-то тряпку и бросил её на стол. — Честно говоря, я не ждал тебя так скоро. Думал, ты будешь держать оборону хотя бы неделю. — Я не держу оборону. — Правда? — Тони подошёл ближе. Он был в простой футболке с закатанными рукавами, и Питер заметил, что его руки покрыты мелкими царапинами и следами ожогов — следами работы. — А мне показалось, что после нашего утреннего разговора ты готов был меня испепелить на месте. — Я был... раздражён. — Раздражён, — повторил Тони. — Потому что я сказал правду о твоём драгоценном статусе? — Потому что ты сказал это при всех. — Там никого не было, кроме нас. — Там были люди у кофейни. — Люди у кофейни всегда есть. Это не значит, что я должен молчать. — Тони прислонился к столу и скрестил руки на груди. — Зачем ты пришёл? Питер сделал шаг вперёд. Лаборатория давила на него своим хаосом, но в то же время в ней было что-то странно успокаивающее. Здесь не было места светским условностям. Здесь правили только интеллект и изобретательность. Может быть, поэтому он чувствовал себя здесь свободнее, чем где бы то ни было. — Мне нужна твоя помощь, — сказал он. — Моя помощь? — Тони поднял бровь. — Питер Паркер, король МИТ, гений компьютерных наук, человек, который только что публично уничтожил своего бывшего, просит помощи? У меня? — Не делай вид, что ты не в курсе. Ты знаешь, что Стив не остановится. Он загнан в угол. Загнанный зверь опасен. — Питер помолчал. — И я знаю, что у тебя есть на него что-то. Тишина в лаборатории стала почти осязаемой. Тони смотрел на Питера, и его глаза — карие, с золотистыми искорками — изучали его лицо с новым, острым интересом. — С чего ты взял? — спросил он наконец. — Потому что у тебя на всё есть что-то. — Питер шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Ты — Тони Старк. У тебя есть искусственный интеллект, который следит за всей Башней. У тебя есть доступ к камерам, к записям, к данным. Стив был на твоих вечеринках. Стив делал вещи, которые не должен был делать. И я уверен, что у тебя есть доказательства. — Допустим. — Тони отлепился от стола и подошёл ближе. Теперь они стояли лицом к лицу, в метре друг от друга. — Допустим, у меня есть кое-что. Что ты предлагаешь взамен? — Что ты хочешь? — О, это опасный вопрос, Паркер. — Улыбка Тони стала шире. — Ты уверен, что хочешь его задавать? — Я не играю в игры. — Нет, ты играешь. Ты играешь лучше всех, кого я знаю. — Тони обошёл его, и Питер почувствовал его запах — древесный, с нотами виски и разогретого металла. — Ты пришёл сюда не просто так. Ты просчитал, что у меня есть компромат. Ты просчитал, что я соглашусь на сделку. Ты даже, наверное, просчитал, что я могу попросить взамен. — И что же? — Питер повернулся, следя за ним взглядом. — Ты надеешься, что я попрошу секс. Потому что это было бы просто. Транзакция. Ты привык к транзакциям. — Тони остановился у голографического стола и коснулся панели. — Но я разочарую тебя. — Тогда что? — Ты, — сказал Тони, и его голос стал ниже, серьёзнее. — Твой мозг. Твой талант. То, что ты умеешь. Питер моргнул: — Объясни. Тони взмахнул рукой, и одна из голограмм развернулась в воздухе между ними. Это была сложная схема — нейросеть, судя по архитектуре, — над которой Тони, очевидно, работал какое-то время. — Это проект «ДЖАРВИС», — сказал Тони. — Искусственный интеллект нового поколения. Я бьюсь над одним алгоритмом уже два месяца. Мне нужен свежий взгляд. Гениальный взгляд. — Он посмотрел на Питера. — Ты поможешь мне с этим. А я помогу тебе со Стивом. Питер уставился на голограмму. Алгоритм был элегантным, но в нём действительно было что-то, что не сходилось — какая-то ошибка в архитектуре нейронных связей, которую он заметил почти сразу. — Ты хочешь, чтобы я работал на тебя? — Я хочу, чтобы ты работал со мной. Разница есть. — Тони склонил голову. — Ты гений, Питер. Настоящий. Не поддельный. Я видел твои работы. Ты мог бы работать в любой лаборатории мира, но вместо этого ты сидишь на лекциях, которые