Скользя между строк

Старый открытый каток в Саут-Сайде. Такой же, как тысячи других. Обшарпанные бортики с многолетним слоем надписей разной степени мерзости. Свет Луны в одиночку освещает пространство вокруг, отражаясь от поверхности покоцанного льда. Люди рассредоточились по периметру - общая масса силуэтов. Все, кроме одного. Яркое пятно становилось чëтче. Рыжий журналист рисковал прорезать руку собственным лезвием, пытаясь подняться и удержать баланс. Микки на автомате подъехал ближе, хватая его за предплечье, чтобы не дать убиться. На голой руке журналистка моментально расцвели синяки. Голос Саши вырвался из старых колонок катка со всей серьёзностью судейского тона, шурша от пыли в динамиках: «Когда ты бьёшь человека в его слабое место, ты не делаешь его сильнее. Ты просто оставляешь синяк. А синяки имеют свойство болеть - даже когда тот, кто их поставил, уже забыл, за что бил» Телефон завибрировал, сопровождаемый звуковым сигналом. Микки поднялся в постели в полном недоумении, лохматый и помятый. — Какого чëрта? - он окинул комнату взглядом, выключил будильник и закатил глаза от абсурдности того фильма, показанного мозгом, - Класс, теперь я и во сне его вижу — Ого, кого ты там во сне видишь? - появившаяся в дверях комнаты Мэнди в футболке Rammstein с кофе в руках. — Мэндс, не беси меня с утра и выйди нахер! - брюнет кинул в сестру подушкой и услышал смех вперемешку с саркастичным «какие мы нежные».

***

Вагон убитой электрички покачивался. Пол устилали грязные следы. Добираться до Саут-Сайда пешком было слишком. После обеда Йен решил всë-таки заглянуть в «Алиби», а потом отправиться к Дебби, с которой они так и не общались с момента перепалки. Не то, чтобы Йен сильно злился, но работа не давала им встретиться. Особенно завал в мастерской у Дебби. Хотя написать она бы могла, пожалуй. Йен встал, пробираясь к выходу. Мужчина в сером пальто проскользил по слякоти, поспешно хватаясь за поручень и, по инерции, прокручиваясь вокруг него. Йен вышел на остановке, пытаясь бесстыже прикрыть смех и получая вслед ворчливые нотации. Район встречал его мигающим фонарём на остановке. Пëстрый плотный слой наклеек, граффити и объявлений, трещины-молнии в асфальте и брошенные в снег цветные стëкла бутылок - Йен чувствовал что-то до боли родное. Сделав пару фотографий, он спрятал телефон во внутренний карман. В «Алиби» не менялось ничего. Этот уголок стабильности с липким полом, на который уже лет 30 льëтся алкоголь, бильярдный стол в полумраке со стëртым покрытием и бармен, знающий всех посетителей целыми династиями. Кев и Ви обменялись с ним рукопожатиями, объятиями и перекинулись парой слов в лучшем духе смол-тока. — Вообще я зашёл по делу, - Йен устроился на высоком стуле рядом с Ви, - Вы что-нибудь знаете про Милковичей? — Про какого именно? Отец семейки сидит. Вроде, убил кого-то лет десять назад, отморозок тот ещё: нацист, расист, гомофоб и далее по списку. — Господи, куда ты влез? - Ви параллельно печатала какой-то налоговый отчëт, но разговор её заинтересовал, - С ними лучше вообще не связываться — Да, там и сыновья кто где, сплош наркоманы, да криминальные единицы. Хотя младшие, вроде, ничего такие, - Кев протирал пивной бокал, копаясь в недрах памяти, - С характером, конечно, как и все Милковичи, но давно их не видел, говорят, в спорт подались и уехали отсюда — В фигурное катание, - уточнил Йен, чем вызвал удивление собеседников. — Это не к ним ли ходит Френни? - Ви уже полностью повернулась к нему, закрывая ноутбук. — Теперь понятно, почему он здесь не появляется, не самый «мужской» спорт, - Кев присвистнул, но получил скептический взгляд от Вероники, - Я так не думаю, детка, но разве ты будешь спорить, что многим не насрать на это? — Это верно...