Фаворитка из будущего: зрелость Империи.

Остаток пути до Петергофа гости проделали в полной тишине, нарушаемой лишь изредка возникающим шепотом: они обсуждали увиденное сегодня и, заодно, вчера. По большей части все испытывали целый спектр эмоций — от грандиозного восхищения до совершеннейшего страха. Все, как и сам Фридрих, поняли намек: показать за два дня то, чего достигла Россия всего за какие-то жалкие полгода с момента появления Анастасии при дворе. И всё же, справедливости ради, надо сказать, что достигла она этого за счет того, что из многих уголков России, а именно из промышленных центров, были стянуты первоклассные мастера: ремесленники, плотники, кузнецы, промышленники. Те же Демидовы, Нартов, даже Якова Брюса из Москвы смогли уговорить приехать, вопреки тому что он добровольно ушел от большого двора в отставку, желая быть подальше от интриг и грызни за трон. И то лишь потому, что его, как ученого, сильно заинтересовали открытия в науке, идущие из Петербурга. Он, как и все остальные, активно включился в работу. Большая часть того, что требовалось, была достигнута с приходом скорой зимы. С покрытием Балтики льдом, строительством новых укреплений и модернизацией нынешних крепостей за северные границы России можно было не бояться. Конечно, Балтийский флот не сможет выходить в море, но и к столице не сможет подойти вражеская эскадра. Вражеской армии остается только перемещение по суше. Учитывая тот факт, что подготовка может занять минимум месяц, это будет уже декабрь. Если брать за точку отсчета Речь Посполитую или Пруссию, то их армиям понадобится около месяца или даже меньше, чтобы подойти к окрестностям столицы. А это будет уже холодный январь. Для армии, привыкшей сражаться в Европе с её мягким климатом, суровая русская зима даст им почувствовать то, что чувствовали потом и армия Наполеона, и армия Вермахта. Если говорить о нынешних врагах, то в восемнадцатом веке потенциально было всего три страны, выступающих противниками России: Швеция, Османская империя и Речь Посполитая. Причины у всех были разные. Первые хотели получить реванш за проигрыш в Северной войне, чтобы вернуть утраченные прибалтийские территории. Вторые всегда имели напряженные отношения и выступали в качестве дополнительных врагов, когда Россия начинала войну с кем-то ещё, или в войнах за влияние и раздел Речи Посполитой. Саму же Речь Посполитую не устраивало то, что Россия начала активно вмешиваться в её внутренние дела. В настоящий момент Настя добивалась дружеских отношений со всеми, но не забывала о возможности войны, поэтому и устроила военные представления. Чтобы у потенциальных противников был повод подумать дважды: нужна ли им война с сильным врагом, которого они не факт, что одолеют? А в случае поражения они могут попасть под его протекторат. К слову, по этой же причине были сделаны и научные выставки — чтобы также был весомый повод задуматься о союзе. Гости ещё не успели отойти и переварить информацию после пары напряженных дней, как поняли: это ещё не конец, и в Петергофе их ждала последняя вишенка на торте. Для начала стоит сказать, что кареты ехали по новому виду дорог, которые представляли собой дороги из гравия, причем на разных участках использовались разные материалы, в зависимости от доступности. Например, в самой столице использовался щебень, в окрестностях — гравий. Кататься по ним было куда комфортнее, особенно на таких каретах нового типа, в которых все ехали. С мягкими пружинными сидениями, стальными рессорами, попивая горячий какао из кружки с крышкой и дырочкой, которую можно всегда закрыть. А как надоест держать — поставить стакан в место для стаканов, созданное, чтобы их держать. Небольшая чугунная батарея, которая питалась от маленького котла, едущего сзади кареты и не создающего угрозы пожара, отлично согревала салон. Можно было даже снять верхнюю одежду, если станет жарко. Сами сидения можно было разложить в полноценную кровать и спокойно спать — всё необходимое для сна находилось под сиденьем. Комаров можно было не бояться из-за марлевых сеток, которые в любой момент устанавливались в оконные рамы. Была даже возможность подогревать жидкость в тех самых кружках с крышкой. Сами они были сделаны из нержавейки, но помещены в деревянный корпус с деревянной ручкой. Рядом с держателями для кружки было отдельное место, где проходила одна из чугунных труб, питающих обогреватель. Это место представляло собой сферический медный холм, на который ставили кружки, и та своим вогнутым внутрь дном касалась горячей поверхности. Полноценно разогревать что-то они не могли, но могли поддерживать температуру. Одним словом, это была не карета — это было чудо, ровно как и всё в этом городе будущего. Перед тем как въехать на территорию Петергофа, кареты остановились перед блокпостом охраны со шлагбаумом, где все солдаты были одеты уже иначе, нежели солдаты на сегодняшних учениях. Они не были облачены в мундиры привычного Преображенского полка, их одежда больше напоминала практичную форму времён Александра III. Анастасия провела свою проверку: солдаты доложили, что всё готово к приёму гостей. Анастасия поблагодарила за службу, а солдаты внесли в журнал дату и время прибытия императора с гостями, после чего шлагбаум подняли, и