Тополиный кот

      Хосок наконец-то чувствовал себя счастливым. Причин для этого было несколько. Во-первых, все мемберы вернулись после службы из армии. Он действительно соскучился по парням, и ощущение воссоединения семьи было просто потрясающим. Во-вторых, за время своего сольного тура, когда он, как и Джин, продолжал продвигать группу, он провёл много времени в Америке и на многое взглянул иначе. Там, в другой обстановке, среди новых людей, он признался себе, что какие бы правила и нормы ни были приняты в Корее, его, как ни крути, привлекают мужчины.       После такого осознания, было немного волнительно снова съезжаться с мемберами на несколько месяцев. Но опасения оказались напрасными — в их совместном проживании, по сути, ничего не изменилось. Парни всё так же оставались для него братьями и, кажется, не вызывали никакого романтического интереса. Он вздохнул свободнее и начал задумываться о том, что с кем-то, все-таки хочется поделиться своим открытием.       Однажды вечером они все вместе выпивали. Спустя пару часов парни начали расходиться по комнатам, и он остался на веранде вдвоём с Юнги. Слово за слово, и Хосок рассказал хёну о своих мыслях и своей ориентации. Его приятно удивило, что обычно сдержанный Юнги отреагировал на его слова очень эмоционально. Он вдруг начал горячо его поддерживать, убеждать, что любовь универсальна, что нет смысла ограничивать себя, и вообще, он считает, что все люди в какой-то степени би. В том числе и он сам.       Хосоку было важно впервые обсудить это с кем-то. Поддержка старшего помогла — будто с души упал камень, о существовании которого он даже не подозревал.       А потом совершенно неожиданно Хосок почувствовал, что ревнует хёна.       В Лос-Анджелесе Юнги с Чимином жили в смежных комнатах. И, наверное, Хосока смущал не столько сам факт, что у них была общая ванная, и они регулярно умывались вместе, сколько то, что хён потом при любом удобном случае об этом упоминал. А что будет, когда весь отснятый ими контент выложат в сеть? От таких подробностей фанатам юнминов точно крышу снесёт. Их счастью, потоку рилсов и новым фанфикам не будет конца и края.       Промучившись некоторое время, Хосок понял: его отношение к мемберам не изменилось. Почти ко всем. Отношение к Юнги изменилось полностью. Отрицать, что после их откровенного разговора он начал засматриваться на старшего, было уже глупо. Юнги ему нравился. Но, боже, да прекрати ты уже рассказывать про эту чёртову смежную ванную, мы все всё поняли.       Когда начались съёмки Run BTS 2.0, Хосок, если честно, держался из последних сил и злился на себя за свою ревность. В первую же ночь они остались одни в комнате — Тэхён первым делом убежал к Чонгуку, а лидер предпочёл спать один на мансарде.       Юнги вернулся из душа. С его влажных волос на плечи стекали редкие капли, и Хосоку стоило немалых усилий не залипнуть на друга, как идиот. Он даже не сразу сообразил, что тот у него о чём-то спрашивает. Когда ему все-таки удалось сконцентрироваться, он понял, что Юнги интересуется, всё ли у Хосока хорошо. А то в последнее время он какой-то переменчивый: то весёлый, то настроение резко падает. Даже спросил, не случилось ли у него чего-то на личном фронте — неудачный опыт с парнем, например. И добавил, что как хён всегда готов выслушать и встать на его сторону.       Хосок и не думал, что когда-нибудь решится признаться Юнги в своей симпатии. Но тот сам практически подвёл его к этому. Сделав глубокий вдох и пряча глаза подальше от лица Юнги, Хосок всё же рискнул их дружбой. И признался. Если бы он тогда не так переживал, то, наверное, даже посмеялся бы с округлившихся глаз Юнги. Хён ошарашенно молчал, а Хосок, не услышав ничего в ответ, засуетился, покраснел и начал бормотать что-то наподобие извинений. А потом и вовсе попросил забыть всё и, выключив свет, метнулся в свою кровать, укутавшись в одеяло по самый подбородок.       Следующий день был жутко неловким. Но ради Арми Хосок запихнул все свои растрепанные чувства куда подальше до конца съемок. К его облегчению, отснялись довольно быстро, и все разъехались по домам. Хосок очень надеялся, что к следующей встрече с Юнги всё уже забудется. Он, разумеется, не ожидал, что встреча эта случится тем же вечером, да еще и на пороге его квартиры.       Тогда Юнги и предложил Хосоку встречаться. Правда, интонация у него была такая, будто он говорил: «Уж лучше со мной, чем с какими-то левыми парнями в подворотне».       Сначала Хосок не поверил в происходящее. Потом начал переживать, что Юнги его просто жалеет. Но со временем успокоился. Юнги мог прийти к нему в студию, завалиться в кресло и тихо наблюдать, как Хосок работает. Мог почти не говорить вслух, но каждый день писать ему что-то — иногда такие милые вещи, что Хосоку казалось, он задыхается от блаженства. Знаете, как коты, могут ощетиниваться на всех, но прикипают к одному определенному человеку. Вот и этот нелюдимый кот словно выбрал его, Хосока.       А ещё через месяц, после очередного интервью в преддверии камбэка, в котором почти не упоминалась та самая общая ванная, они поцеловались. По инициативе Юнги. И тогда Хосок окончательно перестал сомневаться. Он чувствовал окружавшую его тихую заботу и понимал, что вот теперь по-настоящему счастлив.

