Пианист | Piano Man

Рекомендуется к прослушиванию: You All Over Me - Taylor Swift Lost in My Mind - The Head & The Heart This Year's Love - David Gray Just Another Girl - The Killers I'll Be The One - Paul Cauthen Oh, Very Young - Cat Stevens 2 сентября 2009 года В последующие дни Тео Нотт прочно обосновался в мыслях Гермионы. Она надеялась, что хороший ночной сон в своей квартире вернёт её в реальность, где Тео — всего лишь мальчик, к которому она несколько месяцев что-то чувствовала, но который теперь мёртв, отсутствует в её жизни дольше, чем когда-либо в ней присутствовал. Но вместо этого Тео уселся поудобнее в её сознании и, словно приклеенный заклятием Прилипания, отказывался уходить. Как и во времена зависимости от эликсира, Гермиона не позволяла этому мешать работе — никто вокруг ни о чём не догадывался, но стоило мыслям отвлечься, они неизбежно возвращались к этим убийственным синим глазам, которые манили и не отпускали. Он являлся ей и во сне — к сожалению, никогда так, как ей бы хотелось. В месяцы и годы после войны Гермиону продолжали мучить яркие, сокрушительные кошмары — многие из них были о пытках в Мэноре. Обычно всё повторялось в точности: Беллатриса пытает её, Гермиона кричит, а снизу доносятся вопли Рона. Но иногда в кошмаре она поворачивала голову и встречала не пустой взгляд Драко, а невероятно живые глаза Тео, который осыпал Беллатрису проклятиями, прежде чем схватить Гермиону в охапку и аппарировать прочь. А порой из подвала вместо Рона кричал он. Эти душераздирающие кошмары почти прекратились, особенно после того, как Гермиона слезла с эликсиров и начала регулярно посещать целителя разума. А те, в которых появлялся Тео, исчезли ещё раньше — последний она помнила через три года после войны. Но вот чёрт — две из пяти следующих ночей она снова оказывалась на полу в Мэноре, крича о помощи, пока уже взрослый Тео не заключал её в объятия и не уносил в безопасное место. Мерлин, она влипла. Утром в пятницу, после второго кошмара с Тео, Гермиона отправила сову своему целителю разума с просьбой о встрече на выходных. Она виделась с ней во вторник в обычное время, но не решилась рассказать о встрече с Тео, боясь, что целительница, мадам Роулингс, решит, что Гермиона окончательно свихнулась — видит призраков и всё такое. Но ей отчаянно нужно было с кем-то поделиться сокрушительным открытием и тем, как оно переворачивало её мир. Мадам Роулингс, как всегда внимательная и преданная делу, быстро ответила совой, соглашаясь встретиться с Гермионой на час в субботу в 10 утра. Это было идеально, поскольку в полдень у Гермионы был запланирован бранч с Пэнси и Дафной, так что она могла успеть выгрузить все мысли о Тео, прежде чем подруги неизбежно начнут расспрашивать о загадочном маггле. Поздно вечером в пятницу Гермиона лежала на диване в гостиной, с Живоглотом на коленях, с книгой в одной руке и бокалом вина в другой. Около полуночи неожиданно ожил камин, заставив её подскочить и спугнув Живрлота. —Прости, Живоглот! — крикнула она вслед уносящемуся коту. — Гермиона! — раздался голос с отчётливым и знакомым ирландским акцентом. Ниам О’Доннелл. — Ниам! — встревоженно отозвалась Гермиона. — Всё в порядке? Я не получала никаких сов — случилось что-то? — Мерлин, уже поздно. Что стряслось? В ответ донёсся игривый смешок. — О, Гермиона, всё абсолютно в порядке. По крайней мере, у меня. Но один пианист сегодня вечером очень тоскливо смотрел на пустой барный стул рядом со мной. Так что, возможно, у него не всё так хорошо. Сердце Гермионы пропустило удар, когда она вспомнила тот момент на прошлой неделе, когда их взгляды встретились впервые за двенадцать лет. Она отогнала мысль. — О, Ниам, ты видишь то, что хочешь увидеть — объяснила Гермиона. — Как я сказала тебе, когда мы уходили из бара, у нас с ним сложное прошлое. И моё появление в его жизни было не самым желанным событием. — Как скажешь, Гермиона. Но поверь ведьме на семь лет старше, с богатым опытом свиданий и брака, — я знаю взгляд тоски, когда вижу его. Гермиона не знала, что ответить, поэтому Ниам продолжила. — Как бы то ни было, я бы считала себя плохой подругой, если бы не передала тебе