Эпигоны

      Ладно, памперс для взрослых, который приходилось носить в больнице, был не самой страшной вещью в жизни Хана. То, что пугало куда больше — Минхо, запомнивший график приема его лекарств и сейчас стоящий над душой со стаканом воды, ожидая, пока Хан примет таблетки.       — Тебе не нужно в морг? — Хан поерзал на диване, который ребята притащили в оборудованную для него кабинет, и подтянул плед повыше.       К слову, Хан почти прослезился, когда увидел, где ему предстоит жить в ближайшее время. Все те дни, пока Хан был в больнице, навещающая его команда притворялась глухой, когда Хан упоминал, что после выписки ему нужно заехать домой, перечисляя все те вещи, которые будут необходимы. Хан ожидал холодный кабинет, пустой офис по соседству с кабинетом Криса, который ему нужно будет превратить в более-мнее уютное жилище, а увидел… Диван, небольшой холодильник (Хан все еще был в шоке, что его временно пожертвовал Минхо), любимые пледы, плюшевые единороги и его домашний комп. Даже провода были аккуратно стянуты жгутами и уложены так, чтобы Хан, еле передвигающийся, о них не запинался.       Ребята перенесли все, что упоминал в разговорах Хан, не давая ему возможности оказаться дома, зная, что Хан меньше всего хочет оказаться около своей квартиры, хоть там и отмыли его кровь с лестничной площадки.       И вот сейчас, Хан, имея на руках костыли, огромный список лекарств и рекомендаций по диете, сидел в своей временной комнате, а над его душой стоял Минхо как чертов собиратель уставших душ и ждал, пока Хан выпьет лекарство.       — Быстрее, — поторопил Минхо, пихая в Хана таблетки.       Хан закашлялся от такой нежной заботы и протянул руку, в которую Минхо впихнул стакан, позволяя запить лекарство. Хану было неловко.       — Минхо, — Хан покусал нижнюю губу, не в силах поднять взгляд, — я сам справлюсь.       Минхо хмыкнул, не двигаясь с места.       — И когда тебе пить следующее лекарство?       Хан сглотнул. Назначения врача лежали где-то… на столе, да. Точно где-то там, под небольшой микроволновкой, которую принес ему Ян. Хану необходимы были чертовы супы, которые должны разогнать его пищеварение, а максимумом по готовке у него была яичница или пельмени. Хан вообще планировал питаться доставкой (как делал всегда), но Ян прервал его на полуслове, загружая холодильник контейнерами с едой. И посмотрел на него, на врага народа, когда Хан попытался узнать, сколько должен за продукты.       Хан поежился, ощущая сканирующий его макушку взгляд.       — Ну? — поторопил Минхо.       — Через час? — попробовал Хан, поднимая наконец взгляд. — Или два.       Минхо на это закатил глаза.       —  Через час тебе нужно поесть. А еще через тридцать минут после еды принять новый антибиотик, после которого выпить бифидобактерии.       Хан глубоко вздохнул, сдаваясь.       — Ладно, хорошо. Я понял, через час ты придешь, чтобы снова попытаться выбить мне зубы стаканом, а потом влить в меня адски вонючие жидкие бифидобактерии. Ты вообще пробовал их? Они похожи на плавленое дерьмо, потому что…       — Заткнись, Хан, бога ради, — Минхо отошел к столу, безошибочно находя на нем нужные коробочки с лекарствами и перебирая так, будто и правда был лечащим врачом Хана.       Видеть его рядом с собой было странно. Хан вообще не понимал, почему Минхо так себя ведет. Пока он был в больнице, Минхо даже навещал его — правда они не разговаривали. Минхо приходил в отведенные для посещения часы, садился около кровати и либо слушал подкасты в наушниках, либо читал книги. Хан в это время делал вид, что дремлет, пытаясь не смотреть на Минхо украдкой. Когда появлялась медсестра, сообщая, что время посещения закончено, Минхо также молча поднимался и выходил, оставляя Хана недоумевать и паниковать, придумывая себе версии одна хлеще другой.       Может, Минхо ждет, пока Хан отъедет? Поэтому и холодильником поделился. Так сказать, скрасить последние перед смертью дни. Хан, вспоминая, что его все-таки выписывают, одергивал сам себя и совершенно не знал, что и думать. За время, прошедшее с покушения, он контактировал с Минхо больше, чем за два года работы бок о бок.       Это пугало. Хан все-таки, даже несмотря на Питера-Акмаля, решил отстать от Минхо и попытаться его забыть. В конце концов, кроме свиданий в его распоряжении были компьютерные игры, которые неплохо отвлекали и давали возможность поменьше вариться в собственных мыслях. Но Минхо, то и дело появляющийся рядом, этому совершенно не помогал. А Хан понятия не имел, как с ним об этом поговорить.       В дверь его комнаты заглянул Феликс, избавляя от неловкости и тупого сверления спины Минхо, который все еще раскладывал лекарства на столе в каком-то только ему понятном порядке. Радовало, что был уже поздний вечер и после последнего приема лекарств Минхо уедет домой, а Хан попробует поспать, не рискуя быть разбуженным среди ночи. Прием следующих лекарств только утром.       — Хани, — Феликс зашел внутрь, — ты хотел помыться. Душевые свободны, там сейчас никого. Так что подъем.       Хан поморщился, но кивнул. Повязку нельзя было мочить, и мытье головы превращалось в настоящий квест, особенно с учетом того, что Хан не мог долго стоять. Костыли натирали подмышки, голова кружилась, и Хан мог упасть, разбив себе голову на кафеле душевых. Ему все еще было неловко просить коллег помочь, потому что одно дело, когда ему помогала медсестра, и совсем другое — раздеваться перед тем, с кем работаешь и дружишь. Но если Хан и мог кому-то довериться, то это Феликс, потому что вонять еще более неловко, чем снимать перед Феликсом трусы.       Хан со вздохом откинул плед и протянул вперед руки.       Феликс тут же подал ему костыли, стоя рядом на случай, если Хан начнет заваливаться, не удержав равновесие. Краем глаза Хан увидел, что Минхо напрягся, будто тоже хотел поддержать, но заставил себя остаться на месте.       — Тебе подогнать форму медсестры? — Феликс стрельнул в сторону Минхо глазами, тут же прячась под козырьком кепки. — Могу прошерстить секс-шопы. Уверен, тебе пойдет.       Минхо повел плечами и прищурился.       — Только в обмен на кляп. Я приду через час, — добавил он и вышел, оставляя после себя легкий сквозняк и полный сумбур в голове у Хана.       — Честно, Феликс, — Хан с кряхтеньем перехватил костыли, — что он задумал? Ты же прочитал его? Скажи, мне готовиться к худшему?       Феликс хохотнул, придержав ему дверь.       — У Минхо происходит переосмысление картины мира. Забей.       Хан покосился на Феликса и поковылял к лестнице, надеясь, что получится спуститься без лишних стонов и позорных падений. Феликс положил ладонь ему на спину, давая понять, что рядом и подхватит в случае чего.       В вечернем сумраке за окном яркий свет оупенспейса резал глаза. Хан не включал в своем кабинете свет, довольствуясь лава-лампой, которую принесли у него из дома, и теперь жмурился, пытаясь привыкнуть к вырвиглазному освещению. Джин поднялся из-за своего рабочего стола, махнув ему рукой, а потом подошел к лестнице и улыбнулся.       — Я поймаю тебя, если начнешь падать. Не переживай.       — Надеюсь, спуститься все-таки получится. Мне же нужно как-то привыкать находиться в одиночестве, — Хан поморщился, делая первый шаг вниз.       Рана доставляла куда меньше боли, чем раньше. Хан скорее ощущал болезненное натяжение в районе швов и ему иррационально казалось, что от любого движения они разойдутся, хотя врач заверил в обратном. Прошло все-таки достаточно времени, чтобы ткани успели хорошо затянуться. Да и одного его оставляли редко. К Хану часто заходил Кристофер, принося свой ноутбук и работая за столом, где Хан обычно ел. Он даже находил для Хана работу, чтобы тот не скучал и не ощущал себя беспомощным. Вечерами Ян приводил Лилу. Она делала уроки, тормоша Хана и прося помочь то с математикой, то с литературой, ради домашек по которой приходилось подключать ИИ-ботов, потому что Хан, ну… не был силен в гуманитарных науках. Джин и Феликс были рядом, готовые посодействовать с чем угодно. Они помогали перестилать белье на диване, приносили свежие вещи из квартиры Хана и увозили грязные в прачечную. Хан вообще не понимал, как расплатится за их доброту.       — Через недельку можно будет снять повязку, — отметил Феликс, помогая Хану доковылять до лифтов, — кайфанешь в душе со всей силы.       Хан улыбнулся и благодарно оперся на подставленное Феликсом плечо.       — А пока тебе придется созерцать мою голую задницу и подрабатывать парикмахером, — грустно усмехнулся он.       Феликс фыркнул.       — Если я достану Кристофера и он меня уволит, пойду в барбер-шоп.       — Так тебе бабушка и разрешила, — Хан рассмеялся, когда Феликс ткнул его пальцем в щеку.       — Давай-ка вот без угроз. А то уроню тебя, немощного, в душе. 