Но тëтя у них более толерантная в этом плане. Она и сама живёт у нас на окраине района с женщиной, лет по сорок им, видела в больнице, когда девочек отводила к терапевту по поводу дурацкой аллергии, - под конец Ви раздражённо проворчала. Йен фиксировал информацию, складывая кусочки пазла. И та картина, которая вырисовывалась, не очень ему нравилась. Всё оказалось более мрачно, чем предполагалось. На районе криминальные истории не редкость, но самые жёсткие обходили стороной некий пласт «обычных бедных семей», к которым относились Галлагеры. Ни убийств, ни оружия, ни нарко... только если чуть-чуть. Они сходили с ума иначе. Йен вернулся к ранее подвешенными вопросам. Если отец сел лет десять назад, то Микки было пятнадцать - значит с пропуском сезона в семнадцать этот инцидент не связан. — Если отец сел, то кто-то был опекуном? - про мать рыжий решил не спрашивать, уже догадываясь, что раз речь про неё и не идёт, то это может значить два исхода: уехала или умерла. Не ему говорить про матерей... — Тëтя и стала. Пэм, кажется, а живёт она с... Кев, ты не помнишь? - женщина повернулась к мужу, пассивно слушающего последние пару минут. — А.. Александра или типа того? - он немного оживился и отошёл, чтобы налить ещё пару бокалов посетителям. — Александра? Погоди, а ты не помнишь, как они выглядели? - Йен открыл профиль Мэнди, долистывая до фотографии, где рядом с уже знакомыми ему сиблингами стояли две женщины средних лет. Ви подтвердила, а Кев наклонился к ним ближе через барную стойку. — Слушай, а чего ты под них копаешь, что-то случилось? Ты такой бываешь только когда включил свой этот режим, знаешь... «Скандалы, интриги, расследования», - мужчина показал рукой непонятный жест, пытаясь объяснить. — Всё нормально, я ещё сам не очень разобрался, но обещаю, что расскажу, как только ситуация прояснится, спасибо Девочкам привет, - Йен быстро ретировался, чтобы избежать лишних вопросов. Ответов он всё равно дать не мог. Время близилось к четырём. Йен подошёл к дому Дебби и Френни. Примирительный обед расставил всё по местам, но это не единственное, что ждало его сегодня. — На катке сегодня день семьи, мы хотели пригласить тебя пойти с нами, - Дебби потянулась за печеньем в центре стола. — Дядя Йен, ты же пойдёшь? - Френни поднялась повыше на стуле, заглядывая своими большими глазами в душу. — Конечно, - он сдался и улыбнулся, вздыхая. Придётся столкнуться с Микки лицом к лицу. В худшем случае, Йена прирежут лезвием в раздевалке. Перед таким нужно было подкрепиться. Руки двух рыжиков столкнулись в попытке урвать последнее печенье. Разломав его напополам, Йен протянул Дебби, взглядом давая понять - всё нормально. — Значит никаких обид? - девушка взяла предложенную половинку, улыбнувшись. — Никаких обид, - согласился Йен. — Я готова! - звонкий детский голос заставил обоих посмотреть в сторону. Девочка стояла в чёрных шортах и чёрных леггинсах под ними, белой футболке и розовом кардигане. Естественно, уже с рюкзаком и коньками, - Мама, завяжи волосы — Дебс, кажется, мы не успеваем, - сдержать смех не вышло, это умение исчезнуть незаметно для всех и вернуться при полном параде за три секунды нужно было всем взрослым. — Стой на месте, я должна это сфотографировать! - Дебби поймала кадр, а затем ещё несколько, но уже с недовольным лицом Френни, недоумевающей, почему все сидят. Подходя к катку, несмотря на холод, в душе разливалось тепло от вида семей, стремящихся внутрь. Трибуны впервые заполнялись. Не все разделяли