это. Сегодня это раздавали в баре. Из камина вылетела небольшая брошюра и мягко опустилась на пол. Гермиона подошла и подняла её, невольно прикрыв рот рукой — за пальцами расплылась сияющая улыбка. — Похоже, несколько его композиций только что опубликовали, и через пару недель он даёт концерт. Место совсем маленькое, так что не жди Глобуса. Но публикация — это всё-таки кое-что. В общем, — вздохнула она, — я подумала, тебе стоит знать. Если захочешь пойти, я с радостью составлю компанию. — Спасибо, Ниам, — ответила Гермиона едва слышно. — Я ценю это. Я подумаю и дам тебе знать. Из камина донёсся крик. — Чёрт, — прошипела Ниам. — Детские обязанности зовут. Спокойной ночи, Гермиона! Гермиона провела большим пальцем по брошюре, и тепло разлилось в груди, медленно растекаясь по телу. Опубликован, Тео! Она подавила горделивую улыбку и убрала брошюру в сумку. Ещё одна тема для обсуждения с мадам Роулингс утром. 3 сентября 2009 года Гермиона была безмерно благодарна, что целители разума связаны теми же обязательствами о конфиденциальности, что и маггловские терапевты, потому что выражение лица мадам Роулингс, когда Гермиона объяснила причину срочной встречи — что она обнаружила живого Тео Нотта, живущего как маггл в Ирландии, — было неописуемым. Хотя в школе Тео был тихим и неприметным — редко попадал в "Пророк", разве что неловко стоял за спиной Драко на каком-нибудь гала-вечере, — новость о его исчезновении прогремела во всех магических СМИ Британии. Авроры ничего не могли понять: тела не было, и все подтверждали, что Тео видели в гостиной Слизерина живым и здоровым перед эвакуацией. Его гибель не укладывалась в голове. Не говоря уже о галлеонах, которые Нарцисса Малфой потратила, чтобы держать его имя в новостях, нанимать частных детективов и подавать в суд на Хогвартс за халатность (за последние годы Гермиона узнала и оценила Нарциссу, хотя до сих пор считала тот иск перебором — в конце концов, Тео пропал, пока школу атаковали захватчики, частью которых была сама Нарцисса — не самый выигрышный аргумент). Короче говоря, за годы после исчезновения и "смерти" Тео Нотт стал именем нарицательным — вроде похищенного Линдберга или Джонбене Рэмси в маггловском мире. Так что мадам Роулингс прекрасно понимала всю серьёзность открытия Гермионы. И, в отличие от большинства, она знала, что для Гермионы это значит нечто особенное — Тео не раз всплывал в их беседах, особенно после бурного разрыва с Роном, когда Гермиона пыталась описать, чего именно ей не хватало в тех отношениях. Мадам Роулингс потребовалось время, чтобы осознать услышанное и взять себя в руки. — Я определённо понимаю, почему вам нужно было срочно встретиться, — мягко сказала она, вертя в руках брошюру Тео. Гермиона кивнула. — Годами я считала, что моя история с Тео так и останется вопросом без ответа. И я смирилась с этим. Но когда я увидела его в том баре — когда наши глаза встретились, — было такое чувство, будто не прошло ни дня. Я снова чувствовала себя семнадцатилетней, без памяти влюблённой в него. Это абсурд. Прошло тринадцать лет с тех пор, как у нас было хоть какое-то значимое общение. До сих пор хранить такие чувства… — Это не аномалия, Гермиона, — ответила мадам Роулингс. — Люди, оказавшие на нас значительное влияние в юности, часто сохраняют над нами власть даже спустя годы. Гермиона шмыгнула носом и фыркнула. — Возможно. Но сила моей реакции… Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Не помню, когда в последний раз кто-то так выбивал меня из колеи. Она помолчала, выдохнула невесёлый смешок. — Ну, кроме Томми Мэлоуна, но там были другие обстоятельства. С Тео я была трезва и жаждала его так, как не жаждала ничего годами. — Похоже, вы хотели бы проверить, возможна ли между вами связь, — заметила мадам Роулингс. В её голосе звучал сдержанный энтузиазм. Она давно беспокоилась о нежелании Гермионы встречаться, слова "перфекционизм" и "страх уязвимости и близости" стали частыми в их беседах. Мысль о том, что Гермиона может рассмотреть романтические отношения с человеком, которого знает неидеальным и который когда-то обнажил все её слабости, была для мадам Роулингс "прогрессом". Гермиона