***

      — На самом деле мой вопрос будет очень простым, — озвучил Джин, обращаясь к пришедшим на экскурсию студентам. Они расселись в зале презентаций, завороженно глядя на выступающего в роли лектора Джина, который должен был пообщаться с ребятами, собирающимися связать свою жизнь с криминалистикой и криминальной психологией в будущем, ответить на их вопросы и дать интересные кейсы, чтобы экскурсия не превратилась в нудный поток бюрократической информации.       Джин оглядел двадцать ребят и проговорил уверенным тоном:       — Слышали про «Колумбайн», верно?       Студенты, которые еще десять минут назад застенчиво мялись у входа в зал, постепенно начинали отмирать, самые смелые не просто кивнули, а вслух ответили «Да».       — Считаю кейс «Колумбайна» одним из своих любимых. Как вы думаете, какими были стрелки? Почему они совершили нападение на школу и выбирали тех или иных жертв?       Один парнишка поднял руку, а Хан тем временем вывел на экран фотографии Эрика Харриса и Дилана Клиболда — старшеклассников, совершивших массовую стрельбу посреди белого дня в девяносто девятом году. После этой истории по Америке (и не только) прокатилась волна появления подобных несовершеннолетних субъектов.       — Хоро-о-ош, — протянул Феликс, сидящий за столом рядом с Ханом у края презентационной сцены. Он прищурился, глядя на Джина из-под козырька, и на губах заиграла довольная улыбка. — Классную тему выбрал.       — Ты о чем? — не понял Хан. Он среди окружающих профайлеров порой ощущал себя белой вороной, потому что не учился на криминалиста и почти ничего не смыслил в психологи и психиатрии, а основных субъектов и истории их преступлений узнавал через подкасты.       — Этот кейс Уолш любил, он мне его тоже рассказывал, — ответил Феликс, с трудом отведя взгляд от Джина.       Тот как раз указал на студента, просящегося дать ответ.       — Ну, — парень неуверенно пожал плечами, — их вроде буллили, и они решили расквитаться с обидчиками.       Остальные загалдели, подтверждая его ответ.       Джин мягко улыбнулся, кивнув.       — Верно, именно по этим причинам после «Колумбайна» было совершенно несколько подобных инцидентов в других школах. Интересно, что идею о том, что травмированный нападками обидчиков школьник может постоять за себя с оружием в руках, дали вовсе не Эрик Харрис и Дилан Клиболд собственным примером, а… журналисты. Они поспешили с выводами и дали в новостях неверную информацию, которая плотно засела в умах мирных граждан, хотя ни Эрик, ни Дилан не были подвержены школьному буллингу. Наоборот, они расстреливали не обидчиков, а друзей и знакомых, со многими из которых поддерживали отношения. Дело в том, — проговорил Джин, когда Хан вывел на экран данные по психологии стрелков, — что общий психологический портрет стрелка практически не связан с унижениями или давлением. В большей степени это всегда психопат или социопат с манией величия и ярко-выраженными нарциссическими чертами, а также с желанием подавлять и доминировать. Собственно, именно таким парнем и был Эрик Харрис. Но, когда СМИ массово начали транслировать историю о его травле, а стрельбу в «Колумбайне» преподносить как ответ обидчикам, это поселило в умах юных школьников, таящих обиду на одноклассников, что стрельба — это выход из ситуации.       Хан вскинул брови, потому что, как и студенты, сидящие перед Джином, был уверен, что скулшутинг всегда связан с буллингом.       — То есть психологический портрет стрелка сменился? — удивленно переспросила одна из девушек. — Ведь последовавшие примеру Эрика и Дилана ребята были все-таки жертвами травли.       — Можно сказать и так, — согласился Джин с улыбкой. — Теперь мы не можем полагаться только на эти данные, — указал он на список характеристик, присущих стрелкам, показанный на экране, а потом Хан вывел новый слайд, — после этого резонансного дела у нас появился еще один психологический портрет, где униженные подростки все-таки берут в руки оружие. Ирония в том, что этого не случилось бы, не начни СМИ рассказывать сказки, что Эрик и Дилан были забитыми, униженными школьниками. Все было в точности наоборот, они и сами занимались буллингом в свое время, пусть и не ярко выраженным.       Хан был рад, что вызвался помочь Джину с проведением презентации для студентов. Ему становилось скучно быть запертым в четырех стенах штаба. Хан нет-нет да и начинал задумываться над тем, чтобы начать ходить в тренажерный зал. Если бы не затягивающаяся дырка на пузе, конечно же. Когда студенты начали поднимать руки и заинтересованно задавать вопросы, Хан потянулся, чтобы размять спину, и развернулся к Феликсу. Тот перестал таращиться на выступающего Джина и сидел, скролля что-то в телефоне. Хан вытянул шею, с удивлением заметив… профили в дэйтинге. Профили парней в дэйтинге.       Ну, для начала, Хан не припомнил, чтобы они с Феликсом обсуждали его предпочтения, но Феликс определенно не просматривал девушек. Наверное, в этом не было ничего такого, просто Хан… не размышлял об этом в принципе?       Впрочем, удивило его другое.       — Не хочу показаться параноиком, но мой личный опыт, — Хан указал на свой живот, — подсказывает, что дэйтинги — это хреновая идея, чувак. Зачем ты зарегался там?       Феликс вскинул взгляд и печально улыбнулся, но, кажется, не обиделся, что Хан сунул нос не в свое дело и не в свой мобильник. Феликс поджал губы, покосился в сторону сцены на Джина, а потом признался:       — Я просто хочу отвлечься. Поверь, я учитываю твой личный опыт. Малайцы у меня в черном списке.       Хан нервно хохотнул, потому что не осуждал Феликса за предвзятость в сложившейся ситуации. Они так и не сдвинулись в расследовании касательно заказчиков Питера. Точнее, все понимали, что дело в отце Хана, который затаил обиду на слитые данные по их группировке и бизнесу, но так и не было понимания, откуда ждать нового нападения и ждать ли вообще.       — Ты же в курсе, что даже если назначишь свидание, — напомнил Хан Феликсу, — то не сможешь пойти на него без Джина? Вам же запрещено передвигаться отдельно ради безопасности. Странно будет, если вы припретесь на свиданку вдвоем, — Хан хохотнул и кивнул в сторону сцены. — Ты посмотри на него. По Ворчуну видно, что он специальный агент. Нет, серьезно, Феликс, вы придете в ресторан, и бедный парень решит, что его сейчас арестуют.       Феликс прыснул и сдержался, чтобы не рассмеяться, а потом согласился. По Джину было видно, что он работает в органах, особенно, когда пытался выглядеть взрослее и запаковывал себя в классические костюмы с галстуками, да еще и зализывал волосы назад. Мафиози, ей богу.       Феликс длинно вздохнул и вернулся к свапанью, чем заставил Хана недоуменно нахмуриться — слишком уж быстро переменилось его настроение в сторону непривычной меланхолии.       — Что не так?       — Проблема в том, Хани, — ответил Феликс спокойно, но очень тихо, чтобы разговор точно остался между ними. Хан на секунду отвлекся и переключил для Джина следующий нужный слайд, — что единственный человек, с которым я и хочу оказаться на свидании, это и есть Джин.       — А, ясно, — Хан кивнул и снова кликнул по презентации.       Мозгу потребовалось восемь секунд, чтобы осмыслить услышанное, после чего Хан развернулся к Феликсу, вытаращив глаза.       — Погоди, так ты…       — Ага, — скудно кивнул Феликс, скучающе подперев голову кулаком.       — То есть ты… ну, в Джина?..       — Да.       — Вот прям как я?       — Да.       — …не в Джина, а в Минхо, конечно же.       — Да, Хан, ты с первого раза все правильно понял, можешь не уточнять детали. Слайд, — напомнил он, хотя непонятно, как вообще заметил смену темы в рассказе Джина, учитывая, что сидел, уставившись на профили мужиков в приложении.       Хан поспешно выполнил свою часть работы и снова шокировано уставился на Феликса. Так ему нравится Джин? Все это время, пока они работали вместе, Феликс симпатизировал ему?       В голове не укладывалось.       — Так а почему ты просто не… — он не стал договаривать, вместо этого пантомимой показав на самого Феликса, на Джина и изобразил что-то руками, отдаленно напоминающее не то сердечко, не то неприличный жест обозначения секса, из-за чего сам же смутился и сунул руки под стол.       Феликс устало повел плечом.       — Я понятия не имею, как Джин ко мне относится, учитывая, что он по жизни прилипчивый и тактильный человек, который зовет «малышами» всех, кто младше него и кому, по его мнению, надо периодически менять памперсы.       Хан обиженно надулся.       В конце концов, Джин и его малышом называл, но Хан не писал под себя. С тех пор, как ему разрешили вставать и ходить в туалет самостоятельно после извлечения пули, конечно же.       Хан мотнул головой, сбрасывая дурацкие мысли и возвращая их к проблеме Феликса. Ему казалось, что из сложившейся ситуации есть один-единственный логичный выход.       — Наверное, это не слишком честно, но ты мог бы считать его?       