Голубая сойка

Роман

В гостиной темно, а я сижу один на диване, и тишина звенит так громко, что кажется непрерывным, несмолкающим гулом. Лишь тусклый желтый свет из кухни прорезает мрак, разливаясь по полу, непрошеный и совершенно лишний. Ведь я знаю каждый дюйм этого дома, каждый угол, каждое пробуждающееся здесь воспоминание, уносящее меня в прошлое. В те времена, когда я еще не знал, каково это. Потребность владеть кем-то безвозмездно. И сокрушительное облегчение от того, что принадлежишь ему в ответ. Я не знал. Пока не появился он. Пока вся та тьма и пустота, что клубились внутри, не вцепились в него, умоляя, жаждая хоть капли его света и нежности. Пока я не начал желать его всего целиком, мечтая забраться под кожу. Точно так же, как он с самого начала струился по моим венам. Пока расставание с ним не стало казаться самой медленной и мучительной из смертей. Он проник сквозь бреши в моей защите. Тихо. Без малейших усилий. Словно это было неизбежно. Словно так и было предначертано. У меня не оставалось ни единого шанса. Только не против него. Мой прелестный ангел. Моя маленькая голубая сойка. Звонок в дверь вырывает меня из яростного водоворота воспоминаний, которые мне, блядь, совершенно не сдались после последних нескольких адских дней. Поднявшись, я направляюсь к двери, а по телу разливается предвкушение от мысли, что сейчас я сорву свое паршивое настроение на очередном незваном ублюдке. На этой неделе они, кажется, плодятся в бесконечном количестве. Распахнув дверь, я виню собственную усталость в том, что мне требуется слишком много времени, чтобы распознать фигуру, залитую желтым светом с крыльца. Светло-голубые глаза, которые я узнал бы где угодно, смотрят на меня снизу вверх, и тоска, о которой я ни на миг не забывал, прошивает меня насквозь, полосуя по сердцу. Джесси. Моя голубая сойка. Каждая мышца в моем теле сжимается от жгучей потребности протянуть руку, прикоснуться к нему, заправить длинную золотистую прядь ему за ухо, как я поступал десятки раз, но... я не двигаюсь с места. Просто стою как вкопанный, пока наши взгляды цепляются друг за друга, и я вижу, как он нервно сглатывает, теребя край своей футболки. Как будто он боится, что я выставлю его вон, как много лет назад. И мне стоило бы. Знаю, что должен. Ради него. Я должен захлопнуть дверь и снова отпустить его на свободу, пока не стало, блять, слишком поздно. — Ро? — шепчет он тем самым мягким, нежным голосом, который всегда ставил меня на колени, сродни гравитации. Гравитация, тянущая меня к нему, притяжение, с которым я больше не в силах бороться. Сделав всего один шаг за порог, я уже тяну к нему руку и кладу ему на затылок, а затем я крепко хватаю его, рывком притягивая в свои объятия. И боже... он так податливо льнет ко мне, словно с прошлого раза прошли считанные часы. Словно он только недавно утыкался лицом мне в шею, лаская кожу своим теплым дыханием, а пальцами комкал рубашку на моей спине с такой силой, что ткань могла затрещать по швам. Его тело идеально подходит моему, и кажется, будто я не дышал полной грудью уже много лет. И, вероятно, так оно и есть. Да и как я мог? Без его запаха в моих легких, без его кожи под моими ладонями, без него в моих объятиях. Не стоило тебе возвращаться, моя маленькая сойка. Не стоило позволять мне тебя поймать. Он зарывается еще глубже в мои объятия, и сердце гулко стучит в ушах, пока опьяняющий покой от его присутствия проникает в меня. Потому что не думаю, что смогу отпустить тебя снова. Даже ради твоего же блага.