хотела всё отрицать, но напомнила себе, зачем она здесь. Чтобы исцелиться. А для этого нужна честность, даже в ущерб гордости. — Наверное, да. Но я боюсь, что всё неправильно поняла. Что, если я приду, а он разозлится? Или скажет, что я ему неинтересна? — У вас замечательная поддержка, Гермиона. — Да, — быстро согласилась она. — Но они не поймут. Если я рискну, а он снова меня отвергнет… Я вернусь развалиной из-за человека, с которым, по сути, провела пару часов и один раз пообедала. Я буду выглядеть безумной. Я не смогу объяснить им, что это не просто какой-то парень. Это был гениальный, честный, добрый, нежный человек, в которого тринадцать лет назад я влюби. — Она резко остановилась, слова, готовые сорваться, потрясли её. Гермиона, ты с ума сошла? Ты серьёзно собиралась сказать, что влюбилась в Тео в семнадцать лет? Мадам Роулингс, конечно, это не пропустила. Она приподняла бровь, склонила голову, её выражение стало мягким и серьёзным. — Я бы хотела, чтобы вы закончили фразу, Гермиона. — Нет, — усмехнулась Гермиона, отмахиваясь. — Я увлеклась. — Значит, вы не влюбились в Теодора Нотта в школе? — Нет, — твёрдо ответила Гермиона. — Боги, мы провели вместе — сколько, три месяца? И то по паре часов несколько раз в неделю. Нельзя влюбиться так быстро. Мадам Роулингс понимающе выдохнула. —Думаю, многие романтики поспорили бы с вами, Гермиона. — Это книги, поэзия, — парировала Гермиона. — Вымысел. — Не основанный на реальных историях? Думаете, сюжеты "Анны Карениной"— и "Любви во время холеры" — взялись из пустоты? — Маггловские романы, но одни из любимых у Гермионы, так что мадам Роулингс была с ними хорошо знакома. Гермиона вздохнула, закатив глаза. — Я к тому, что мы работали вместе в исключительно тяжёлое время — за год до войны. Мы знали, что она грядёт, и, несмотря на поразительное сходство, были по разные стороны баррикад. Это делало настоящие отношения невозможными. А что сводит с ума больше, чем то, чего нельзя иметь? Классический сюжет. Не враги-любовники, а что-то более щемящее. Ромео и Джульетта. Она вздохнула, продолжая. — Так что мне трудно сказать, чувствовала ли я это из-за чего-то глубокого между нами или просто потому, что всё вокруг было таким хаотичным, а он был моим безопасным, но мимолётным убежищем. Мадам Роулингс глубоко вздохнула, на лице отразилось нечто похожее на гордость. — Я не могу сказать вам, что делать, Гермиона. Но, думаю, вы должны себе и, возможно, ему позволить выяснить, что это было. — А если он отвергнет меня? Если разозлится, что я посмела ворваться в его жизнь без спроса не один, а два раза? Мерлин, я даже не спросила — у него может быть девушка, невеста… он может быть геем! Что, если это огромная ошибка, и я уйду оттуда униженной? — Мы это обсуждали, Гермиона, — мягко сказала мадам Роулингс. — Опирайтесь на друзей. — Моя реакция покажется им совершенно иррациональной, — глухо ответила Гермиона. — Они решат, что я сошла с ума. — Разве вы не обращались к друзьям, когда делали то, что считали иррациональным? — Гермиона метнула в неё усталый взгляд. Ты знаешь ответ. Ради этого я здесь. — И они отвернулись от вас? — Конечно нет, — ответила Гермиона. — Вот и ответ. Так что если вы пойдёте, а он отвернётся, и вам будет больно — пусть друзья станут вашей гаванью в шторм. И вы всегда можете назначить дополнительные сеансы. Мадам Роулингс помолчала. — Вы бы рассказали им о нём? Кто он на самом деле? — Нет! — выдохнула Гермиона. — Даже если он отвергнет вас? — Особенно если отвергнет. Если он не захочет больше меня видеть, будет больно. Но я уйду, потому что он ясно дал понять, что счастлив там, где он есть. Но если я расскажу друзьям… они никогда его не отпустят. Они вытащат его обратно в магический мир, хочет он того или нет. Они не смогут его забыть. Она помолчала. — Я не хочу этого для него, если он сам этого не хочет. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Он это заслужил. Мадам Роулингс посмотрела на неё задумчиво и осторожно. — Это очень похоже на — Не произносите. Мадам Роулингс усмехнулась. — Не буду. Наше время почти вышло. Она протянула брошюру обратно. — Я рядом, Гермиона. Дайте знать, что решите. И что бы вы ни выбрали, надеюсь, всё сложится. — Простите! — выдохнула Гермиона, подходя к столику на открытой террасе ресторанчика, где они с Пэнси и Дафной встречались на бранч раз в месяц — без Драко, Блейза и Эдриана. — Народ наконец вернулся с отпусков, улицы забиты. Я что-то пропустила? — Нет, дорогая, — усмехнулась Пэнси. — Мы только заказываем напитки. — Отлично, — сказала Гермиона, заметив официантку за спиной Дафны. — Мне "Мимозу", пожалуйста. И, наверное, вторую. Неделя была долгая. — Мне то же, — вставила Дафна. — Долгая неделя, потому что мысли постоянно возвращались к одному музыканту-магглу? — спросила Пэнси с лёгкой усмешкой, поигрывая бровями. Гермиона закатила глаза. Ну вот, быстрее, чем я думала. Поехали. Но разговор быстро сменился, когда официантка повернулась к Пэнси. — Мне ничего, — вежливо ответила Пэнси. — Кофе, пожалуйста. Без кофеина. Гермиона уставилась на неё. Пэнси не отказывалась от "Мимозы" или крепкого кофе. Хотя, если подумать, она давно не видела, чтобы Пэнси пила… — Пэнси! — взвизгнули Гермиона и Дафна одновременно, осознание ударило в них. — Да, — кивнула Пэнси, слёзы уже бежали по лицу. Три подруги обнялись, сжимая друг друга в объятиях. — Мы перешагнули рубеж в двенадцать недель, — вздохнула она, вытирая слёзы. — Ещё рано говорить, но… — Эмоции нахлынули, и она замолчала. Гермиона и Дафна гладили её по спине. Драко и Пэнси пытались годами. Сначала не получалось зачать. Потом зачатия не сохранялись. Гермиона привыкла к этим поздним звонкам по камину: — Грейнджер — и всё. Она сразу же прилетала и часто заставала Драко под дверью спальни со слезами на глазах. — Она зовёт только вас с Дафной, — шептал он, а Дафна с Блейзом появлялись минутами позже. Дафна и Гермиона оставались с Пэнси на всю ночь, и каждый раз это выматывало душу. Но больше всего Гермиону разрывало, когда она выходила в туалет и видела Драко, рыдающего в объятиях Блейза, такого же раздавленного, как и жена. Пэнси ни разу не доходила даже близко до двенадцати недель, и радость, которую Гермиона испытывала сейчас, могла сравниться разве что с назначением на пост Министра. — Уже знаете, мальчик или девочка? — взволнованно спросила Дафна. — Нет, — усмехнулась Пэнси, тепло улыбаясь. — До этого ещё несколько недель. Дафна в детях разбиралась слабо, давно решив, что не хочет их. В последние годы эта уверенность пошатнулась, но в любом случае — учиться растить детей прямо сейчас она не собиралась. Её сестра Астория вышла замуж за французского чистокровного вскоре после школы и быстро родила троих, удовлетворив родительскую жажду чистокровных наследников — по крайней мере, пока. Но это создавало напряжение в их с Блейзом отношениях — он очень хотел детей. В их истории бывали моменты, когда, несмотря на очевидную любовь, Гермиона сомневалась, выдержат ли они. И была искренне удивлена, когда после особенно бурного периода Блейз сделал предложение. Гермиона деликатно спросила его об этом как-то после ужина. Его ответ заставил даже её, скептически настроенную к отношениям, поверить в настоящую любовь. — Я хочу быть отцом, Грейнджер. Хочу этого так сильно, потому что у меня самого отца не было. И, несмотря на отсутствие примера, думаю, у меня бы получилось. А Дафна… скажи, разве она не была бы потрясающей матерью? Но она любит свою карьеру. И я люблю, что она любит её. И я бы был очень вовлечённым отцом, но основная ноша всегда ложится на женщину, правда? Тело, общественные ожидания и всё такое. Не говоря о том, что моя работа связана с разъездами, и я пока не готов от неё отказаться. Так что я понимаю. И уважаю её чувства. Надеюсь ли я, что она передумает? Абсолютно. Потому что мысль о том, что у нас не будет детей, причиняет боль. Но мысль о том, что её не будет в моей жизни, — невыносима. Иногда Гермиона не могла осознать, что эти глубокие, зрелые, чуткие, эмпатичные друзья когда-то были солдатами на службе у безумца, решившего устроить геноцид. — Имена уже придумали? — спросила Гермиона. — Ну, ты знаешь Драко и традицию Блэков с именами. Для мальчика мы склоняемся к Скорпиусу. Для девочки — Адара. — Прекрасные имена, — соврала