Феликс согласился:       — Я пытался. Но я начинаю лажать каждый долбанный раз.       Он так спокойно говорил о своей неразделенной влюбленности, словно собирался смириться. У Хана от этого неприятно саднило в грудной клетке. Он сам наделал жутких глупостей, желая вытравить Минхо из сердца и затаив на него обиду, не хотелось, чтобы и Феликс пострадал из-за подобных решений.       — Почему? — тихо и грустно спросил Хан.       Феликс отвлекся от телефона, отложив его в сторону, и поглядел на Джина. Хан проследил за его взглядом — цепким и внимательным, читающим прямо сейчас. Джин, почувствовав, что на него пялятся, обернулся на мгновение и подмигнул им, нежно улыбнувшись и возвращаясь к презентации.       — Когда я взаимодействую с Джином или нахожусь рядом с ним, — сказал Феликс, укладывая подбородок на сложенные на столе руки, — все, что я испытываю — это собственная влюбленность, симпатия, желание прикасаться, оказаться рядом в одной кровати поскорее, чтобы он снова придавил меня всем весом. Я чувствую возбуждение и даже ощущение, что веду себя, как идиот и пубертатный подросток. Понимаешь, я не могу прочесть его, но из-за близости сам начинаю волноваться и стыдиться этого так сильно, что теряю концентрацию. У меня сердце начинает нездорово быстро колотиться, ты не представляешь, чего мне стоит оставаться беспристрастным и спокойным. Я все еще могу периодами угадывать его настроение, если наблюдаю издалека и не выхватываю контекст, но стоит оказаться лицом к лицу и… и все. Мои радары отказываются читать Джина, лучше вообще держаться от него подальше, поэтому я пытаюсь сублимировать и пообщаться с кем-нибудь в Гриндере, — он сел ровно и покрутил телефон в руке, демонстрируя Хану профиль рандомного парня.       Хан с приоткрытым ртом попытался переварить информацию.       — Погоди, как-то ты чересчур буднично решил сообщить мне, что вы с Джином спите вместе.       Феликс фыркнул.       — Потому что мы так и не забрали мои БДСМ-приблуды из дома.       Лучше произнесенной фразой он не сделал.       Хану даже ответить на это был нечего, но, к счастью, Феликс заметил его замешательство и обреченно махнул ладонью.       — Не бери в голову. Это нечестно с моей стороны, но я не могу отказать себе в желании спать с ним рядом. У меня крышу сносит от него. Это скоро закончится. Все это дело с твоей семьей, я имею ввиду. Мы разъедемся, и я больше никогда не смогу этого испытать. Джин был со мной честен, признавшись в ориентации, а я трусливый сопляк, который им пользуется. Вот и все.       Хану вдруг перестало хотеться шутить. Потому что Феликс, бездумно листающий фотографии парней, которые ему даже не нравились, не выглядел воодушевленным собственной идеей. Боже, понял Хан, ему-то проще было справляться — Минхо игнорировал его, и Хан изначально знал в глубине души, что шансов нет, хоть и продолжал пытаться. А какого было Феликсу, проводящему сутки напролет рядом с тем, кто ему нравится? Они с Джином жили вместе, работали вместе, спали, как выяснилось, в одной постели. Разве это не пытка? Джин ведь хороший. Он добрый, заботливый, тактильный, всегда готовый обнять в качестве поддержки, он никогда не игнорирует, он придет на помощь с любой ерундой, он ласково обращается… Джин вел себя так, словно мог бы ответить взаимностью, но Феликс прав. Джин много с кем вел себя подобным образом. Джин был попросту хорошим человеком.       — Мне очень жаль, — с сочувствием произнес Хан, не успев обдумать, а стоит ли.       Феликс поджал губы и кивнул, давая понять, что принимает его сопереживание. Он приподнял ладонь и по-дружески похлопал Хана по плечу.       — Все в порядке. Я просто не хочу портить то, что есть у нас с Джином, своими неразделенными чувствами. Я не думаю, что хоть кто-то еще был так вовлечен… в меня. В то, чтобы опекать меня. Джин надежный даже в моменты, когда ему самому нужна поддержка. Я просто не хочу потерять его из-за своей неуместной влюбленности, поэтому лучшее, что я могу сделать, сдерживаться и пытаться скорее с этим справиться. Возможно, Джин один из лучших людей, что мне встречались. И встающий член — худшая из причин его потерять.

***

      Хан проснулся посреди ночи с полным осознанием, что выспался. Дома такое тоже бывало частенько, Хан вообще был не из тех, кто соблюдает хотя бы минимальный график сна. Но сейчас, лежа на диване и смотря в потолок офиса бюро, становилось совсем тоскливо. Хоть каждый член команды и пытался быть рядом по мере возможности, Хан сильнее, чем обычно, ощущал одиночество. Оно преследовало с тех самых пор, как Хан зашел на борт самолета, который увез его подальше от семьи. Хан знал, что его ждет, но все равно оказался не готов. Было тяжело переходить на лапшу быстрого приготовления вместо полноценных приемов пищи, которые ему готовили дома нанятые повара, тяжело засыпать на продавленном матрасе вместо кровати, тяжело было даже дышать в маленькой съемной комнатке на окраине вместо того, чтобы смотреть по утрам в панорамные окна своей комнаты.       Хану казалось, что стены родного дома его душили. Но он ощутил себя в заколоченном гробу, когда впервые зашел в первую съемную комнату. Постепенно Хан привыкал. И к тараканам, и к клопам, и к лапше с ход-догами, которые продавались неподалеку, и к новой жизни, в которой за годы не нашлось места ни для близкого друга, ни для парня или девушки.       Расслабиться получилось после того, как он оказался в ФБР, как бы странно это ни звучало. Кристофер произвел на Хана неизгладимое впечатление. Помимо страха, который Хан испытал, стоило только юнит-шефу посмотреть на него в допросной, он ощутил странную теплоту. Увидел во взгляде. Хан тогда подумал, что ему показалось, полностью сосредоточенный на панике из-за того, что ему предстоит, но низкий голос Кристофера будто в транс его погрузил. Хан очнулся лишь когда подписал бумаги, кивая на все условия Кристофера и соглашаясь со всем, что тот говорил. Пожалуй, если бы Кристофер в тот день развел его на продажу органов, Хан и это подписал бы.       А потом он познакомился с Джином. С Рози, которая потрепала его по волосам, со строгим Яном и… Минхо. Хан тогда замер с открытым ртом, не зная, как вообще реагировать на человека, вышедшего прямиком из эротических фантазий и по странной случайности оказавшегося одним из лучших судмедэкспертов страны. Минхо при знакомстве моргнул, смерив Хана взглядом с ног до головы, а потом повел плечом, тут же теряя к нему интерес. С того времени, кажется, ничего и не поменялось. Хан все также сходил от Минхо с ума, а сам Минхо плевать хотел на неумелые попытки подкатить. Хан не понимал, что было не так, они ведь могли просто подружиться? С Джином у него получалось общаться, они ни разу не ругались даже в запаре расследования, когда Хан поначалу долго добывал нужную информацию и, что уж говорить, пару раз неплохо так косячил.       Минхо будто не видел его до момента, как Хан получил пулю в живот. Словно подойдя чуть ближе к смерти, Хан стал заметнее.       Бред какой-то.       Хан сел, пережидая противную ноющую боль.       Его влюбленность в Минхо не желала проходить даже после всего, что случилось. Хан убедил себя закончить с этим, но вот одного осознания головой было мало. Сердце не выключишь по щелчку, и Хан раздражался, потому что даже контроль Минхо за приемом лекарств вызывал в нем мурашки. Да, возможно, мурашки были паническими, но Хан точно не мог оставаться равнодушным, как того хотел.       Гребаный Минхо не шел из головы. Заставлял нервничать, потеть, краснеть и беситься. Хан одернул пижаму с нарисованными на ней капибарами. Несколько верхних пуговиц расстегнулись, но и хрен бы с ними — посреди ночи в бюро никого не было. А если и были… все в отделе и соседних знали о Хане и точно не удивятся его появлению в коридорах в пижаме.       Хан поднялся, подтянув к себе костыли. Он хотел есть и желательно чего-нибудь вредного, а в холодильнике не было ни единого куска жирной, острой или хотя бы сладкой пищи. Ян контролировал диету Хана как самая настоящая мамочка, оставаясь глух к мольбам и просьбам принести хоть одну булочку или батончик. Ян, кажется, был близок к обыску комнаты-кабинета, когда Хан попросил о послаблении диеты пару раз, так что пришлось прекратить попытки.       Зато Хан прекрасно помнил, где есть батончики, которые способны храниться и без холодильника, который Минхо милостиво одолжил из морга. Хан, поджав губы, поковылял к лестнице, полный уверенности совершить грабеж посреди ночи.       Морг встретил Хана полной тишиной и легким гудением оборудования. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Хан прошел через пластиковую завесу, отодвигая ее в сторону. Он понятия не имел, почему старается не шуметь. Вряд ли он помешает кому-то в холодильниках. В голове тут же всплыли десятки просмотренных ужастиков, в которых несчастных то затягивало на холодильные полки, то перемалывало там, то наоборот — оттуда кто-то выбирался и чаще всего этот кто-то был максимально разлагающимся.       