его восторг. Зелёные глаза из всех толпы неосознанно нашли одного конкретного человека. Микки стоял над Мэнди, уже затягивающей шнурки и закрывая их новыми гетрами, чтобы встречать пришедших на льду. — Ты справишься, не убей никого - это просто. У тебя есть 40 минут на адаптацию, потом я уйду готовиться, - девушка вышла на лëд, но всё ещё стояла рядом,- Пэм и Саша придут ближе к концу, соберись, - она поправила расстегнутый воротник его олимпийки, надетой поверх чёрной футболки и уехала в сторону катающихся. — Меня к концу дня инсульт хватит! - Для Микки то, во что превратился каток, его оазис - катастрофа. Шумные, неопытные, неуклюжие любители и те, кто впервые в жизни вышел на лëд. Дети даже на первом занятии были более организованными и устойчивыми, чем родители, считающие, что всё умеют. Френни уверенно вышла на каток, игнорируя, что её взрослые вцепились друг в друга, как за спасательный круг. Дебби в какой-то момент поймала хрупкий баланс, чтобы просто находиться в вертикальном положении не падать слишком часто. Длинные ноги Йена разъезжались во все стороны. По всем законам физики, чем активнее он пытался вернуть контроль над положением собственного тела, тем сильнее его заносило. — Здравствуйте, Мэнди, - Френни радостно поприветствовала тренершу, - Вы сегодня такая красивая, - девочка чëтко сверлила взглядом гетры на её коньках. — Спасибо, мне нравится твоя кофта, но вот шнурки стоит завязать получше, замри, - быстрым движением рук, удерживая равновесие на выпаде, Мэнди затянула шнурок, заправляя внутрь, и поднялась, здороваясь взглядом с подъехавшей в этот момент запыхавшейся Дебби. Микки сканировал лëд, несколько раз замечая семейку Уизли. Решив, что они смягчат падение друг другу собой, брюнет поехал дальше патрулировать. Когда он повернул голову, то увидел отбившегося от семейного косяка Йена Галлагера. Микки показалось, что у него дежавю. Едва ли журналисту сейчас было дело до разоблачений и сбора информации. На территории Микки - рыжий был абсолютно безоружен. Координация подводила, вынуждала постоянно куда-то мчать, чтобы не упасть. И все попытки заканчивались чередой падений, из которой тот пытался выкарабкаться, выглядя столь обречëнно, что уголки губ сами приподнялись. — Проблемы, Бэмби? - неприкрытое веселье в голосе Микки, пришедшего на помощь, легко читалось. — О, мы теперь не посылаем друг друга в пешее эротическое? - смотря снизу вверх, сидя на льду и отмораживая своё последнее достоинство, Йен, даже несмотря на колкость, выглядел чем угодно, но не угрозой. Очередная попытка встать не увенчалась успехом и Йен почти ободрал ладонь. — Я на работе, - просто парировал брюнет, придерживая Галлагера за локоть и давая ему опереться на свою руку, - Не валяйся на льду, пока тебя не переехали — Да-да, Мистер Фрозен, - ворчание не звучало грубо из-за положения Йена. Микки замер, прокручивая события утреннего сна. Не сходит ли он сам с ума, часом? Осознав, что Йен уже стоит, он стал по-тренерски серьёзным. — Согни колени и не расставляй так ноги, чëрт возьми, ты не на ходулях, поставь лезвия перпендикулярно льду, а не загибай - переломаешь всё, - взглядом Микки указал непутëвому журналисту правильную позицию. — Ты же не специально говоришь мне сделать так, чтобы я наверняка убился? Потому что соскребать меня с катка придётся тебе, - рыжий с недоверием прищурился, уже больше напоминая лиса. Микки сделал наигранно задумавшийся вид, смотря куда-то вверх, а потом посмотрел в ожидающие ответа зелёные глаза. — Нет, пожалуй, не сегодня, а теперь просто сделай, как я сказал. Это поможет, - последние слова прозвучали чуть мягче и это убедило Йена последовать инструкциям. Йен уже справлялся с удержанием вертикального положения какое-то время, поэтому Микки отправил его в свободное плавание. Рыбки всё равно долго не живут. На золотую рыбку, кстати, рыжий тоже смахивал...