Гермиона. Возможно, сказывалось маггловское воспитание, но даже после стольких лет в магическом мире некоторые имена местной аристократии её не впечатляли. — Само собой, на шампанское на твоём тридцатилетии я рассчитывать не могу, — сказала Пэнси, слёзы наконец высохли. — Обидно, потому что Драко раздобыл лучшее, что можно купить за деньги, — усмехнулась она, пока Гермиона закатывала глаза. — Я говорила, что необязательно, но он настоял. — Мерлин, Пэнс, я в основном пью вино за двенадцать фунтов из маггловского магазина за углом. Я ценю, но такая роскошь на мне просто пропадёт. — Знаю, — сказала Пэнси, протягивая руку через стол и накрывая ладонь Гермионы своей. — Но он любит тебя и не может иначе. Он хочет, чтобы этот день был особенным. Мы все этого хотим. Гермиона сдерживала слёзы, пока Дафна клала свою руку поверх их. — Ты точно не хочешь большего праздника? Это важная дата, Гермиона. Гермиона усмехнулась, вытирая глаза. — Большего? Кого ещё приглашать, Пэнс? — Ну, — начала Пэнси, убирая руку, когда принесли заказ, — ты иногда общаешься с Луной и Невиллом? И с некоторыми профессорами. И с коллегами. Можем устроить большой праздник. — Боги, звучит ужасно, — усмехнулась Гермиона, отпивая "Мимозу". — Нет. Спасибо, но я хочу только вас четверых и Эдриана. — А твой музыкант-маггл? — поддела Дафна. — Может, пригласим и его?— Гермиона прищурилась, но Дафна продолжила. — Ой, да ладно, Гермиона! Это первый парень, к которому ты проявила реальный интерес. Ты же понимала, что будут расспросы. — Наверное, — буркнула Гермиона, допивая "Мимозу". — Так есть планы снова его увидеть? — спросила Дафна, жестом подзывая официантку повторить. — Вообще-то, вчера мне позвонила по камину Ниам О’Доннелл — моя коллега из ирландского Министерства, завсегдатай того бара, — и сообщила, что у него вышли несколько композиций. И через неделю после моего дня рождения у него будет что-то вроде концерта. Так что я, наверное, думаю туда съездить. Лица Пэнси и Дафны засияли. — Да! — хором воскликнули они. — О, Гермиона, это так мило. Так романтично, — заметила Пэнси. Гермиона закатила глаза, протягивая брошюру. — Это романтично, только если он хочет меня там видеть, Пэнс. Он был… — она помолчала, подбирая слова. — То холоден, то горяч? Не знаю, чего от него ждать. — Есть только один способ узнать, — проницательно заметила Дафна. Она права, подумала Гермиона. — Ой, — мягко выдохнула Пэнси, — его зовут Теодор. Её пронзительный взгляд сжал грудь Гермионы, когда Пэнси нежно провела пальцем по брошюре. — Вот почему ты спрашивала о Тео на днях. — Спрашивала о Тео? — переспросила Дафна. — Да, — заговорщицки понизила голос Пэнси. — Похоже, наша Гермиона слегка сохла по Тео на шестом курсе, когда их поставили в пару на Защите. У Дафны отвисла челюсть. — По Тео? — выдохнула она. — Ой, да ладно, — парировала Гермиона, выхватывая брошюру и пряча в сумку. — Почему это так удивительно? Он был симпатичным! — Симпатичным — да, — ответила Дафна. — Но такой… долговязый. Тихий, серьёзный. Вечно в своих мыслях. — Но для Гермионы в этом есть смысл, правда? — заметила Пэнси. — Наверное, — усмехнулась Дафна. — Боги, Гермиона, он бы умер от счастья, если б знал, что ты к нему неровно дышишь—. Дафна перевела взгляд на Пэнси. — Тео всегда был нечитаем. Но если что и нельзя было не заметить, так это его оживление, когда он спорил с тобой в классе. Мерлин. Гермиона рассмеялась вместе с ними, но веселье быстро сменилось чем-то более печальным — обычная смена настроения при упоминании Тео. — В общем, Гермиона, — прервала их мысли Пэнси, — я думаю, тебе стоит поехать. Ты должна себе дать шанс это проверить. Каким бы невозможным или неудобным это сейчас ни казалось. Может, ничего и не выйдет. Может, это ошибка. А может, это лучшее решение в твоей жизни. В любом случае, мы с тобой. 