Silver Light

Ему снятся длинные пальцы в элегантных перстнях и кольцах, ловко завязывающие чëрные шелковистые волосы в небрежный хвост, пронзительные янтарно-медовые глаза с пушистыми ресницами, пухлые розовые губы, изогнутые в дразнящей улыбке. Он припадает к этим губам, как заблудший в пустыне странник к кувшину с водой, проводит языком по стройному ряду жемчужных зубов и проникает в жаркий влажный рот, проглатывая чужие стоны. Насытившись, он спускается поцелуями к молочной коже шеи с бордовыми соцветиями шрамов и вдруг чувствует на языке вкус крови. Алая жидкость стекает по ключицам, падает красным дождëм на белоснежную рубашку. — Спаси, — шепчет Сонхва сорванным голосом, роняя прозрачные слëзы. Сан прижимает ладони к ранам на тонкой шее, но кровь просачивается сквозь пальцы вместе с жизнью, угасающей в глазах. Сан просыпается с резким вдохом, пугая сидящего рядом Сонхва. — Всë хорошо? — спрашивает аниморф, обеспокоенно хмуря брови. — Ты что-то бормотал во сне. — Кошмар приснился, — взгляд Сана невольно задерживается на его шее — шрамы не кровоточат и выглядят почти зажившими. Если Сонхва и замечает это, то никак не комментирует, лишь мимолëтно касается его ладони в ободряющем жесте. — Сегодня в ночь пойдëм? — переводит тему оборотень, пролистывая блокнот, пополнившийся записями об их последних наблюдениях. Сан с радостью цепляется за возможность отвлечься и прикидывает в голове всë, что они успели узнать. Дневные патрули почти не изменились с момента побега Сонхва, а новых мистиков привозили ещё два раза в разное время и на разных машинах, так что выявить какую-то закономерность пока не получалось. — Да, давай, — наконец соглашается он, и аниморф слегка улыбается. — Ещё поспишь или пойдём завтракать? Мысль о том, что ему снова может присниться тот жуткий сон, отбивает всё желание закрывать глаза, так что парень поднимается с постели и скрывается в ванной комнате. Он вскидывает брови, когда встречается со своим отражением в зеркале. Зашуганный взгляд, покрасневшие от лопнувших капилляров белки, набежавшая тень под глазами, контрастирующая с бледностью кожи, прилипшие к взмокшему лбу волосы. Быстро сбросив одежду, Сан включает прохладную воду и встаëт под душ, надеясь, что это поможет смыть тревожные, словно липкая паутина, ощущения от кошмара. Встряхивая головой и дрожа от холода, как мокрая собака, он стирает с себя остатки сна махровым полотенцем, одевается и выходит в коридор, тут же улавливая аппетитный аромат панкейков. Ведомый запахом, он следует за ним на кухню и замирает на пороге, опираясь плечом о дверной косяк. У плиты стоит Сонхва. Его талию аккуратно обхватывают две тонкие ленты фартука, чуть сминая лëгкую хлопковую рубашку, и Сан стойко не опускает глаза ниже поясницы. Рукава рубашки закатаны до локтя, открывая вид на поцелованные солнцем предплечья. Длинные пальцы нетерпеливо барабанят по столешнице, пока наконец не хватаются за деревянную лопатку, перемещая подрумянившийся оладушек на тарелку к его пышным собратьям. Сонхва выкладывает последнюю порцию теста на раскалëнную сковородку и откидывает волосы с покрасневшего от жара плиты лица, обмахиваясь расстëгнутым воротником. Взгляд Сана скользит по шрамам на шее к то и дело мелькающим в просвете ткани ключицам и возвращается к чужому лицу. — Долго ты там стоять будешь? — не поворачиваясь к нему, спрашивает Сонхва чуть насмешливо — Сан видит, как дëргается уголок его губ. Было глупо надеяться, что его присутствие останется незамеченным, но Сан всë равно вздрагивает от неожиданности, пусть и пытается это скрыть. Хотя ноги по привычке очень хотят унести его подальше, он неторопливо подходит ближе, ловя на себе короткий заинтересованный взгляд. Поравнявшись с Сонхва, он бесцеремонно усаживается на столешницу, отодвигая грязную посуду в сторону, и забирает тарелку с панкейками себе на колени. Его щиколотка проскальзывает в сантиметрах от чужого бедра, когда он устраивается поудобнее. Завладев нераздельным вниманием удивлëнного аниморфа, он невозмутимо кусает оладушек и выгибает бровь, кивая в сторону сковородки. — У тебя ничего не горит? Сонхва непонимающе моргает, а потом чертыхается, торопливо переворачивая слегка почерневший панкейк. Сан прикусывает губу, сдерживая ухмылку — обжигающий стыд внутри перетекает в согревающее удовольствие от удавшейся шалости.