Хан поежился и прошел подальше. Раньше холодильник с едой стоял у Минхо между двумя рядами камер с трупами, там же, где был его рабочий стол. Небольшой закуток был отгорожен, и Хан этим пользовался, когда раньше совершал набеги на запасы Минхо. Отсюда не было видно основную рабочую зону со столами для проведения вскрытий и шанс, что Хан увидит случайно чьи-то внутренности, сводился к минимуму.       Он приковылял к столу и осмотрелся. В полумраке, подсвеченным только заставкой ФБР на рабочем мониторе, было видно пустое место около стола, где раньше стоял небольшой холодильник. Хан аккуратно, чтобы не тревожить свой несчастный живот, наклонился к ящикам и выдвинул первый, радостно улыбаясь. Так он и думал, Минхо слишком лень убирать батончики далеко — он привык жрать во время работы. Батончики перекочевали в ящик, и Хан радостно схватил парочку, предвкушая, как на обратном пути стырит из стола Джина или Феликса пакетик с кофе, которые там хранились на случай поломки кофе-машины, и устроит себе ночной просмотр Доктора Хауса с первого сезона, пока никто не стоит над душой и не контролирует, выпил ли Хан таблетки и съел ли суп.       И если потом он будет блевать — это все еще достойная жертва во имя вкусной еды. Хан поддернул расползающиеся полы пижамной рубашки, пряча батончики в карман, и замер.       Потому что он ощутил присутствие.       Кто-то точно стоял у него за спиной.       Хан не мог ошибаться.       У него все внутри оборвалось.       За ним пришли из семьи? Кто-то все же выследил? Его сейчас убьют?       Или за ним сейчас шатается разлагающийся труп.       Хан сглотнул, жмуря глаза и боясь обернуться. Он затаил дыхание, иррационально желая, чтобы ему просто почудилось.       Он уже набрался смелости, чтобы отмереть, но на его плечо опустилась чья-то рука.       Хан завизжал, вздрагивая всем телом так, что костыли, которые он сжимал подмышками, вылетели, а сам он покачнулся, теряя равновесие и валясь вниз. На мгновение Хан ощутил оцепенение из-за падения, а потом чужую крепкую хватку, оказавшись в невесомости.       — Ты идиот?! — заорали ему в ухо.       Костыли с грохотом повалились на пол, а Хан понял, что его держит на руках кто-то точно не мертвый и не желающий его убивать, иначе зачем было ловить? Хан открыл глаза, а потом забыл, как дышать — Минхо держал его, как гребаную невесту и даже не покачнулся под его весом. Он сердито смотрел на Хана и в полумраке его ебучее лицо было еще прекраснее, чем обычно. Даже полоса на щеке от подушки его не портила.       Стоп.       — Ты спал в морге? Ты что, больной? — просипел все еще перепуганный Хан.       Сердце стучало, как бешеное. Хан понял, что цепляется руками за темную футболку Минхо, который смотрел куда-то в вырез его пижамы.       — Мы в дамском романе про принца, который спасает принцессу от дракона, — выпалил Хан быстрее, чем Минхо ответил на его вопрос. — Не хочу быть принцессой. Давай, я буду драконом, и мы представим, что была битва, а я не визжал пару секунд назад?       — Хан, — Минхо поморщился, медленно моргнув, — заткнись, пожалуйста.       Хан захлопнул рот, не зная, куда деть руки. Он решил скрестить их на груди и кое-как отцепился от футболки Минхо.       — Конечно я спал.       — Не хотел будить, — Хан запахнул пижамную рубашку. — Погоди. Ты спишь в морге, потому что ты бездомный?       Минхо как-то слишком устало вздохнул, а потом аккуратно поставил Хана на пол.       — Нормально? Я подниму костыли.       Хан кивнул, решив вообще больше ничего не говорить. Он рядом с Минхо плохо контролировал свой словесный поток. Минхо тем временем помог взяться за костыли, а потом, безошибочно определив причину появления Хана в морге, обошел его и заглянул в ящик.       — У тебя диета, — обвиняюще сказал он.       — Я не могу больше! — Хан застонал, тут же забыв о своем обещании молчать. — Мне нужно что-то сладкое. Или соленое. Или хотя бы что-то кроме супа и пюре! Я чувствую себя либо младенцем на прикорме, либо стариком без зубов! Я забыл, как жевать, меня это убивает! И так тошно одному, еще и это, — Хан шмыгнул носом, — не отдам. Будем драться, я серьезно, — он даже сделал шаг в сторону, готовый защищать два сворованных батончика ценой потенциально разошедшихся швов.       Минхо снова вздохнул и полез в другой ящик, доставая оттуда небольшую баночку. Хан прищурился, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что там внутри.       — Чай, — Минхо заметил его взгляд, — кофе тебе точно нельзя.       — Там прям чай? — усомнился Хан. — Из чего?       Минхо закатил глаза.       — Из праха усопших, естественно. Шуруй на выход. Нечего мне тут беспокоить постояльцев.       Хан поперхнулся на вдохе, но послушно поковылял в сторону выхода, бросая взгляд в сторону рабочей зоны, куда старался обычно не смотреть. На одном из столов для вскрытий он заметил подушку и одеяло, к которым и направился Минхо. Ловко накинув одеяло на плечо, а подушку зажав рукой около бока, он нагнал Хана.       — Чего стоим?       — Ты реально спал тут?       — Нет, в холодильнике с мистером Джекинсом. От него как раз там только половина, я прекрасно поместился.       — Ты ужасный, — простонал Хан, перехватывая костыли поудобнее. — У меня от тебя инфаркт случился.       — Ты тоже ужасный, — пробормотал Минхо, почти дыша Хану в затылок, добавляя что-то еще совсем тихо.       Возможно, он сказал «ужасно милый», но Хан решил, что ему показалось, потому что после недавнего испуга он все еще не мог до конца прийти в себя. Пальцы, которыми он крепко цеплялся за костыли, мелко подрагивали, а значит и услышать он мог что-то совсем не то. Минхо точно не мог сказать ничего славного про Хана.       — Ты собираешься пить со мной чай?       Хан честно молчал, пока они шли до его комнаты-кабинета.       Он молчал, пока смотрел, как Минхо кидает подушку и одеяло на диван, рядом с его гнездом из плюшевых единорогов и одной длинной подушки-кота, на которую Хан укладывал свою больную спину. То, что подушка была для беременных — детали. Это реально лучшее изобретение человечества для хорошего сна.       — Ты разбудил меня и ограбил, — Минхо безошибочно нашел у Хана френч-пресс, поставил чайник и теперь доставал две чашки. — Ты мне должен.       Хан открыл рот.       Хан закрыл рот.       Ну охренеть теперь.       — Включи тогда ноут. Или подай мне. Я планировал сериал смотреть.       — М-м, — Минхо открыл крышку ноутбука, — а чего не на своем навороченном компе?       Он указал рукой на перевезенный и заново собранный, как Хан уже узнал, руками четырех айтишников комп.       — На ноуте серии переключать проще, — Хан зевнул, устраиваясь на подушках. Он достал из кармана батончик и, разорвав упаковку, застонал, делая первый укус, — господи, пресвятое блаженство… Эй! Блять, ты че делаешь? — он уставился на Минхо, когда тот забрал батончик у него из рук. — Минхо!       — Только запивая большим количеством теплой воды. И второй тоже сюда давай.       Он протянул ладонь, и Хан быстро сдался под суровым взглядом.       — Ты жестокий. И холодный. И злой, и…       — Я знаю, Хан, можешь не продолжать, — отрезал Минхо, отворачиваясь к столу с чайником и микроволновой.       Хан осекся. Ему показалось, что он обидел Минхо, хотя цели такой не преследовал. Сейчас суперсила Феликса пришлась бы очень кстати.       — Извини, — вдруг нарушил тишину Минхо.       Хан оторопел.       — За что?       Минхо повернулся к нему и с тяжелым вздохом оперся задницей о край столешницы.       — Я не хотел тебя обижать. Я правда не замечал, что нравлюсь тебе.       Хан поджал губы.       — Потому что не замечал всего меня.       Меньше всего ему хотелось выяснять отношения, которых, по сути, и не было. Они, черт возьми, даже не друзья.       — Я замечал тебя, — поправил вдруг Минхо, неотрывно глядя на Хана, — как коллегу, который хорошо выполняет свою работу. И последнее, чего я ожидал, что ты пойдешь на свидание из-за разбитых чувств.       — Блин, Минхо, — Хан запрокинул голову, поморгав, — это звучит жалко. Я пошел на свидание, потому что просто хотел двигаться дальше. Ты не виноват в том, что я нарвался на свое прошлое. Это случилось бы рано или поздно.       Минхо кивнул, а потом заговорил снова:       — Ты выглядел, как ребенок. И нет, дело не только в том, что ты младше меня на десять лет, — он приподнял ладонь, давая понять, что не закончил, — ты слишком мягкий для кого-то вроде меня.       — Вроде тебя?       — Для злого, холодного и что там еще было? — хмыкнул Минхо, заставляя Хана виновато опустить глаза в пол. — В общем, я не воспринимал тебя как потенциального партнера и мне жаль, если я задел твои чувства.       — Погоди-погоди, — заторопился Хан, — стой. Мне очень хочется обидеться и, если честно, я делаю это постоянно, но! — он перевел дыхание, — ты не должен нести ответственность за мои чувства. За то, что нравился мне.       