19 сентября 2009 года Гермиона проснулась от нашествия сов — в основном от Пэнси, Дафны, Драко, Блейза и Эдриана, хотя она должна была увидеть их позже. Но были и совы от Луны, Невилла и Гарри, которые всё ещё поздравляли её с праздниками, а также от Чарли, директора МакГонагалл, профессора Слизнорта и коллег по Министерству, включая Кингсли, с которым у неё сложились близкие отношения наставника и ученицы. В остальном день шёл своим чередом. Она отправилась на работу через камин — первая в отделе, как обычно. Сварила кофе, села за стол, просматривая отчёты и резолюции, пока остальные подтягивались. — С днём рождения, начальница, — раздался голос Драко. Он стоял в дверях с огромным букетом цветов. — О, Драко, — усмехнулась она. — Они великолепны, спасибо. Она обняла его, чмокнув в щёку, пока он трансфигурировал пустую чашку в вазу. — Постарайся сегодня не перерабатывать, ладно? — посоветовал он, выходя. — Конечно, — улыбнулась она. — Закроешь дверь? Он рассмеялся и закатил глаза. — Ты невозможна, Грейнджер! — Здравствуйте, Гермиона! — в кабинет впорхнула её ассистентка. — С днём рождения! Круглая дата! — Она протянула открытку и сравнительно небольшой букет. — О, спасибо большое, Миранда, — тепло сказала Гермиона, принимая подарки. — Не нужно было. Миранда отмахнулась. — А теперь к менее праздничному, — продолжила она, вручая кипу папок с документами к предстоящим переговорам со Швецией. — О, Мерлин! Чуть не забыла, — сказала Миранда уже в дверях. Она вернулась и вытащила из-под папок маленький конверт. — Это пришло по маггловской почте — очень необычно. Мы почти никогда не получаем маггловскую почту, а за всё время, что я у вас работаю, не припомню ни одного письма. Наверное, от родственников? Гермиона склонила голову, глядя на конверт с любопытством и тревогой. У неё не осталось маггловских родственников — родители так и не оправились после того, как она стёрла им память перед войной, и, как и она, были единственными детьми. Она отогнала наваждение, чувствуя взгляд Миранды. — Эм, наверное, — соврала она, натянув улыбку. — Спасибо, Миранда. Когда Миранда закрыла дверь, Гермиона медленно взяла конверт, провела пальцами по надписи. Почерк был ей незнаком — элегантный, художественный, почти каллиграфический. Обратного адреса не было. Она нахмурилась, перевернула конверт и аккуратно вскрыла. Внутри лежала сложенная бумажка с таким же причудливым почерком. Гермиона прикрыла рот рукой, сдерживая радостный смешок. С днём рождения, Гермиона Грейнджер. Добро пожаловать в клуб тридцатилетних. С теплом, Т. Кэрнкросс И, не давая себе времени передумать, она связалась с Ниам по камину и сообщила, что спутница для похода на концерт Тео ей всё-таки понадобится. По просьбе Гермионы празднование дня рождения прошло в её квартире. Она предусмотрительно заказала еду — ничего такого роскошного, что устроили бы Пэнси с Драко или Дафна с Блейзом, но угощения хватило на все вкусы и диетические ограничения. И хотя она знала, что Драко принесёт несколько бутылок шампанского ценой, наверное, в половину её месячной аренды, а Блейз непременно явится с дорогим скотчем, Гермиона всё же прикупила несколько бутылок приличного (по её меркам) красного вина и пару упаковок пива — любимого её и Эдриана. Как и ожидалось, Пэнси и Драко прибыли первыми, причём Драко притащил с собой как минимум шесть бутылок шампанского. — Мерлин, Драко, ты же знаешь, что нас всего шестеро? И Пэнси пить не может! — Да брось, Грейнджер, — самодовольно улыбнулся он. — Оно же не испортится, пока мы не срежем фольгу. Что не выпьем — оставишь у себя на особый случай. Следующими подоспели Дафна и Блейз, а Эдриан — как всегда — явился с опозданием, с пустыми руками и с жалобами на блёклые постельные успехи своей последней пассии. — Итак, — начала Пэнси, когда все уселись за стол; в её глазах горел тот самый плутовской огонёк — верный признак того, что сейчас последует. — Ты решила насчёт Ирландии на следующей неделе? Стук приборов внезапно стих. Все взгляды устремились на Гермиону, а на лицах друзей расцвели предвкушающие ухмылки. — Эм, — осторожно протянула Гермиона, не поднимая глаз от тарелки. — Да. Повисла долгая пауза, которую нарушил Блейз: — Ой, да брось, Грейнджер, не темни. Едешь или нет? Она прикусила губу и подняла взгляд. — Еду. Едва слова слетели с губ, как друзья разразились радостными криками. — Тебе нужна поддержка, потому что… — начал Эдриан. — НЕТ! — гаркнул весь стол хором. — Сама лишаешься, — парировал Эдриан, опрокидывая в себя