тебе скучны, и играешь в светские игры, которые тебе противны. Я предлагаю тебе что-то настоящее. Питер молчал. Внутри него боролись противоречивые чувства: раздражение от того, что Тони так легко его прочитал, и странное, тёплое удовлетворение от того, что кто-то наконец увидел его настоящего. — Покажи, что у тебя есть на Стива, — сказал он наконец. Тони улыбнулся и коснулся другой панели. Рядом с первой голограммой развернулась вторая — видеофайл. На экране был Стив, явно на одной из вечеринок в Башне Старка, и он делал что-то, что заставило Питера замереть. Стив стоял у стены с какими-то людьми из футбольной команды. В его руке был шприц. — Это с прошлого семестра, — сказал Тони. — Пятница засекла его в туалете для персонала. Он думал, что его никто не видит. Но Пятница — это не просто камеры. Это аналитика поведения, распознавание лиц, отслеживание аномалий. Она записала всё. — Шприц, — прошептал Питер. — Нед был прав. — Нед — это твой друг? Тот, который копается в кибербезопасности? — Тони кивнул, не дожидаясь ответа. — Он хорош. Но Пятница лучше. У меня есть записи с трёх разных вечеринок. Стив не просто принимает стимуляторы, он их распространяет. Питер смотрел на видео, и внутри него холодной змеёй сворачивалась ярость. Стив — «идеальный альфа», капитан команды, — колол себе какую-то дрянь перед соревнованиями. Он рисковал не только своей карьерой, но и здоровьем. И он лгал об этом так же, как лгал о Мэгги. — Этого достаточно, чтобы уничтожить его, — сказал он. — Более чем. С этим видео он не просто вылетит из команды. Ему грозит отчисление. Может быть, уголовное дело, если пресса подхватит. — Тогда почему ты не слил это раньше? Тони пожал плечами: — Мне было всё равно. Стив — не мой враг. Он просто скучный альфа, который слишком много о себе думает. Но теперь... — он посмотрел на Питера, и в его глазах блеснуло что-то острое, собственническое. — Теперь он сделал тебе больно. И за это он заплатит. Питер сглотнул. Слова Тони были простыми, но в них звучало обещание, которое трогало его сильнее, чем он хотел признать. — Хорошо, — сказал он. — Я помогу тебе с алгоритмом. А ты поможешь мне уничтожить Стива. — Сделка, — Тони протянул руку. Питер пожал её. Ладонь Тони была горячей и сухой, и от этого прикосновения по телу пробежала знакомая дрожь. — Сделка, — сказал он. Они работали четыре часа. Это было странно, неожиданно, захватывающе. Питер погрузился в алгоритм с головой, забыв о времени, о скандале, о Стиве, о том, что он вообще-то собирался только зайти на полчаса. Он сидел за столом Тони, развернув голограмму, и его пальцы летали над сенсорной панелью, а Тони стоял рядом, иногда поправляя, иногда споря, иногда восхищённо замолкая. Они говорили на одном языке — языке математики, кода, инженерных решений. Тони был гениален, но его гениальность была хаотичной, взрывной, разбрасывающей идеи во все стороны. Питер был другим — его ум был острым, как скальпель, и он находил ошибки там, где Тони их не замечал. — Вот здесь, — сказал Питер, увеличивая фрагмент нейросети. — Ты заложил конфликт приоритетов. Если система столкнётся с двумя равнозначными угрозами, она зависнет. Тони всмотрелся в схему и тихо выругался: — Как я это пропустил? — Ты смотрел слишком долго. Иногда нужно, чтобы кто-то другой увидел. — Ты не «кто-то другой», — пробормотал Тони. — Ты чёртов гений. Питер почувствовал, как к щекам приливает тепло, но не подал вида: — Просто исправь. Добавь третий уровень принятия решений с весовыми коэффициентами. — Уже делаю. Так они и работали: спорили, смеялись (Тони шутил какие-то ужасные инженерные каламбуры, и Питер ненавидел, что они казались ему смешными), пили энергетики и забыли о внешнем мире. Где-то в процессе Тони заказал пиццу. Они ели её прямо над голограммами, и Тони рассказывал о проекте «ДЖАРВИС» — об искусственном интеллекте, который должен был стать не просто помощником, а другом, доверенным лицом, тем, кому можно доверить