***

Они выходят из дома, когда небо окрашивается розово-оранжевыми всполохами заката, и уже знакомой дорогой добираются до леса. Пока не стемнело, они решают прогуляться вдоль забора в надежде найти какой-нибудь проход. Сан бредёт, погружённый в свои мысли, и приходит в себя, только когда Сонхва достаёт камеру. — Любишь фотографировать? — интересуется Сан, внезапно вспоминая про найденные им снимки. — Да, — Сонхва кивает, с энтузиазмом щëлкая окружающие их деревья. — Это расслабляет, и мне нравится находить красоту вокруг и сохранять её. — Ты поэтому меня сфоткал? — допытывается Сан, и аниморф загадочно улыбается, уклончиво замечая: — Извини, мне стоило спросить. — Да ничего, — машет рукой Сан и взволнованно отворачивается, не зная, что делать с информацией о том, что Сонхва может считать его красивым. — Хорошие получились фотки. Они замолкают, слушая шелест листвы и редкие трели птиц. Когда солнце совсем скрывается за горизонтом, Сонхва вдруг обнаруживает брешь в ограде. — Пошли? — шепчет он, неуверенно останавливаясь перед чернеющей дырой. Сан обходит его, пролезая первым, и внимательно оглядывается по сторонам, проверяя окрестности на наличие каких-либо ловушек. Только убедившись, что всё чисто, он подаёт Сонхва руку, помогая ему перелезть. Они осторожно подбираются к зданию, оставаясь на более-менее безопасном расстоянии, и располагаются в траве, доставая оборудование. — Романтично, да? Если не думать о причине, почему мы здесь, — усмехается Сан и откидывается на спину. Потемневшее небо подмигивает им бледными звёздами и улыбается тонким серпом луны, смеётся треском сверчков и вздыхает прохладным ночным ветром. Сонхва вздыхает ему в ответ и с сожалением берет бинокль. Освещение в тюрьме настолько скудное, что увидеть что-либо почти невозможно, и спустя несколько минут отчаянного всматривания в окна Сонхва надоедает портить зрение. — Отсюда ничего не разглядишь, — пыхтит он, откидывая бинокль в сторону. — Давай я подлечу и всё засниму? — Это слишком опасно, — возражает Сан, пряча дрожь в голосе — перед глазами всплывает образ залитой кровью шеи аниморфа и собственное бессилие. — Но сидеть здесь бесполезно. Так мы ничего не добьёмся, — настаивает Сонхва, вращая камешек в перстне, чтобы включить камеру. Сан берёт его за запястье, мягко останавливая. — Будь осторожен, — бросает он хмуро, понимая, что в его словах есть резон, но не может побороть плохое предчувствие. Сонхва кивает и, коротко сжав его пальцы на прощание, обращается совой. Сан провожает его чёрный силуэт встревоженным взглядом, пока он не становится неразличимым в ночи.

