Даже драконам нужны крылья

POV Драко

      — Забини, помоги его уложить! — резко скомандовал Теодор, едва закончив накладывать повязку, его голос был напряжённым, но властным. Он всё ещё держал меня под руку, не позволяя даже пошевелиться, пока я не окажусь в относительно безопасном положении.       Я рванулся, пытаясь отстраниться, несмотря на пронзающую боль.       — Я сам могу! — прохрипел я полушёпотом, мой голос был слабым, но ярость в нём звучала громко.       В этот момент в дверном проёме, словно призрак, появился Блейз Забини. Его глаза расширились от шока, когда он увидел моё бледное, осунувшееся лицо и окровавленную мантию. Он рванулся к нам.       — Какого чёрта?! Тео, что с ним?! Я думал, там небольшое повреждение! Ты же сказал… — его голос сорвался на крик, полный неприкрытого ужаса. Он схватил меня за другое плечо, пытаясь понять происходящее.       Теодор лишь угрюмо посмотрел на меня, затем на Блейза. В его взгляде промелькнуло сожаление, но он так ничего и не сказал.       — Это я его попросил, Блейз, — с трудом выдавил я, стараясь говорить спокойно, чтобы успокоить его. — Через день я уже буду в норме, главное, что всё получилось, остальное сейчас не так важно. Мелкие царапины.       — Драко, ты идиот?! — Блейз отпустил меня, его лицо исказилось от гнева, он был на грани истерики. — Нахрена было лезть в такое место одному? Ты чуть не сдох! Это не «мелкие царапины»!       — Вот из-за этого, — я, превозмогая боль, вынул из внутреннего кармана мантии небольшой, идеально гладкий камень, который пульсировал слабым, но заметным мерцанием. Он был холодным на ощупь, словно лёд, но внутри него чувствовалась колоссальная энергия.       — Что это? — Спросил Блейз, его гнев улетучился, сменившись недоумением. Он прищурился, пытаясь разглядеть камень в тусклом свете кабинета.       — Похоже на артефакт, причём очень древний, — проговорил Теодор, его голос был полон изумления.       — Это похоже на какой-то обычный камень, — выдал Блейз, всё ещё пытаясь осознать происходящее.       — Это Эссенция Древних, — произнёс я, и в моём голосе прозвучал триумф, заглушающий даже боль.       — Она существует? Серьёзно?! — вместе, почти в унисон, спросили Блейз и Тео, их голоса были полны нескрываемого изумления и шока.       Эссенция Древних была лишь легендой, мифом, чем-то из древних книг, и никто не верил, что она реально существует.       Но тут, словно в ответ на наши слова, раздался резкий, настойчивый стук в дверь кабинета. Он был слишком громким, слишком настойчивым для обычного стука.       Я привстал с дивана, который служил мне импровизированной кроватью, игнорируя протестующий стон в боку, и тут в кабинет, даже не дожидаясь ответа, ворвался запыхавшийся молодой Пожиратель Смерти, его лицо было бледным, а глаза полны ужаса.       — Мистер Малфой! Поступили данные о нахождении членов Ордена Феникса в Германии! — он буквально выпалил слова, задыхаясь. — По приказу Тёмного Лорда туда уже отправлен один отряд, но его не достаточно, судя по поступающим докладам! Мы ждём ваш приказ, чтобы отправить к ним на помощь ещё один отряд отсюда, из Германии!       Мой мозг мгновенно переключился на режим стратега. Личная боль ушла на второй план.       — Пусть готовятся, — отрезал я, мой голос звучал твёрдо и бескомпромиссно, как всегда, когда я отдавал приказы. — Скажи всем, что Блейз поведёт отряд. Он справится. Свободен.       Тот кивнул и, не теряя ни секунды, выскочил из комнаты, словно его подбросило. Мой бок пронзила новая волна боли, и я, больше не в силах держать себя, рухнул обратно на диван, тяжело дыша.       — Зелье закончилось, поэтому придётся тебе сиять не в моём обличии, — проговорил я, корчась от боли, которая накатывала волнами, накаляясь с каждым вдохом. Я чувствовал, как силы покидают меня.       — Я сейчас принесу зелье , чтобы заглушить боль! — сказал Тео, его голос был полон беспокойства, и он исчез с тихим хлопком аппарации, не дожидаясь моего ответа.       Я перевёл взгляд на Блейза, который всё ещё стоял, ошеломлённый всей этой информацией. В его глазах читалось непонимание, но я должен был сказать это. Должен был быть уверен.       — Помоги Грейнджер не сдохнуть, Забини, — произнёс я, и эти слова дались мне с трудом, словно каждое из них было пропитано ядом.       Блейз приподнял бровь, его губы растянулись в саркастической усмешке.       — Это будет сложно, Драко. Ты же знаешь, она вечно лезет туда, куда не надо, и спасает всех подряд. У неё талант к этому.       — Ты постарайся, — резко оборвал я его, чувствуя, как злость нарастает, смешиваясь с болью. — Просто не дай ей пострадать. Она… она должна быть в безопасности.       Глаза Блейза сузились, в них загорелся любопытный огонёк, словно он учуял что-то интересное, что-то, что ему определённо хотелось бы разгадать. Он медленно, почти насмешливо произнёс:       — Когда это Грейнджер стала такой важной для тебя, Малфой? Последний раз, когда я проверял, ты желал ей только худшего. Что, её бойцовские качества вдруг стали так ценны для тебя? Или что-то другое? Её мозги или её… хм… другие прелести вдруг стали слишком привлекательными?       Я отвернулся, чтобы он не видел, как ярость вспыхнула в моих глазах.       — Я буду скучать, если она сдохнет, — процедил я сквозь зубы, пытаясь придать своим словам максимально небрежный тон, но это прозвучало жалко, даже для меня. — Она ещё нам пригодится.       Блейз фыркнул, но в его глазах появилось что-то, похожее на понимание. Он кивнул, его улыбка стала более проницательной.       — Не очень убедительно, Драко, но я понял намёк. Ты будешь должен мне рассказать обо всём, когда это закончится. Каждую деталь, ясно? Без утайки.       — Тебя уже ждут, Забини, — сказал я, отмахиваясь от его требований. — Не переживай, Тео сейчас явится. Иди уже.       Блейз лишь усмехнулся, бросил на меня последний, многозначительный взгляд и вышел из комнаты, оставив меня наедине с пульсирующей болью и мыслями.

POV Гермиона

      «Эссенция Древних… Влияние…» Слова из переписки с Малфоем навязчиво крутились в голове. Слишком подозрительно. Совпадение? Я не верила в совпадения, особенно когда речь шла о Драко Малфое.       Я бесцельно шагала из угла в угол в небольшой, тесной комнате убежища, где мы ждали дальнейших указаний, словно запертая птица в клетке. Каждое движение было наполнено невысказанной тревогой, которая грызла меня изнутри, и нарастающим раздражением от собственной беспомощности. Напряжение последнего задания всё ещё дрожало в кончиках пальцев, словно разряд молнии, а ложь, которую я только что произнесла, тяжелым, грязным грузом лежала на душе, оставляя неприятный привкус во рту.       — Гермиона, прекрати ходить из угла в угол, ты сейчас протопчешь дыру в полу, — голос Джинни, мягкий и обеспокоенный, прозвучал из глубины комнаты, заставив меня вздрогнуть и вынырнуть из мрачных размышлений. Она сидела на старом, продавленном кресле, её рыжие волосы были растрёпаны, а глаза, обычно такие яркие, сейчас казались красными от усталости и недосыпа.       Я резко остановилась, повернулась к ней, и тут же решила сменить тему, чтобы не выдать себя, не рассказать о сомнениях, терзавших меня, о подозрениях, которые могли быть истолкованы как предательство:       — Понимаешь, Джинни, я не могу успокоиться. Эта миссия… всё как будто сговорились, они не сказали ни слова. Ни о том, кто пойдет, ни о том, почему часть команды останется ждать на улице, ни о реальных целях задания. Меня это бесит! Я думала, ты знаешь в чём дело, но, кажется, они нам не доверяют.       Джинни поднялась, подошла ко мне и положила руку на плечо, сжимая его в знак поддержки.       — С чего ты взяла, что не доверяют? Гермиона, ты ради Ордена отдала слишком многое, почти всю свою жизнь поставила на кон, столько раз рисковала всем, сражалась бок о бок с Гарри. Не думаю, что они могли всё это забыть или недооценить. Может, это просто меры предосторожности, о которых нам не положено знать? В конце концов, это война.       Я лишь горько усмехнулась, и эта усмешка исказила моё лицо.       — Я уже ни в чём не уверена, Джинни. Слишком много секретов, слишком много недомолвок. Мы постоянно чувствуем себя пешками в их большой игре, не зная всех правил.       Её взгляд стал серьёзным, и она осторожно, почти боясь спугнуть меня, спросила: —Что произошло на задании? Сириус только сказал, что артефакт не нашли. Он был крайне расстроен.       Я отвела глаза, пытаясь найти нужные слова, которые не выдадут моей лжи. Сердце сжалось от стыда, но я знала, что так нужно.       — Пожиратель Смерти до нас смог забрать артефакт. Он был там. Мы его видели.       — Есть предположения, кто это был? Может, кто-то из тех, кого мы видели на прошлых вылазках? Или это был кто-то новый? — настойчиво спросила Джинни, её голос был полон предвкушения новой информации, и я почувствовала, как её любопытство напряглось.       Я покачала головой, стараясь выглядеть максимально убедительно, чтобы не вызывать подозрений. Мне нужно было, чтобы она поверила.       — Нет, я даже глаз его толком не видела, Джинни. Всё произошло слишком быстро, в кромешной темноте. Просто мелькнула тёмная мантия, а потом вспышка портала, и он исчез. Он был слишком далеко, слишком быстро растворился в пространстве. Никаких опознавательных знаков. — И то верно, — протянула Джинни, похоже, поверив мне. Я почувствовала укол совести, словно игла пронзила моё сердце, но ложь была необходима. Нельзя было рисковать, распространяя информацию, которая могла подорвать и без того шаткое равновесие и вызвать ненужные подозрения в Малфое, а значит, и во мне.       Чтобы окончательно сменить тему и увести её от опасной грани, я вдруг решила спросить, переводя разговор на что-то более личное, но менее рискованное:       — Как у вас с Гарри?       Лицо Джинни озарилось нежной, чуть грустной улыбкой, и она посмотрела куда-то вдаль, словно видела его прямо сейчас, его улыбку, его усталые, но любящие глаза.       — Иногда мне кажется, Гермиона, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что всё это неправда, а лишь сон, который может оборваться в любой момент. Он так боится за нас всех, за себя… и за меня, это видно по его глазам. Я положила ей руку на плечо, сжимая её в знак поддержки, стараясь передать всю свою искренность.       — Вы оба заслуживаете быть счастливыми, Джинни. По-настоящему. Вы прошли через ад, вы выстояли, и теперь пришло время для вашего рая, для тишины и покоя, которого вы так лишены.       Она повернулась ко мне, её взгляд стал проницательным, глубоким, словно она видела меня насквозь, читая все невысказанные мысли в моей душе.       — А ты, Гермиона? Разве ты исключение? Разве ты не заслуживаешь счастья? Ты постоянно жертвуешь собой, отдаешь себя без остатка, забывая о себе. Ты измотана.       Я лишь слабо улыбнулась, и эта улыбка была полна горечи и усталости, которая въелась в каждую клеточку моего тела.       — Я счастлива, что вы рядом. Что вы в безопасности. Для меня этого достаточно. — Но я ведь не об этом говорю, — Джинни вздохнула, её голос стал мягче, сочувственнее, она явно не собиралась отступать.        Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки горят от стыда и невыносимого смущения, и не смогла подобрать слова.       — Я устала любить того, кому, видимо, это и не нужно, — произнесла я, и каждое слово было наполнено невыносимой, жгучей болью, которая пронзала меня насквозь. Это была изматывающая, бесконечная битва с самой собой, с чувствами, которые были неправильными, опасными, запретными. Быть рядом с ним означало постоянную борьбу, с его демонами и моими собственными предрассудками, с миром, который никогда не примет этого.       Джинни обняла меня, прижимая к себе крепко, словно пытаясь собрать мои разбитые частицы воедино.       — Может, ты ошибаешься, Гермиона, — прошептала она в мои волосы, её голос был полон нежности и надежды. — Возможно, ты не так видишь ситуацию. Иногда те, кто кажется сложным, просто скрывают свою уязвимость. Может быть, он боится этого так же, как и ты? Может быть, он чувствует то же самое, но не может этого показать?       Я покачала головой, отстраняясь от неё. Слишком глубоко это было. Слишком много слоёв лжи, тайн, боли.       — Есть вещи, Джинни, на которые нельзя просто закрыть глаза. Это сложно. Он сложный. Слишком сложный, чтобы быть простым ответом на мою боль. И я… я слишком устала сражаться с ветряными мельницами, пытаясь убедить себя, что есть шанс. Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. И чтобы я наконец перестала ждать того, чего никогда не будет.       Я отвернулась, чтобы Джинни не видела слёз, навернувшихся на глаза, которые я отчаянно пыталась сдержать. Мой мозг, обычно такой чёткий и логичный, сейчас был окутан туманом из боли и разочарования, из этих противоречивых чувств. Я слишком сильно привязалась к нему он тащит меня на дно, отнимая последние силы, которые так нужны были для борьбы.       Именно в этот мучительный момент, когда я погрузилась в водоворот своих мыслей, раздался оглушительный грохот, сотрясший всё убежище до основания. Снаружи послышались крики, звуки взрывов и скрежет металла, который разрывал тишину ночи.       — Что это? — Джинни встревоженно вскочила, её лицо было бледным, а глаза полны страха.       — Нападение, — прошептала я, чувствуя, как адреналин мгновенно проясняет сознание, вытесняя личную боль и все сомнения. Наши личные проблемы, наши сомнения и усталость должны были отойти на второй план. Опасность была здесь. Нам придётся снова сражаться. И снова рисковать всем, что у нас есть, чтобы выжить.