всё. — Мой отец хотел, чтобы я создал оружие, — сказал Тони, когда они сидели на диване в углу лаборатории, уставшие, но довольные. — Он говорил, что Старк Индастриз должна быть в авангарде оборонных технологий. Но я хочу создавать не оружие. Я хочу создавать защиту. — Поэтому ты строишь костюм? — спросил Питер, кивая в сторону красно-золотого прототипа на стеллаже. — Ты заметил. — Трудно не заметить. Тони помолчал, глядя на костюм: — Это началось как эксперимент. А потом я понял, что могу помочь людям. Не деньгами, не компанией — вот этим. — Он повернулся к Питеру. — Ты знаешь, каково это — когда у тебя есть способности, и ты чувствуешь, что должен что-то с ними сделать? Питер знал. Он всегда знал. Он просто никогда не говорил об этом вслух. — Да, — сказал он. — Я знаю. Тони посмотрел на него долгим взглядом, и что-то изменилось в воздухе между ними. Рабочее напряжение ушло, сменившись другим — более личным, более интимным. — Ты удивительный, — сказал Тони. — Ты это знаешь? — Ты говорил это раньше. — И скажу ещё. — Тони подвинулся ближе. — Я не знаю, что между нами происходит, Питер. Но я знаю, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Питер смотрел на него, и внутри него боролись привычная осторожность и что-то более сильное, более смелое. — Я тоже не хочу, — признался он. И тогда Тони поцеловал его. Этот поцелуй был другим — не как в первый раз, на балконе, не как в спальне. Тогда было отчаяние, была спешка, была дикая, необузданная страсть. Сейчас было что-то другое. Медленное. Осознанное. Как будто они оба понимали, что переступают черту, за которой возврата нет. Питер ответил, запустив пальцы в волосы Тони, притягивая его ближе. Тони застонал низко, гортанно, и его руки легли на бёдра Питера, сжимая сквозь ткань брюк. — Здесь? — прошептал Тони, оторвавшись на секунду. — Здесь, — выдохнул Питер. В этот раз всё было иначе. Не на кровати, а на широком диване в углу лаборатории, окружённые голограммами, которые мягко мерцали в полумраке. Не с той мучительной медлительностью первого раза, а с уверенностью, рождённой знанием. Они уже знали тела друг друга, знали, как прикоснуться, как сделать приятно, как заставить дрожать. Тони раздевал его медленно, но без той осторожности, что в первый раз. Его руки были уверенными, жадными, и Питер отвечал тем же. Он сам стянул футболку с Тони, провёл ладонями по его груди, чувствуя тепло реактора под пальцами. — Ты стал смелее, — заметил Тони, его голос был хриплым от желания. — Ты стал менее осторожным. — Я и не был осторожным. Я был терпеливым. Разница есть. — Тогда покажи мне разницу. Тони показал. Он уложил Питера на диван, нависая над ним, и его губы прошлись по шее, по ключицам, по груди — везде, где кожа была особенно чувствительной. Питер стонал, не сдерживаясь, потому что Тони просил его не сдерживаться, и это было освобождением — не думать о том, как он выглядит, как звучит, что о нём подумают. Когда Тони вошёл в него, это всё ещё было немного больно, но боль быстро ушла, сменившись жаром, наполненностью, тем самым чувством, которое он запомнил с первого раза и которого — он признавал это теперь — хотел снова. — Ты такой тугой, — прошептал Тони ему в ухо. — Такой сладкий... Я думал о тебе каждую ночь после той... — Я тоже, — выдохнул Питер, и это признание стоило ему больше, чем всё, что он говорил раньше. Тони замер на секунду, заглянул ему в глаза: — Правда? — Да. — Питер притянул его для поцелуя. — Не останавливайся. И Тони не остановился. После, когда они лежали, переплетённые, на диване, который был слишком мал для двоих, и смотрели на голограммы, всё ещё мерцавшие в воздухе, Питер задал вопрос, который крутился у него в голове весь вечер: — Как мы сделаем это? Сольём видео? Тони повернул голову: — У меня есть план. — Рассказывай. — Мы не будем сливать его сами. Это слишком очевидно. Стив узнает, что это мы, и нанесёт ответный удар. — Тони приподнялся на локте. — Мы отдадим его «Мстителю». Питер