***

Стараясь слиться с тенями, Сонхва сначала направляется ко второму этажу, где, по его воспоминаниям, должны содержаться пленные. Освещение в этих коридорах работает хуже всего, но совиное зрение позволяет ему различить в полутьме запертых в камерах мистиков и бродящих мимо решёток дежурных. Он задерживается напротив каждого окна, пытаясь запечатлеть на видеозаписи их лица, и замечает Ëсана. Он сидит на полу с гордо выпрямленной спиной и мрачно провожает взглядом вышагивающих перед ним контрабандистов, но несмотря на внешнее спокойствие, первые признаки усталости уже начинают вырисовываться в его фигуре. «Держись, Ëсан-а, помощь скоро придёт», — безмолвно обещает Сонхва, жалея, что у него нет телепатических способностей, и спускается, чтобы изучить первый этаж. На этом этаже пленных не оказывается: здесь, по всей видимости, размещаются столовая, комнаты контрабандистов и медпункт. Одно окно, выходящее во внутренний двор, привлекает его внимание, выделяясь особенно ярким светом на фоне тёмных стен. Форточка приоткрыта, и до его слуха доносится негромкий разговор — Сонхва осторожно приземляется на металлический подоконник и вытягивает лапу со скрытой камерой, балансируя на одной ноге. — Транспорт готов? — спрашивает властный голос, от которого оборотню становится не по себе. — Да, начальник, в воскресенье утром подгонят три минивэна, должны влезть. — А корабль? — В порту будет ждать судно, хорошо бы успеть без задержек, они ждать не любят, — у Сонхва холодеет внутри: неужели пленников собираются продать так скоро? У них намного меньше времени, чем они думали. Он вытягивает шею, чтобы взглянуть на говорящих, но его лапа соскальзывает, скрежеща когтями по подоконнику, и контрабандисты вскидываются, реагируя на звук. Аниморф срывается с места, прячась в темноте, и устремляется обратно к напарнику, беспорядочно хлопая крыльями. Сан вскакивает на ноги, заметив взбудораженную сову, и чудом ловит скинутый ему в руки перстень с ценной информацией. — Меня заметили, — хватая ртом воздух, выпаливает Сонхва, едва вернувшись в человеческое обличие. — Понял. Уходим, — моментально реагирует Сан, закидывая оборудование в рюкзак. Они бесшумно пробираются по траве к лазу в заборе и снова оказываются в лесу, но не успевают пройти и пары торопливых шагов, как замирают на месте — несколько лучей от фонарей облизывают стволы деревьев недалеко от них и становятся всë ближе. Страх парализует тело Сонхва, не давая пошевелиться. Если их поймают, это будет конец всему. Они не только завалят миссию, но и не помогут пленным мистикам. Не спасут Ëсана. Сонхва снова окажется в заточении и на этот раз не сможет выбраться. Их переправят за границу и будут ставить опыты, пока они не потеряют связь с реальностью. Сан хватает его за руку и тащит за крупный пень, скрывая их из виду за мгновение до того, как луч проходится по месту, где они стояли ранее. Парень прикладывает палец к губам и делает демонстративный глубокий вдох и выдох, слегка сжимая его ладонь. Аниморф следует его примеру, пытаясь выровнять дыхание и успокоить бешено прыгающее внутри сердце. Контрабандисты проходят дальше, не замечая их. Сан выжидает пару минут, убеждаясь, что они не вернутся, и поворачивается к Сонхва с обеспокоенным выражением лица. — Ты в порядке? Готов идти? Сонхва последний раз выдыхает, несмело переплетая их пальцы, и медленно кивает. Они поднимаются с земли и направляются в противоположную от ушедших контрабандистов сторону. Деревья постепенно редеют, открывая вид на дорогу. Мимо них проезжает чëрная машина, и Сан едва успевает потянуть Сонхва на себя, вжимаясь в ствол ближайшего дерева, чтобы их не заметили. — Ты думаешь о том же, о чëм и я? — шепчет Сонхва рядом с ухом Сана, выглядывая из-за его плеча и провожая автомобиль встревоженным взглядом. Сан глотает вязкую слюну, изучая находящееся неприлично близко чужое лицо, и старается не вдыхать знакомый хвойный запах. «Вряд ли ты думаешь о том, как хочешь меня поцеловать», — пробивается внезапная мысль сквозь вызванную выбросом адреналина кашу в голове. — Сомневаюсь, что кто-то решил покататься тут в такое время суток, — кивает он вместо этого, игнорируя жар, исходящий от мест, где их тела соприкасаются. — Скорее всего, это контрабандисты, и едут они, похоже, в сторону жилых домов. Надо бы предупредить хозяйку. Предлагаю разделиться. — С ума сошëл? — вскидывается Сонхва, инстинктивно цепляясь за футболку парня, словно тот прямо сейчас сорвётся с места. — Мы не можем пойти туда вдвоём, потому что кто-то должен передать информацию в агентство, — рассуждает Сан, и аниморф не может не признать его правоту. — Ты иди к нашей машине и готовься к отъезду, а я проведаю хозяйку и сразу к тебе. Если меня не будет дольше пятнадцати минут, уезжай. — Но… — Хён, — Сан сжимает его плечи, заглядывая в упрямые глаза. Память услужливо подкидывает ему, как в этих глазах неумолимо тает жизнь. — Нам нельзя рисковать.