Минхо смерил Хана странным взглядом.       — Нравился? — переспросил он.       Хан чувствовал себя неловко от этого разговора.       — Ну… да? Давай закончим с извинениями, — взмолился он, — я от этого чувствую себя хреново.       Минхо кивнул и снова отвернулся, принимаясь наливать чай.       Хан поежился, понимая, что этой ночью меньше всего ожидал извинений. Он прочистил горло и, не зная, что еще говорить, запустил сериал.       Минхо сел рядом, фыркая на экран, как кот на воду.       — Ничего более нормального не было? Там от медицины одно название. Волчанка или волчанка? — он закатил глаза. — Все врут, все врут.       Хан неожиданно для самого себя засмеялся, принимая из рук Минхо чашку с чаем, который пах очень даже вкусно несмотря на слова Минхо о прахе усопших. Это ведь была шутка. Наверное.       Хан хмыкнул.       — Слушай, воспринимай это как фантастику. Зачем перекладывать на реальность? Нормальный сериал, который можно смотреть фоном.       — Ага, пока они не начинают реанимационные действия пациенту где-то в районе живота, — Минхо переставил ноут с коленей Хана, пододвигая к дивану небольшой столик. — А потом такие, как ты, после подобных сериалов верят, что можно спасти человека от коллапса легкого, воткнув ему в шею шариковую ручку.       — Никогда бы не стал этого делать, — Хана передернуло. — А как можно спасти человека от коллапса легкого?       Он с интересом покосился на Минхо, а тот отпил чай из своей кружки.       — Полусидячее положение, чтобы облегчить дыхание, полный физический покой. Если в груди инородные предметы, не трогать и не смещать их. Никакой больше самодеятельности до приезда скорой или спасателей.       — Понял, — Хан усмехнулся, — никаких шариковых ручек.       — Уж постарайся.       Хан перевел взгляд на экран, понимая вдруг, что ему совсем не противно слушать от Минхо что-то подобное. Когда Минхо не был в крови, не держал в руках чьи-то конечности и не смотрел на Хана так, словно он пустое место, было…       Спокойно.       Тепло бока Минхо, который сидел достаточно близко, монотонное бормотание на экране ноутбука, горячий чай и батончик, который Минхо все-таки разрешил съесть, следя за тем, как много пьет Хан. Было до странного… нормально. Почему так не могло быть раньше, пока Хан не решил для себя, что ему Минхо больше не нужен?       — Ну вот, началось. Волчанка, — проворчал тот, до ужаса напомнив Хану бубнящего Джина. Когда Хан рассмеялся, Минхо недоуменно нахмурился. — Чего?       Хан спрятал улыбку, поднося к губам чашку.       — Да так. Раз такой умный, давай, выноси свой диагноз. Заставь меня подумать, что ты круче доктора Хауса.       Минхо принялся рассказывать, погружаясь в медицинскую терминологию, которую Хан понимал через слово. Он впервые видел Минхо говорящим так много и, кажется, действительно заинтересованного в диалоге. Хан сам не заметил, как включился в беседу, теперь уже вместе с Минхо фыркая от разворачивающейся больничной драмы в сериале, которая была совсем не применима к реальности.       — Хан? Спишь?       Хан моргнул, понимая, что лежит на подушке, вывалившись из диалога. Он лениво приоткрыл один глаз, а Минхо закрыл крышку ноутбука.       — М-м, — говорить было лень.       Хан сам не заметил, как задремал через пару просмотренных серий. Минхо поднялся, убирая фантики от батончиков и забирая чашки. Хан застонал, поворачиваясь на спину.       — Болит? Таблетки еще рано пить, — донесся до него голос Минхо.       Хан плавал между сном и реальностью, совершенно не желая окончательно просыпаться. Диван рядом прогнулся, Минхо снова сел близко. Хан причмокнул губами и натянул на себя одеяло, собираясь досыпать.       — Хан.       Голос Минхо доносился словно издалека.       Словно был частью сна, а не реальности.       — М-м?       — Почему ты сказал, что ты диско-шар?       Хан не понял вопроса. Он, кажется, говорил об этом с Феликсом.       Точно. В больнице, когда тот первым его навестил.       — Это потому что я разбит, — пробормотал Хан, — а если меня склеить, получится диско-шар.       Хан укрылся почти с головой, не понимая, почему во сне ему приходится разговаривать. А потом он пригрелся и вырубился, засыпая без сновидений.       Хан услышал голоса. А еще ощутил, что ему сложно пошевелиться.       Он застонал, пытаясь продрать глаза.       — Наши мальчики так выросли, — раздался знакомый голос, — может, прочитать им лекцию о половом воспитании?       Это было странно.       Хан разлепил веки и уставился в обтянутую футболкой грудь. Он хлопнул глазами, пытаясь сориентироваться.       — Сфоткал? Я да.       Так. Что происходит?       Хан снова пошевелился, понимая, что его вообще-то обнимают. Воспоминания возвращались постепенно с тем, как пробуждался его мозг и…       Минхо.       Он обнимал Хана, аккуратно прижимая его к себе, и именно в его грудь Хан утыкался носом, пока его не разбудили.       Хан ошарашенно заозирался, замечая довольных Джина и Феликса. Они нависли над диваном, держа мобильники как заправские папарацци. Минхо рядом застонал и перевернулся на спину, закидывая согнутую в локте руку на лицо и прикрывая глаза. Он перестал обнимать Хана, давая ему возможность вжаться в спинку дивана.       — Какого? — выдохнул Хан, вообще ничего не понимая.       — Малыш, — Джин улыбнулся во весь рот, — какое быстрое развитие отношений.       Хан хлопнул глазами, не понимая, как Минхо вообще может спать под таким пристальным вниманием. Хотя что взять с человека, ночующего в морге?       Феликс поднял кепку, впериваясь в Хана игривым взглядом из-под козырька. Его друг иногда был сукой, Хану следовало это признать.       — И как ваша первая ночь? Точнее, твоя первая ночь.       Хан предупредил:       — Я пожалуюсь твоей бабушке.       — Не поверю, ты слишком сильно ее боишься.       Туше.       — Подъем, дружище! — Джин потянул Минхо за ногу, явно не испытывая проблем с тем, чтобы его разбудить. — Трупы не ждут.       Минхо сонно поворчал и повернулся на другой бок.       — Минхо, — Джин подошел ближе и наклонился к его уху. — Расчлененку привезли. Вкусняшка, закачаешься.       Это подействовало лучше любого будильника — Минхо резво распахнул глаза.       — Где?       Феликс прыснул и рассмеялся, а Хан подтянул к себе единорога и со стоном уткнулся в него. Ну, что за хаос?       Джин же, не испытывая ни толики стеснения от идиотской ситуации, потянул Минхо за лохматые спросонья пряди волос.       — Доброе утро, говноед, работа не ждет. Вставай, ты Хани засмущал.       Минхо сел, ошалело осматриваясь. Хан выглянул из-за единорога, пытаясь понять, что тот будет делать. Сбежит, давая понять, что Хану все показалось? Снова посмотрит на него, как на пустое место?       Минхо зевнул, с силой растерев ладонями лицо.       — Ты с утра сам похож на труп, — хохотнул Джин. — Утопленник. Такой же отекший.       — Пошел ты, — глухо из-за прижатых к лицу ладоней пробормотал Минхо, — черт, мне нужен массаж. Хан, как ты вообще спишь на этом диване?       Хан сглотнул, потому что это было совсем не то, чего он ожидал. Он пожал плечами, не зная, что ответить.       — Я придумаю тебе какой-то матрац поверх. Это орудие пыток, а не спальное место. На столе для трупов спать удобнее, — Минхо поднялся и, подхватив свою подушку, как ни в чем не бывало пошел на выход. — Лекарства через час! — бросил он напоследок.       Хан посмотрел ему вслед и, не очень понимая, какую реакцию на происходящее должен выдать, обернулся к Феликсу. Тот спросил:       — Психологическая помощь понадобится?       Скорее да, чем нет. Издеваться Феликсу не дал продолжить Джин. Он присел около дивана, забрал у Хана единорога, отложил в сторону и посмотрел по-братски заботливо, как умел он один.       — Эй. Все в порядке, малыш? Я могу поговорить с Минхо.       — А раньше не мог? — ляпнул Хан.       Джин улыбнулся.       — Мог. А ты бы этого хотел?       Хан тут же замотал головой. Точно нет. Он сто процентов не хотел, чтобы с Минхо вообще кто-то говорил по поводу его чувств. Да и сейчас ситуация не изменилась.       — Все нормально. Я просто… это все просто неожиданно. Меня это пугает. Но не в плохом смысле, — тут же поправился Хан, видя, как Джин и Феликс одновременно нахмурились, — я не понимаю, как себя вести.       — О, — Феликс растянул губы в улыбке, — как можно хуже.       Хан недоуменно посмотрел на него.       Феликс поднял лежащие около кровати костыли.       — Веди себя как душе угодно. Покажи весь свой характер, Хани. Не парься. А пока пошли в душ, там пусто, мы глянули перед тем, как идти сюда.       Хан вздохнул и решил согласиться. Ночь с сериалом, активно ведущим с ним диалог Минхо и совместно выпитым чаем казалась бредовым сном. Извинения, попытки просто находиться рядом, то, как Минхо поймал его в морге, пусть и напугав до этого… Хан подумает об этом потом.       А пока было проще сосредоточиться на рутине.