остатки шампанского. — Хотя, может, и нет. Зависит от того, как он выглядит. Может, я его себе заберу. Все закатили глаза. — Я, собственно, только сегодня решила, — продолжила Гермиона, доставая из кармана письмо. — Получила это от него сегодня по маггловской почте. Хороший знак, как думаете? Пэнси жадно выхватила письмо из рук Гермионы, Драко заглядывал через плечо. У Гермионы внезапно оборвалось сердце. Чёрт. Это почерк Тео. Драко узнает? Нет. Прошло столько лет. Он считает Тео мёртвым — мысль не придёт ему в голову сразу. И наверняка почерк изменился. Мой уж точно изменился. Но чёрт возьми, эта каллиграфическая манера так узнаваема. Она затаила дыхание, чувствуя, как лицо заливается краской. Но судьба улыбнулась ей: в глазах Драко не мелькнуло узнавания. Вместо этого он просто заметил: — Ты сказала ему, когда у тебя день рождения, и он запомнил? Да, хороший знак, Грейнджер. Он снова уткнулся в тарелку. — Да, единственный любовник, кому я шлю открытки на день рождения, — это Чарли—, — вставил Эдриан, снова наливая себе шампанского. — Не думаю, что это обнадёживающее сравнение, Пьюси, — отозвался Драко. — Почему? Он любимое мое увлечение, так что я совершаю сентиментальный жест, предназначенный только для него. Разве не комплимент? Стол снова дружно закатил глаза. — И он написал "с теплом"! — взволнованно затараторила Пэнси, показывая письмо Дафне. Та кивнула. Но сидевший рядом Блейз поморщился. — Я пишу с теплом — своей двоюродной бабушке Эдне. Дафна шлёпнула его. — Ну, это определённо лучше, чем "искренне", "с наилучшими пожеланиями" — или, Мерлин, "будь здорова". Она взяла письмо у Пэнси и вгляделась в него с непроницаемым выражением лица. Нет, подумала Гермиона. Дафна не та, кто узнает его почерк. Насколько Гермиона знала, из всей пятёрки Дафна была наименее близка с Тео. Но всё же Дафна была остра — от неё мало что ускользало. — Ты дала ему свой адрес? — спросила она, и на лице её отразилась смесь удивления и недоумения. О чёрт. Нет, вообще-то, оно пришло по маггловской почте в Министерство магии, потому что на самом деле я встречаюсь не с магглом — а с вашим "мёртвым" другом, который прекрасно знает, где я работаю и как со мной связаться. Сюрприз! — Э-э, да, — нерешительно ответила Гермиона, морщась, когда увидела, как лица друзей исказились недоумением и тревогой: обычно такая проницательная и осторожная Гермиона — и вдруг даёт домашний адрес почти незнакомцу. — Ну, я сказала, что хотела бы как-нибудь послушать его музыку, и он пообещал, что, если создаст что-то, чем будет гордиться, пришлёт мне. Их лица немного смягчились, но всё ещё выражали сомнение. — В конце концов, моя квартира защищена чарами, — объяснила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И он живёт в другой стране! — С натяжкой, — ответил Блейз, потягивая скотч. — Поосторожнее, — усмехнулся Драко. — Скажи такое ирландцу — и он отрежет тебе голову быстрее, чем ты поймёшь, что истекаешь кровью. — Всё равно, Гермиона, ты дала свой адрес постороннему. Мне это не нравится, — сказала Пэнси с любовью и тревогой в голосе. — Мерлин знает, ты, наверное, любого из нас победишь в дуэли, но всё же. Ты живёшь одна. Нужно быть осторожнее. — Знаю, знаю, — отмахнулась Гермиона. — Наверное, просто увлеклась. — Я поставлю дополнительные чары перед уходом, — сказал Драко. — Специально от магглов. Гермиона закатила глаза. — Совершенно необязательно, Драко. И совершенно бесполезно против него. — Как бы то ни было, — прервала их Дафна, протягивая руку через стол. — Это волнительно, Гермиона. Ты это заслужила. И мы все будем сидеть как на иголках в ожидании новостей. Перешли к вручению подарков. Гермиону это всегда смущало: друзья были так щедры и могли позволить себе гораздо больше, чем она когда-либо могла подарить им на дни рождения или праздники. От Блейза и Дафны она получила первое издание "Джейн Эйр", ещё одного своего любимого романа. А от Драко и Пэнси — перо, когда-то принадлежавшее Артемизии Лафкин, первой женщины-министра магии и основательнице Департамента международного магического сотрудничества. Мерлин, её друзья были воистину волшебными. И затем, конечно, настала