замер: — Ты знаешь, кто это? — Пока нет. Но я знаю, как его найти. Пятница отследила несколько IP-адресов, с которых он постит. Они ведут к прокси-серверам, но есть закономерности. Я думаю, это кто-то из элиты. Кто-то, у кого есть доступ к тем же ресурсам, что и у нас. — Тони посмотрел на Питера. — Если мы отдадим видео «Мстителю», он опубликует его. Стив будет уничтожен. И никто не узнает, что это сделали мы. — А если «Мститель» не опубликует? — Опубликует. — Тони усмехнулся. — Я знаю таких людей. Они живут ради хаоса. И это видео — слишком лакомый кусок, чтобы его игнорировать. Питер обдумал это. План был рискованным, но элегантным. Как раз таким, какой ему нравился. — Хорошо, — сказал он. — Сделаем это. Тони кивнул и потянулся за телефоном. Через минуту он сказал: — Пятница, подготовь файл. Полная версия, с трёх камер. Зашифруй и отправь на анонимный сервер. Я дам тебе адрес, куда переслать. — Принято, босс, — ответил голос ИИ — женский, с лёгким ирландским акцентом. Питер сел, поправляя одежду: — Когда это выйдет? — Дай мне пару дней, — сказал Тони. — Нужно замести следы. И ещё... — он помолчал. — Ты уверен? После этого Стив будет уничтожен полностью. Карьера, репутация, возможно, свобода. Это не просто месть. Это аннигиляция. Питер посмотрел на него, и в его глазах была ледяная решимость: — Он сам выбрал этот путь. Когда изменил мне. Когда лгал. Когда принимал наркотики и обманывал всех вокруг. Я не начинал эту войну. Но я её закончу. Тони смотрел на него с чем-то похожим на восхищение: — Ты пугаешь меня, Паркер. В хорошем смысле. — Взаимно, Старк. Они обменялись коротким, почти целомудренным поцелуем, и Питер встал с дивана. Было уже поздно. Ему нужно было домой. — Я напишу тебе, — сказал Тони. — Когда всё будет готово. — Я буду ждать. Питер вышел из лаборатории, и дверь мягко закрылась за ним. В коридоре было темно и пусто. Он шёл к выходу, и его шаги гулко отдавались в тишине. В голове крутились мысли: о сделке, о видео, о том, что они собирались сделать. Но среди этих мыслей была одна, самая настойчивая, самая тёплая. Тони назвал его удивительным. Тони сказал, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Тони смотрел на него так, как никто не смотрел раньше — как на равного. И Питер, вопреки всем своим правилам, вопреки всей своей осторожности, вопреки голосу разума, который кричал об опасности, чувствовал, как внутри расцветает что-то новое. Что-то, чему он пока не решался дать имя. Локи Лафейсон сидел перед мониторами и перечитывал сообщение от Стива Роджерса, которое пришло час назад: «Я не знаю, кто ты, но мне плевать. Ты хочешь денег? Я заплачу. Ты хочешь информацию? Я достану. Мне нужно оружие против Паркера. Дай мне что-нибудь — что угодно, — чем я смогу его уничтожить.» Локи усмехнулся. Отчаяние Капитана было осязаемым, липким, почти жалким. Но жалкие люди — самые полезные. Ими легко манипулировать. Их легко заставить делать грязную работу. Он начал печатать ответ: «Капитан. Твоя просьба услышана. Но информация стоит дорого. Что ты готов предложить?» Ответ пришёл почти мгновенно: «У меня есть доступ к архивам спортивного департамента. И я знаю кое-что про Лафейсонов. Про младшего. Это интересно?» Локи замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Значит, Стив начал копать под него? Под семью? Это было... неожиданно. И интересно. Он медленно улыбнулся. «Очень интересно. Давай встретимся. Есть разговор.» Игра выходила на новый уровень. И Локи предвкушал хаос, который за этим последует. --- Ну что ж, мои дорогие. Кажется, линии фронта прочерчены. С одной стороны — Золотой Омега и Плохой Альфа, заключившие союз. С другой — Капитан, загнанный в угол и готовый на всё ради мести. А я? Я просто наблюдаю. И жду. Кто выйдет победителем? Чья репутация рухнет следующей? И что будет, когда эти двое — Старк и Паркер — поймут, что их связывает не только общий враг? Следите за новостями. Развязка приближается. XOXO, Мститель.