Пора прекращать смотреть Animal Planet. Народу дали покататься ещё минут двадцать, прежде чем попросить занять места на трибунах. Мэнди заранее ушла размяться и сконцентрироваться, но брюнет уже привык к толпе и более-менее спокойно контролировал всё без сестры. Саша и Пэм пришли прямо перед выступлением, кивнули Микки издалека. — К чëрту, - брюнет стоял с сестрой, готовящейся выйти на лëд. Он слегка коснулся её плеча костяшками, имитируя удар. — К чëрту, - повторила Мэнди и сделала тоже самое, прежде чем начать. Свет приглушили, оставляя под чëтким прицелом только каток и Мэнди на нëм. Неестественное положение тела и тишина вызывали ощущение дискомфорта. Она стояла, наклонив голову на бок, задрав ногу выше линии талии, чтобы та была почти перпендикулярна льду. Девушка двинулась, когда заиграла «Below the Surface». С непроницаемым выражением лица, она начала рваные шаги на прямых ногах, скользя в идеально ровном положении. Во вращение стоя, руки, практически скрытые за длинными чëрными рукавами, переходящими в извилистые полоски ткани, обшитые серебристым бисером, были согнуты в локтях под углом девяносто градусов. Из вращения Мэнди вышла, не докрутив пол-оборота, замерев на секунду, как кукла, у которой кончился завод. Серия троек и крюков была раздроблена внезапными остановками, делая всё механическим. Переходя в ласточку, она выглядела подвешенной в воздухе, не выпрямляя руки. Замирает в этой позе дольше обычного. Даже белая пачка из воланов статично держала форму при любых передвижениях. Мэнди резко «роняет» верхнюю часть тела вниз. Одна рука безвольно падает, другая остаётся в неестественном положении. Свободная нога опускается рывком. Выходит из спирали через ломаный переход, с трудом восстанавливая равновесие - марионетка, у которой оборвали часть нитей, но она ещё пытается функционировать. Два пучка с торчащими кончиками волос и белый воротник над жёстким тëмным корсетом должны были добавлять какой-то комичности образу, отсылать к цирковой клоунессе, которыю невозможно воспринимать всерьёз. И этот милый, местами утрированный образ так резко контрастировал с холодным, неживым исполнением элементов, что зрители не могли оторвать взгляд. Йен тоже не мог, однако заметил фигуру Микки, стоящего у бортика, с каким-то особенным пониманием увиденного. Мэнди опускается в низкое вращение сидя, свободная нога вытянута вперёд - классический волчок. Колено вдруг подпрыгивает к груди, руки обхватывают его. Со стороны выглядит, как будто механизм внутри дëрнулся. Никакой плавности - только чёткий, ломаный переход. Она прыгает двойной тулуп и приземляется на прямых ногах с шумным столкновением об лёд, мгновенно замирая. Одна рука поднята, вторая вывернута неестественно. Низкое скольжение на одной ноге, корпус почти параллелен льду, свободная нога вытянута назад. Одна рука касается льда, вторая торчит вверх. Голова повëрнута к зрителям, но взгляд отсутствующий, стеклянный. Скольжение долгое, почти пугающее. Она следит, контролирует всех и каждого, будто в отместку выбивая воздух из лёгких. Для маленьких детей и невнимательных взрослых просто кукольный спектакль. Для приглядевшихся - пугающая драма. В следующем вращении Мэнди на секунду застывает в переходной позе. Замирания происходят всё чаще, но выходит она из них быстрее, чем из предыдущих, ломая механизм. Продолжает она более