***

Двор встречает его тишиной. На крыльце спокойно мерцает уличная лампа, вокруг которой танцуют мотыльки. Ночные цветы приветственно склоняют тяжëлые головы, красуясь на клумбах. На кухне горит свет, и Сан, включив скрытую камеру в часах, с опаской следует туда. Старушка сидит за столом, безмятежно попивая чай, и удивлённо вскидывает брови, завидев парня. — Вы только пришли? Я думала, вы уже дома. — Аджумони, хорошо, что вы ещё не спите, — переходит к делу Сан, быстро осмотрев улицу и задëрнув занавески. — Вам лучше сегодня переночевать в магазине. — Куда же я пойду в такую темень? — охает женщина, отставляя кружку в сторону. — Я вас провожу. Прошу прощения за неудобства, — Сан склоняется в глубоком поклоне и поясняет: — Плохие люди могут прийти сюда в поисках нас. Оставаться здесь небезопасно. Соберите всё необходимое, я подожду вас снаружи. Не оставляя женщине выбора, он выходит в коридор и замирает. Входная дверь приоткрыта, и он почти уверен, что закрывал её. Краем глаза он замечает движение слева и чудом уворачивается от удара деревянной битой. — Неплохо, — хмыкает контрабандист, лениво хлопая кончиком биты по ладони. Сан хмурится в ответ, надеясь, что у женщины хватит благоразумия остаться на кухне. Мужчина делает ещё один замах, и Сан отпрыгивает в сторону, задевая бедром комод. Мысленно извиняясь перед хозяйкой, он хватает стоявшую там вазу и разбивает её о голову противника. Не успевает он перевести дух, как на него из тени набрасываются ещё двое бандитов, заламывая ему руки. — Слишком бойкая птичка, — рычит первый контрабандист, утирая кровь с лица. — Надо её усмирить. Сан бы рассмеялся от абсурдности ситуации — похоже его перепутали с Сонхва, — но вокруг его шеи защëлкивается ошейник, а в бок впивается острая игла. Парень пинает одного из противников в колено, и тот роняет шприц, не сумев ввести препарат до конца, но часть дозы всё же попадает ему в организм, и это лишь вопрос времени, когда она подействует. — Уже не такой резвый, да? — первый контрабандист, почувствовав превосходство, тыкает Сана битой в грудь и, слегка пошатываясь, направляется к выходу. Бандиты толкают Сана, чтобы он шёл следом, но он упирается пятками в пол и дёргает руками, пытаясь вырваться. Со стороны крыльца слышится грохот. Спустя пару мгновений дверь распахивается настежь, и на пороге встаёт тёмная фигура, лицо которой невозможно рассмотреть из-за света, идущего со спины. Оставшиеся контрабандисты неуверенно переглядываются, а сердце Сана взволнованно пропускает удар, когда фигура холодно чеканит: — Не смейте трогать моего напарника. — Слышь, отвали по-хорошему, — тянет мужчина слева, однако не торопится действовать, по-прежнему удерживая запястье Сана за спиной. Сонхва вскидывает пистолет и без колебаний стреляет, попадая ему дротиком в шею, и тот, вскрикнув, на секунду ослабляет хватку. Сан пользуется этим моментом, чтобы освободиться, но второй контрабандист меняет тактику и берёт его в удушающий захват. Сонхва, замечая, что первый бандит оправился от шока, подбегает к нему и с воинственным кличем обрушивает ему на голову дубинку, вырубая. Сан наступает своему противнику на ногу, а затем повторяет приём, который показывал на тренировке аниморфу, сваливая оппонента на пол, и, собрав последние силы, ударяет его локтем в лицо, лишая сознания. Выдохшись, он начинает крениться вбок, но Сонхва подхватывает его за талию, не давая упасть. — Эй, ты как? — взволнованно спрашивает аниморф, ощупывая его на предмет ранений. — Это было так сексуально, — Сан пьяно улыбается. Суматошно стучащая в ушах кровь заглушает все звуки, и чужие прикосновения обжигают кожу даже сквозь одежду. Его мышцы наливаются тяжестью, а глаза то и дело норовят закрыться под действием транквилизаторов, но он усилием воли заставляет себя держать их открытыми. — То, как ты появился. Мой спаситель. — Ты не в себе, — горько произносит Сонхва, помогая ему выйти на улицу, и осторожно обходит валяющееся рядом с расколотым глиняным горшком бессознательное тело контрабандиста с битой. Свежий ночной воздух немного отрезвляет, и Сан пытается собрать разбегающиеся мысли в кучу. Он упрямо останавливается, чересчур сильно мотая головой. — Я знаю, что говорю, — невнятно бормочет Сан еле ворочающимся языком и тычет в аниморфа пальцем. — Пак Сонхва! Ты меня не слушаешь. — Я тебя слушаю, — тихо возражает Сонхва и вздыхает. — Пойдëм, детка, до машины недалеко. — Я тебе говорил не лезть, — возмущается Сан, с трудом переставляя ноги. — А ты всë равно пришёл. Не бросил меня… — Как же я могу тебя бросить, — успокаивающе проговаривает аниморф, усаживая его на пассажирское сиденье. Сан хватает его за руку, не давая отстраниться, и целует в центр ладони. — Хорошо. Не бросай меня, — шепчет он и окончательно поддается транквилизаторам, проваливаясь в сон. Сонхва подносит дрожащую ладонь к своим губам, прикрывая глаза, и, прерывисто выдыхая, садится за руль, пытаясь успокоить трепещущее сердце.