***

      Сочельник обязывал к праздничному зимнему настроению, но у Хана его не было. Он не сильно любил рождество еще с тех времен, когда жил с семьей, потому что рождество означало только дополнительные разборки с делами, к которым Хан не хотел иметь никакого отношения, а потом сухое поздравление родителей с пожеланиями как можно скорее взять на себя уготованные обязанности. Дни рождения, к слову, проходили в том же ключе.       С началом самостоятельной жизни Хан пытался отмечать рождество. Но радоваться было сложно, находясь в одиночестве и без денег. В университете тоже не сложилось, потому что Хан боялся с кем-то сильно сближаться.       Хотя бы сколько-то удовольствия от рождества Хан получил только начав работу в ОПА, когда Джин и Рози подарили ему хрустальный шар с единорогом внутри, на которого падали блестки, если его потрясти. Совсем незначительный подарок, скорее просто знак внимания новому коллеге, но Хан тогда впервые испытал то самое пресловутое рождественское настроение. Сейчас у Хана вообще не было возможности купить подарки, потому что он банально не мог выйти. Покупки онлайн тоже пришлось отмести сразу же, ведь ни одного курьера с посылкой не пустили бы в штаб, а выйти ему навстречу Хан по понятным причинам не мог.       Ребята отправились на отдых. Он включал не больше пары дней, и при этом каждый понимал — их могут вызвать в любой момент. Хан искренне желал всем хорошо провести праздники и старался не выдавать собственной тоски, осознавая, что ему предстоит находиться в штабе одному, не считая парочки дежурных сотрудников.       На столе около компьютера Хан соорудил елку из банок с энергетиками. Ян пересчитывал их каждый день и проверял, чтобы все они были закрыты, поэтому Хан не придумал ничего лучше, чем составить банки башенкой и обмотать гирляндой, которую оставила ему Лилу. Еще над его диваном висели вырезанные из бумаги снежинки, и на большее Хана не хватило. Хоть ему и было гораздо легче, даже о минимальных физических нагрузках можно было забыть как минимум до марта.       Наверное, ребята проведут сочельник веселее. Хан отлично мог представить традиционный праздничный стол дома у Кристофера, который, конечно же, проведет вечер с огромной украшенной елью и горой подарков для Яна и Лилу. Феликс и Джин, скованные обязательством присматривать друг за другом из-за выходки семьи Хана, наверное, завалятся смотреть рождественские фильмы или возьмут по баночке пива, а Минхо… Кто знает, как любитель трупной эстетики может отмечать подобные праздники.       У Хана в распоряжении был только темный из-за выключенного света оупенспейс отдела, собственная комната и вот, елка из энергетиков.       — Да уж, — пробормотал Хан, включая на ноутбуке фильм про Гринча. — Надо было попросить Кристофера принести мне хотя бы рождественской ветчины. Или тыквенный пирог.       Хан сполз по дивану и прикрыл глаза. В конце концов, чего он переживает? Все равно отмечал бы в одиночестве, так какая разница, где это делать? Может, вообще спать лечь? Проснуться, как обычно, посреди ночи и смотреть сериал, плюнув на сочельник, рождество и все попытки поднять себе настроение.       Хан вздрогнул, когда раздался стук. Он потер глаза и сел, понимая, что в комнату заглянул Кристофер, который точно должен был уйти домой, чтобы готовиться к рождественскому ужину вместе с Яном и Лилу. Хан покосился на часы — вечер двадцать четвертого декабря все-таки.       Хан подобрался, недоуменно оглядев шефа.       — Что-то случилось? Работа?       Если произошло что-то срочное, то Хан мог подключиться и помочь. Он же в буквальном смысле жил на работе! Хан увеличил свою производительность труда до максимума, потому что мог взяться за поручения практически в любое время. Пожалуй, это не было плюсом, но все еще было лучше, чем просиживание штанов на диване и плавание в собственных тусклых мыслях. Или, еще хуже — в мыслях о Минхо, общение с которым все еще вызывало внутри недоумение. Наверное, помимо слов извинений тогда ночью стоило поговорить о том, как им выстраивать общение дальше, но у Хана не находилось сил. Ни тогда, ни позже, и потому все повисло в странном состоянии, которое лишь подпитывало перманентную тревожность Хана.       Кристофер прошел в кабинет-комнату, без труда отмечая, что Хан ничем не занят. Поставленный на «стоп» фильм точно не считался. Хан видел его уже несколько раз, но праздничного настроения он не прибавлял.       — Случилось рождество, — проговорил Кристофер с легкой улыбкой. —Гостей примешь?       Хан моргнул.       — Каких гостей?       Из-за спины Кристофера, обходя его, вышли все члены команды, включая даже Яна, который держал за руку Лилу. Она сразу же подбежала к Хану, плюхаясь рядом на диван и аккуратно притираясь к плечу. Хан машинально откинул с ее лба выпавшие из высокого хвоста мелкие прядки, поправляя прическу. Лилу была в милом ободке с оленьими рожками, обрамленными серебристой мишурой.       Хан непонимающе посмотрел на ребят, столпившихся в его маленькой комнате.       — А вы… — он сглотнул, — разве не встречаете рождество дома в уютной обстановке?       — Мы решили встретить рождество в кругу семьи, — Кристофер подмигнул Хану, — и, конечно же, не могли забыть о тебе, Хани. Неужели ты думал, что мы оставим тебя в штабе одного?       Хан ошарашенно оглядел ребят, садясь в своем коконе на диване поудобнее, и убедил себя, что растрогаться до слез при маленьком ребенке будет не по-мужски.       — Но… как же…       Вместе с командой пришел и шум. Лилу с восторгом взвизгнула, подтаскивая отца к самодельной елке Хана, показывая ему банки с энергетиками, из-за чего Яну пришлось сдержаться и не выкатить лекцию о вреде разного рода газировки. Феликс что-то проговорил Кристоферу, хлопнув его по плечу, а Джин подошел к Хану, присаживаясь рядом на диван.       — Не могли же мы бросить тебя в одиночестве, — проговорил он. —Встречать рождество в офисе, не имея возможности отсюда выйти не то, что тебе нужно, верно?       Хан заторможенно кивнул, пока Джин не забрал из рук Феликса небольшой праздничный пакет, протягивая Хану. Тот приосанился, заинтересованно засовывая нос внутрь.       — С праздником, — проговорил Джин.       Хан взвизгнул, когда понял, что внутри его ждала долгожданная новая игра.       — «Обитель зла», Джин! Лицензия, — с восторгом оглядел он коробочку, после чего повис на шее призывно распахнувшего объятия Джина, — блин, спасибо! Как ты узнал?       Впрочем, кажется, Хан сам упоминал, что хотел ее купить, но не Джину, а Феликсу. Джин рассмеялся, потрепав Хана по волосам, когда тот отстранился, хотя был не против пообниматься подольше.       — Наслаждайся.       Хан прищурился, переводя взгляд на Феликса, который тоже протянул ему яркий пакет.       — Твоя работа?       — Естественно, — Феликс улыбнулся, — мы вместе передвигаемся. Подарки тоже выбирали вдвоем. Держи.       Хан рассмеялся, доставая из пакета пушистый свитер, усыпанный серебристыми пайетками. Тот самый, что обещал подарить на рождество в больничной палате.       — Ты не забыл, — он протянул вперед руки, и Феликс наклонился, давая себя обнять, — спасибище огромное!       Феликс покачал Хана из стороны в сторону и выпрямился, переводя взгляд на Кристофера и Яна, которые успели затащить в комнату несколько больших пакетов.       Хан тоже заметил это и поинтересовался:       — А там что?       — Подарок от нас с Яном, — Кристофер принялся раздвигать на столе посуду, которой Хан успел захламить поверхность, — рождественский ужин. Ян даже разрешит тебе немного нарушить диету.       Хан перевел взгляд на Яна, который деловито доставал из пакетов контейнеры.       — Я умер и попал в рай? Потом ты запретишь мне все на свете?       Ян фыркнул, закатив глаза.       — Не прибедняйся. Тебе уже можно потихоньку есть другие продукты. Просто ничего жирного и без большого количества специй. И вот этого, — Ян ткнул пальцем в импровизированную елку из банок энергетиков.       — Эй, они все закрыты!       — Я проверю, — усмехнулся Ян. — Джин и Феликс, с вас украсить комнату в кратчайшие сроки. Справитесь? — он указал пальцем на один из пакетов. — Милая, — он посмотрел на дочь, — поможешь им?       Лилу радостно подпрыгнула и слезла с дивана, притираясь к Джину. Тот подхватил ее, усаживая на плечи и улыбаясь на радостный писк.       — Феликс будет подавать нам гирлянды, а мы крепить на самый верх, окей? — он придержал Лилу за ноги. — Главное держись крепче.       Лилу ухватилась одной рукой за голову Джина, второй придерживая гирлянду, которую Феликс распутывал, доставая из пакета. Джин, позволяя Лилу закрепить край гирлянды за гвозди в стенах, предназначенные для портрета президента и прочей обязательной патриотической атрибутики, оглядел растущее количество еды на столе. Феликс держался поближе к Джину, вытянув руку и осторожно придерживая Лилу под спину на всякий случай.       — Как хорошо, что среди нас есть Ян, который умеет готовить, — заметил Джин, поделившись с Ханом, — мы попытались оформить доставку, но нас во всех ближайших ресторанах развернули.       — Так вы нашли время, — хохотнул Хан, оглядывая, как от стены к стене начинает, провисая, болтаться пестрая гирлянда. — Сейчас только самодельное и осталось делать. Хорошо хоть продукты на полках в магазинах не кончились. Да и ты же вроде готовишь?       Джин нервно хохотнул.       — Это громко сказано.       Феликс подтвердил, глянув на Хана через плечо:       — Горелая яичница. Его коронное блюдо, — он сделал страшные глаза, после чего, конечно же, получил тычок в бок. — Ну, прости, ты правда отвратно готовишь, но я смиренно ем все твои шедевры.       Хан посмеялся с выражения лица Джина: не ясно было, воспринял он слова Феликса как комплимент или все-таки оскорбился.       — Так почему сам не готовишь? — предложил Хан, за что Джин его тихо, но уверенно поблагодарил. Хоть кто-то был на его стороне.       Феликс пожал плечами.       — За меня всю жизнь повара готовили, — зевнул он, сказав это таким простодушным тоном, словно прислуга была в порядке вещей для каждого присутствующего, — да они и сейчас есть. Я на кухню заходил только кофе себе налить.       Хан вскинул брови. То есть помимо дома бабушка снабдила сепарированного Феликса еще и личным поваром, чтобы с голоду не умер?       Джин медленно обернулся к Феликсу, придержав Лилу за ноги.       — Погодите-ка, — протянул он, — почему мы тогда живем у меня, если в твоем доме есть повар, который мог бы нам готовить?       Феликс вообще не понял претензии.       — Ты сам предложил поехать к тебе.       Джин под смех Кристофера и Яна трагично простонал и ушел от Феликса подальше, перед этим, правда, шлепнув его по желтому козырьку кепки и получив в ответ возмущенное «Эй!».       Когда на подлокотник дивана опустился Минхо, Хан нервно подергал ручки от подарочного пакета, в котором лежала игра. Он был так шокирован внезапным визитом ребят, что не оценил присутствие Минхо, который занимал его мысли все последнее время.       Минхо ничем не отличался от обычного себя — сидел, одетый во все черное и не ясно было, есть у него праздничное настроение или он отпевать кого-то в морге собрался.       — А ты умеешь готовить? — спросил он, поглядев на Хана.       Тот подавил зевок и быстро спрятал взгляд. Смотреть на то, как ловко Ян и Кристофер организовывали праздничный стол, показалось ему лучшей идеей, чем мандражировать и мурашиться, сидя с Минхо лицом к лицу.       — Когда я жил с семьей, у нас тоже был повар, — признался Хан, — а потом, когда сбежал, питался чем придется. Когда стал зарабатывать в бюро, в ход пошла доставка.       — Богатеи, — Минхо на это закатил глаза.       — А ты прям готовить умеешь, да? — тут же окрысился Хан.       — Умею, — спокойно ответил Минхо. — Простые блюда. Не как ваши повара, конечно.       Хан перевел взгляд на Джина, уверенный, что Минхо просто пиздит, но тот кивнул.       — Он неплохо готовит, это правда. Его крылышки Баффало — это улет.       Хан моргнул, а потом уставился на Минхо, который не поменялся в лице. Разве что Джину кивнул, соглашаясь с выбором коронного блюда.       — Откуда такой навык? — не понял Хан. — Ты же вечно по локоть в трупах.       — Мама научила.       Хан замер, переваривая информацию.       — У тебя есть мама?       Кристофер с Яном рассмеялись, а потом и Джин с Феликсом подхватили. Хан покраснел, понимая, что сморозил полную глупость. Минхо все еще смотрел на него, хмуря брови.       — Прости. Я не то хотел спросить.       — А что ты хотел спросить?       Хан потер ладонями лицо, пытаясь сформулировать.       — У тебя есть семья?       — Конечно, — Минхо непонимающе хлопнул глазами. — У меня есть и мама, и папа. Я не из пробирки образовался.       Хан беспомощно посмотрел на все еще улыбающихся ребят вокруг.       — Мама ритуальный флорист, папа танатопрактик, — добавил Минхо. — Они живут в пригороде.       Хан нервно хохотнул.       — А. Тогда все понятно.       — Что понятно?       — Я не хотел тебя обидеть! — тут же выпалил Хан, хотя сдержать смешки было сложно. Ну, это же Минхо и его любовь к трупам! Теперь хоть ясно, откуда такие особенности. — Просто понятно, почему ты так… любишь несвежатинку.       — Иу, — отозвался Джин.       Минхо, переварив услышанное, нахмурился только сильнее.       — Я не люблю трупы. Я с ними работаю и общаюсь.       — Ага. Точно. Общение с трупами. Я знаю, да. Мы можем поговорить о чем-то другом? — взмолился красный от паники и смущения Хан. — Пожалуйста.       Первым человеком, у кого Хан мог попросить мысленно помощи, был Феликс, и тот не подвел, сменив тему и поделившись, как однажды, будучи восьмилеткой, вовлек бабушку с дедушкой в конкурс на самый украшенный дом в их мажорском районе. Теодора идею приняла с сомнением, а вот Альберт включился, потратив неприличную сумму на уличные украшения, превращая территорию особняка в настоящую зимнюю сказку. Хан подумал, как это круто, что команда сделала вид, словно Альберт, о котором Феликс с упоением травил байки, не был тем самым Искусствоведом со списком из двадцати трех жертв.       Феликс увлек Лилу и Джина в украшение комнаты бумажными фонариками, а Кристофер и Ян, переговариваясь друг с другом, открывали бутылки с безалкогольным вином. Хан смотрел на них, понимая, что они действуют так, словно домашняя рутина для них абсолютна привычна. Быть рядом, разбирать пакеты, толкаться на кухне и касаться друг друга. Хан не видел раньше своего начальника таким… домашним.       Комната, еще десять минут назад бывшая пустой и одинокой, наполнилась веселыми разговорами, смехом и запахом разогретой еды, которую Ян раскладывал по тарелкам. Хан следил за всеми, понимая, что еще никогда ему не было так уютно в рождество.       Когда Минхо коснулся его плеча, Хан снова вздрогнул. Это до сих пор было непривычным. То, что Минхо замечал его.       — Это тебе, — Минхо взял Хана за руку и что-то вложил в его ладонь, — с рождеством.       Хан моргнул, ощущая прохладную тяжесть и посмотрел на свои руки. На ладони сверкнул гранями маленький брелок с диско-шаром. Хан сглотнул. Это был самый настоящий подарок от Минхо. То, о чем Хан несколько месяцев назад не мог и мечтать.       — Спасибо, — прошептал он еле слышно.       Минхо дернул уголком губ в улыбке.       — Пожалуйста.       — А у меня… — Хан облизнул пересохшие от волнения губы, — у меня подарок, сделанный своими руками, если так можно выразиться.       Минхо вздернул брови, явно заинтересованный. Хан прочистил горло и сказал уже громче, чтобы его услышали все ребята:       — Эй, — он подождал, пока все обернутся, — так как я не могу ничего купить или заказать, от меня каждому в подарок желание! Можете использовать до следующего рождества. Любое, но в разумных пределах, — Хан тут же перевел на Джина взгляд, — на дополнительные тренировки я не пойду.       Джин расхохотался.       — Тебе все равно нормативы сдавать и приходить в форму. Ты придешь на тренировки и без моего дополнительного желания. А касаемо него, — он переглянулся с Феликсом, — есть от нас парочка желаний.       