плавно, начиная выигрывать бой за собственное тело с кем-то невидимым, но ощущаемым. Но музыка замедляется и становится тише. Мэнди, связанная с ней крепкими нитями, в конце-концов замирает и «выключается», давая рукам и голове тяжело повиснуть. С рядов не видно, дышит ли она сама. Тишина повисла в воздухе и свет погас, чтобы спустя пару секунд включиться равномерно во всём зале. Мэнди выдохнула и вернулась к своему обычному состоянию, после чего раздались сперва робкие, а затем более уверенные аплодисменты. Она подъехала к бортику параллельно разминая руки и потягиваясь. Микки встретил её восхищëнным взглядом и мимолëтом приобнял, когда та сошла со льда. — Мама, правда было красиво? - Френни взяла Дебби за руку, немного покачивая. — Да, это было красиво, малышка, и ты такому научишься позже, - девушка улыбнулась, - а мы придём посмотреть, да, Йен? Йен сидел погружённый в мысли и не сразу ответил. Когда повернулся - на него смотрело две пары глаз. — А, да, конечно, мне понравилось сегодня кататься с тобой, хотя я больше предпочту смотреть из зала, - рыжий потëр колено, морщась от воспоминаний многочисленных падений. Завтра он вряд ли встанет с кровати. — Я хочу поздравить Мэнди! - заявила Френни, дотягиваясь уже и до руки Йена, обезоруживая его и не давая права на отговорки. — Думаю, ты обеспечила ночные кошмары паре детишек, но это даже полезно. Для закалки характера, - Пэм стояла с Мэнди, Микки и Сашей у первых рядов. — Ты хорошо справилась, программа отточена, имеет идею и она выдержана от начала до конца. Правда в конце паузу можно сделать длиннее, чтобы сделать финальное «выключение» ещё тише, - Саша нежно коснулась её лица, поправляя прядь волос, - Микки, а твоя программа? — Я работаю, - Микки быстро отмахнулся, чтобы не вдаваться в подробности, продолжая держать всё в тайне. — Хэй, обернитесь же, ребёнок ждёт. А мы пойдём, - Пэм схватила своих оборванцев, зажав их головы предплечьями в крепких объятиях на пару секунд. — Созвонимся, - Саша коротко кивнула и увела Пэм за руку. Френни наконец-то смогла поздравить Мэнди, пока Дебби стояла рядом, присоединяясь к восхищению, хотя ей и показалось выступление жутковатым. Йен видел это по её реакции. А ещё Йен видел, что Микки ушёл куда-то в сторону служебных помещений. Удивительно, как они провели бок о бок несколько часов и не убили друг друга. Пока девушки общались, Йен решил выйти на улицу, хотелось подышать воздухом. Он кивнул сестре, показывая, куда идёт. Пробравшись сквозь толпу, рыжий выдохнул, встречаясь со свежестью и прохладой улицы. Вокруг пахло мокрым асфальтом и чем-то сладким, еле уловимым. Услышав шорох, Йен повернул голову, увидев Микки, прислонившегося к стене здания спиной, с пачкой сигарет в руке. Переглядки затянулись, но не были напряжëнными. Оба слишком погружены в свои мысли. Брюнет проследил за тем, куда напавлены зелёные глаза и протянул Йену упаковку, зажимая сигарету губами. Йен не отказался, а затем принял зажигалку. Ветер качал ветки голых деревьев. Снег на улице был всех оттенков серого. Небо заволокло густыми облаками. Микки краем глаза посмотрел на своего компаньона по местонахождению. Лицо было усыпано веснушками, а волосы горели в общей увядающей атмосфере поздней зимы. Необъяснимо, насколько этот газетчик не вписывался в декорации окружающего мира. Микки не мог объяснить, но мог почувствовать тепло, исходящее от человека рядом. Рыжий сунул руки в карманы джинс, чуть сутулясь. Тренер сложил руки, пальцы которых с завитками выцветших чернил торчали из перчаток, на груди. Один сигаретный дым обволакивал обоих, смешивался с паром от горячего дыхания.