очередь Эдриана. Хихикая, он вручил ей огромный подарочный пакет, доверху наполненный разными предметами. Она вытащила первый и с любопытством уставилась на него. — Эдриан, что это? — осторожно спросила она. — Это вибрирующее кольцо на член! — торжествующе объявил Эдриан, и комната взорвалась смехом и стонами. — И вот смотри, — он наклонился к Гермионе, — здесь есть специальная насадка для тебя, чтобы, когда твой музыкант-маггл…— Дальнейшее объяснение Эдриана перешло в серию утрированных и непристойных жестов, от которых Драко уронил голову на руку, а Блейз отхлебнул шампанского прямо из бутылки. — Ой, дай-ка взглянуть, — хихикнула Пэнси, всегда более раскованная в таких вопросах, чем Драко, который так и не смог до конца избавиться от чистокровных предрассудков, что секс — это нечто сокровенное, как на практике, так и в обсуждениях. Дафна склонилась к ней, и они вдвоём с восторгом принялись рассматривать устройство. — Эм, спасибо, Эдриан, — рассмеялась Гермиона. — Если не возражаешь, остальное я открою наедине. — Для того они и предназначены, Грейнджер, — подмигнул он, чмокнув её в щёку. В понедельник — за пять дней до отъезда в Голуэй — Гермиона нерешительно постучала в дверь кабинета Кингсли. — Войдите! — приветливо отозвался он. — Гермиона! — воскликнул он, вставая и обходя стол, чтобы обнять её. — Рад тебя видеть. Как прошёл день рождения? — О, чудесно. Спасибо, что спросили, Кингсли. — Отлично, отлично, — ответил он. — Ты это заслужила. Так что привело тебя ко мне? — Ну, — нервно начала Гермиона. — Я хотела спросить, не могли бы вы выдать мне портключ, чтобы вернуться в Голуэй в эту пятницу. Технически Гермиона могла сделать портключ сама, но Министерство этого не одобряло, предпочитая контролировать въезд и выезд этим способом. Так что, будучи законопослушной, Гермиона предпочла попросить разрешения, а не прощения. — Конечно, Гермиона, — просто ответил он. — По делам Министерства? — Э-э, нет, — виновато призналась Гермиона. — Ну, вообще-то, Кингсли, я… когда я была в Ирландии в августе по делам Министерства, я… я встретила одного человека. Она не решалась оторвать взгляд от своих туфель. — И, ну, он маггл, так что я не могу воспользоваться каминной сетью. Технически туда можно аппарировать, но я, очевидно, не хочу рисковать расщеплением. Так что… Она затаила дыхание в короткой повисшей паузе. — О, Гермиона, это замечательно. Конечно! Облегчение разлилось по венам. Но тут же сменилось неловкостью, когда Кингсли осторожно, смущаясь, задал следующий вопрос. — И когда, э-э, ну… когда бы ты хотела активировать обратный портключ? Мерлин, убейте меня. Кингсли был для Гермионы не просто наставником, а почти отцом — учитывая, что её собственный отец больше не знал о её существовании, а Артур Уизли давно исчез из её жизни (хотя всё ещё вежливо здоровался при случайных встречах в Министерстве). — Эм, — мысли Гермионы заметались. Она об этом не думала. Утром? Нет. Что, если он меня отвергнет? Я не хочу торчать там всю ночь. Лучше умереть от унижения в своей постели, спасибо. А если нет? Если он обрадуется и пригласит к себе выпить и… ну… Нет, нет, так тоже нельзя. Самоконтроль, Гермиона. — Думаю, около часа ночи было бы идеально, Кингсли. Скажем, в час? Мы идём на что-то вроде концерта, так что, возможно, задержимся, но я не… я не планирую оставаться в Ирландии на ночь. Прошу прощения, Кингсли, я пойду утоплюсь. — Хорошо, понял, — сказал Кингсли, выглядя таким же облегчённым, как и Гермиона, от того, что эта часть разговора позади. — Я распоряжусь, чтобы к среде его доставили в твой кабинет. Надеюсь, ты чудесно проведёшь время, Гермиона, — заключил он, усаживаясь обратно за стол. — И в будущем, Гермиона, если захочешь создавать собственные портключи, чтобы навещать этого человека, пожалуйста, не стесняйся. Я доверяю тебе пользоваться ими ответственно. Не нужно каждый раз приходить ко мне за разрешением—. Он одарил её сияющей улыбкой, когда она задержалась в дверях. — Спасибо, Кингсли. Я очень ценю это, — улыбнулась она в ответ, выходя. Мерлин, пожалуйста, пусть это не будет ошибкой, подумала она, мысленно приказывая следующим пяти дням пролететь быстрее.