Ну, кто бы сомневался, что эти двое уже без слов понимали друг друга. Хан убрал брелок в карман и скрестил руки на груди, готовый слушать.       — Заполнишь за каждого по отчету, — Феликс наклонился, достал еще одну гирлянду и передал ее в руки Лилу, — ненавижу это все печатать.       Хан удивленно хмыкнул.       — И только? Вообще не проблема. Скинете потом, какие нужны.       — Супер, — улыбнулся Джин, — готов принимать желаниями от тебя подарки на все праздники.       — Лентяи, — Кристофер скинул пиджак и подтянул рукава лонгслива, — я повременю с желанием.       Ян обошел Кристофера, коснувшись ладонью его поясницы.       — Я, пожалуй, тоже. Возможно, мне придется угрозами забирать у тебя пищевую запрещенку. Желание пригодится.       — Так и знал, — Хан простонал. — Может, тоже какой-нибудь отчет?       — Нет нужды, я же не сачкую от работы в отличие от некоторых, — Ян переставил костыли Хана к стене, — понадобятся, скажешь. Я хочу стол передвинуть в центр.       — Ян всегда сдает отчеты вовремя, — добавил Кристофер, легко подхватив стол. — Вам бы у него поучиться. Всем.       — Тебе в том числе, шеф, — тут же ехидно отозвался Джин.       Хан фыркнул. Ян точно обладал какой-то суперсилой по написанию километров отчетов, укладываясь в нужные и всегда сжатые сроки.       — А мне сочинение! — вдруг воскликнула Лилу. — Как я провела рождественские каникулы!       Хан перевел на нее взгляд. Лилу ярко улыбалась, все еще сидя у Джина на плечах, полностью довольная своим положением.       — Я могу составить тебе краткий план, — Хан поднял вверх ладони, — а ты по нему напишешь.       Лилу тут же скуксилась.       — Либо я могу проверить сочинение на ошибки. Я не могу полностью писать за тебя.       — Пап!       — Детка, Хан прав, — Ян ловко расставил тарелки на столе, — лучше напиши сочинение, а желание потрать на что-то более интересное. Например, просмотр всех сезонов «Что скажет Марта».       Хан заныл, потому что до мозолей в глазах задолбался от этого чуда американо-канадско-филиппинского производства.       — Мы смотрели его три раза!       — Восемь, — тут же ответил Кристофер, — не жалуйся, пока не догонишь меня.       Лилу радостно кивнула, принимая предложение и не оставляя Хану шансов отмазаться. Он, кстати, рассчитывал только на желания от команды, но отказать этой девчонке просто не мог. Хан махнул рукой и повернулся к Минхо, все еще сидящему рядом.       — Я подумаю, — коротко ответил тот, без слов поняв вопрос Хана.       — Ты думай и помогай одновременно, — Ян тут же указал рукой на парочку еще неразобранных пакетов, — там есть сок. Убери в холодильник.       Минхо поднялся, оставляя Хана сидеть на диване и наблюдать за непривычным ему рождественским кипишем вокруг.       Хенджин вышел из кабинета, превратившегося в ночь перед рождеством в настоящую уютную комнату, полную горящих огней гирлянд и веселых разговоров команды. Оупенспейс был темным, подсвеченным только светильниками аварийного освещения. Но сейчас и они сошли бы за уютные ночники. Феликс нашелся сидящим на своем столе — он крутил в руках телефон и задумчиво смотрел в темноту, погруженный в собственные мысли.       Хенджин подошел ближе, как никогда испытывая разочарование, что у них не было даже пары часов отдельно друг от друга — Хенджину не требовалось личное пространство, ему просто хотелось иметь возможность выбрать подарок для Феликса.       Впрочем, у него совершенно не было идей.       Новая кепка? Феликс, кажется, прикипел к визитерской, не снимая, словно вкладывал в подарок Хенджина какой-то особенный смысл. А, может, и правда просто цвет подходил под любимые кроссовки. Хенджин, наверное, подарил бы Феликсу плюшевого цыпленка размером в метр, чтобы укладывать игрушку в кровать вместо себя самого. Говорят, подобные вещи помогают тревожникам со сном.       Феликс, заметив Хенджина, обернулся. На лице сразу прорезалась мягкая улыбка, которую Феликс попытался скрыть, опустив голову ниже.       Как будто не хотел показывать радости от присутствия Хенджина.       Как будто боялся, что Хенджин неправильно воспримет его дружелюбие.       У Хенджина заполошно стучалось о ребра влюбленное сердце, и он прекрасно понимал, что прятать чувства от Феликса бесполезно. Хенджин ощущал столько всего разом: волнение, трепет от его близкого присутствия, восторг от его улыбки и красоты, возбуждение от воспоминаний, каким Феликс был по утрам, лежа с ним в одной постели.       Феликс ведь видел все, верно?       — Прости, у меня нет для тебя подарка, — проговорил Хенджин, подойдя ближе. Феликс сел удобнее, позволяя Хенджину оказаться между разведенных в стороны коленей, но очень быстро смутился получившейся позы. Хенджин сделал вид, что ничего такого не случилось, чтобы не делать ситуацию еще более неловкой, чем она есть.       — Аналогично, — поморщив нос, ответил Феликс. Он поглядел вверх и снял с себя кепку. Хенджин понадеялся, что в полумраке его чувства будут не так очевидны. — Думаю, мы переживем эту маленькую трагедию, да?       Хенджин кивнул.       — Очень постараюсь. Но не гарантирую, что не затаю на Санту и его эльфов обиду аж до следующего рождества.       — Эй, а эльфы тебе что сделали? — искренне возмутился Феликс, но не смог долго строить серьезное выражение лица, поэтому рассмеялся под пристальным взглядом Хенджина. — Ребята работают как черти перед праздниками, так что уважай их переработки.       — Прости-прости, — Хенджин вскинул вверх безоружные ладони, не сдержав широкой улыбки, — никаких претензий к эльфам, ты прав.       Феликс поймал его ладони, необдуманно переплетя пальцы, а потом замер.       Хенджин смотрел на него сверху вниз и понимал, что долго так просто не сможет. Он сделал вид, что ничего не случилось, когда Феликс попытался осторожно и непринужденно разомкнуть их сцепленные ладони, но вышло все равно неловко.       — О чем думал тут в одиночестве? — тихо спросил Хенджин.       Феликс провел нервными пальцами по волосам, облизал пересохшие, словно от волнения, губы и поглядел на лежащий рядом с его бедром телефон.       — Я дал одно обещание. И ты дал одно обещание.       Хенджин недоуменно нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь. Когда Феликс взял телефон в руки, Хенджин опустился задницей на стол рядом с ним. Феликс разблокировал мобильный, и свет от экрана заставил его прищуриться. Когда у Хенджина привыкли к яркости глаза, он разглядел в исходящих вызовах городской номер с тем кодом, что бывали у государственных учреждений. И он понял.       — Ты звонил в больницу?       — Ага, вот жду, когда перезвонят, — ответил он и серьезно поглядел на Хенджина, притершись плечом к плечу. — Ты обещал быть со мной рядом, когда я общаюсь с дедушкой.       Да. Все так.       — Тогда ждем его звонка, — согласился Хенджин, ведь обещание, которое дал сам Феликс — это поздравить дедушку с рождеством.       Из-за двери кабинета, где разместился Хан, тянулись полоски цветного света гирлянд, доносился смех и рождественская музыка, ведь плейлист доверили выбирать Лилу. В оупенспейсе стояла синеватая темнота, гудели аварийные лампы, и воздух вокруг полнился их с Феликсом тихим размеренным дыханием, хотя Хенджин готов был поклясться, что его сердце сходит с ума.       Феликс был рядом.       Теплый, трогательный, требующий защиты, хотя старался не показывать слабостей.       Когда его голова опустилась Хенджину на плечо, он приобнял Феликса, поглаживая по спине.       Это было хорошее рождество.       Хенджину было жаль, что он в который раз проводит его не с мамой.       Телефон Феликса зазвонил, и после короткого «алло» Хенджин услышал голос довольного Альберта Лимберта.       — Внучок, мальчик мой!..       Хенджин прикрыл глаза и опустился виском на голову пригревшегося рядом Феликса.       Пускай сердце и ходило ходуном, изнывая от безответных чувств и печали по матери, он все равно был благодарен богу за собственную жизнь и этот праздник, проведенный в компании команды.