***

      — Ты завершил эфир?       — Теперь да, — ответил Чимин, выключая камеру.       Они только что закончили лайв после последнего концерта в Тампе и развалились на диване, сытые и довольные.       — Хён, тебе помочь убрать? — спросил Чимин у Юнги и потянулся к пустым коробкам из-под рамёна.       — Не нужно, Чимин-а, Хоби мне поможет, — ответил тот и направился к мини-кухне.       Чимин заговорщически подмигнул Хосоку. От него, конечно, не укрылось, как изменились отношения между хёнами. Хосок о своей ориентации пока рассказал только Чимину и Намджуну, но они с Юнги особо и не скрывались — просто не делали никаких официальных заявлений. Младший ушёл, оставляя их наедине.       Хосок открыл окно проветрить комнату и начал убирать со стола. Посуда была одноразовой, так что управились быстро — просто выбросили всё, рассортировав мусор. Хосок снова плюхнулся на диван.       — Концерт был зачётный, — протянул он.       Юнги устроился рядом и уткнулся ему в бок. Снова включив “режим кота”, он потерся щекой о грудь Хосока, тихо нежась. Хосок раньше и не подозревал, насколько Юнги может быть тактильным. Ему нравилось узнавать новое о своем хёне. И чем больше он узнавал, тем сильнее влюблялся.       Юнги невозможно было не любить. Заботливый, рассудительный, хозяйственный, талантливый, безумно красивый (это Хосок видел ещё до армии), идеальный. А теперь ещё и принадлежащий ему. Его собственный кот.       — Останешься на ночь? — тихо спросил Юнги. — Я очень устал, а с тобой я лучше сплю.       Хосок мягко улыбнулся и запустил пальцы в его волосы. Юнги тихо простонал, или почти замурчал.       — Стафф будет ругаться, но ради твоего сна я готов принести себя в жертву.       Юнги поднял голову. Их лица оказались очень близко. Взгляды переплелись, дыхание смешалось. Вокруг — уют, тишина и ощущение дома. Когда они вместе, это всегда похоже на дом. Они медленно потянулись друг к другу, но Юнги вдруг смешно сморщился.       — Апчхи!       Хосок даже не заметил, как между ними пролетел пух. Конец апреля — обычное время для цветения тополей. Аллергия? Снова что-то новенькое и милое. Хосок рассмеялся.       — Апчхи! — Капли слюны полетели ему в лицо. — Твою ж… Хо, прости, я… апчхи! — Юнги снова чихнул и потёр глаза.       Хосок умилялся, глядя на любимое раскрасневшееся лицо.       — Иди умойся, чихун. Я окно закрою и схожу за таблетками.       — Ничего я не чихун…       — Ну ворчун уж точно, — усмехнулся Хосок и нежно поцеловал его в нос, уже начавший шмыгать.       Любовь — она такая. Даже со всеми аллергиями мира и летящими в него слюнями, Юнги для Хосока оставался самым идеальным.