кареты проследовали дальше. Стоило им проехать несколько метров от блокпоста охраны, как ощущения от дороги стали совершенно иными. Кареты будто не ехали, а плыли или даже летели над землей, совершенно не ощущая тряски. Высунув головы из окошек, все сразу увидели, что дорога, по которой они едут, представляет собой ровно уложенный, как по линейке, твердый черный, как ночь, камень. Единственное, что вносило разнообразие, — это линии на ней, разделявшие дорогу: в одном месте сплошные, в другом прерывистые. По обеим сторонам тянулись каменные бордюры, а на их уровне располагалась аналогичная дорога из черного камня. — Насть, неужели это та самая дорога? — спросил с восторгом мальчик. — Совершенно верно, Ваше Величество. Материала было немного, поэтому мы могли позволить себе только эксперимент в Петергофе. Но теперь этого материала более чем достаточно, поэтому все остальные дороги в столице уже сделаны из асфальта. — Вау, здорово! Так вот о каком ремонте шла речь! — не успела Настя договорить, как к карете государя, где ехали Анастасия, император и его сестра, подъехал один из сопровождающих солдат-всадников с вопросом от гостей. — Прошу простить, Ваше высокопревосходительство, гости спрашивают: почему мы едем в потёмках? Кругом столько столбов с фонарями, а их не зажгли. — Действительно, вообще ничего не разглядеть. Солнце уже скрылось, как только мы заехали за ворота. Как нам всем увидеть твой ремонт? — спросила Наташа. — Не волнуйтесь, я предупредила солдат на воротах. Свет должны включить с минуты на минуту. — Включить? — только и успела переспросить Наташа, как все фонари на столбах резко зажглись, осветив всю дорогу до самого Большого Петергофского дворца. Сам свет от фонарей был ярко-белым и издавал уже всем знакомый звук. Все сразу поняли, что это свечи Яблочкова. Они были установлены на каждом столбе, освещая каждый квадратный метр асфальтовой дороги и тротуаров на всём её протяжении. Почти сразу после этого зажглись фонари на стенах самого дворца и внутри него. Сказать, что зрелище впечатляло, — это ничего не сказать. Ни в одном уголке земного шара не было подобного. Масляные фонари уже давно освещали улицы Европы, в Санкт-Петербурге гости могли видеть применение керосиновых ламп на улицах города, не говоря уже об усовершенствованных масляных лампах: образца 1800 года — карсельская лампа, и образца 1837 года — лампа Франшо. Данные виды ламп отличались тем, что обладали часовым механизмом, который активировал пружину и автоматически подавал топливо. Они были весьма безопасны, экономили топливо (менять его можно было раз в шестнадцать часов) и были довольно яркими. Отдельной прелестью было то, что в них можно было добавить ароматическое масло, и таким образом в доме стоял приятный запах. Конечно, керосиновые лампы превосходили их, но их производство только начиналось, и в первую очередь они должны были удовлетворить нужды производственных предприятий. Поэтому их производили для освещения улиц столицы, заводов, фабрик, военных объектов и для органов местного самоуправления. К тому же переработка нефтепродуктов началась относительно недавно, и производство пока едва справляется с нуждами столицы. Новые же масляные лампы были довольно дороги, поскольку в них использовались дорогие материалы и сложные механические часовые устройства. Их также изготавливали с применением фарфора, и позволить их себе могли только состоятельные люди. Их производили для их нужд и для продажи иностранцам. Петергоф в этом смысле стал самым большим исключением, так как являлся императорской резиденцией, а все расходы Анастасия оплачивала из своего кармана, не трогая казну. Риски в случае провала она также брала на себя. Но в итоге всё окупилось. Все дороги в Петергофе — как для транспорта, так и для пешеходов — были сделаны из асфальта, вся территория освещалась электрическими свечами Яблочкова, а все здания и дворы были электрифицированы и использовали все те инновации, что были представлены на научной выставке. Времени и сил рассматривать всё у гостей уже не было, поэтому решили ограничиться Большим дворцом. К удивлению всех, кареты остановились не возле дворца, а внутри какого-то довольно обширного здания с высокими стенами, куда легко въехали все экипажи. Как только последняя карета заехала внутрь, ворота позади закрылись под управлением человека, который активировал рычаг, и двери с автоматическим звуком опустились вниз, приподняв при этом некое подобие бордюра и герметично закрыв вход. Пол под каретами был аналогичен асфальту, высокие массивные колонны держали потолок на большой высоте. Свечи Яблочкова освещали всё вокруг, окон нигде не было, а на асфальтовом полу у стен были нарисованы прямоугольники, все пронумерованные. Как только кареты остановились, сразу же подошли слуги в красной одежде, катя перед собой тележки на маленьких колёсах. Подойдя к Анастасии, она подтвердила, куда доставить багаж гостей, после чего начали разгружать кареты. А гости вошли внутрь дворца, внутри которого также горели свечи Яблочкова, освещая всё так же ярко, как и днём, отправляя полумрак своим светом в прошлое. Первое, что заметили гости, помимо свечей Яблочкова, которые освещали всё вокруг, — это простой интерьер: ни позолоты, ни роскоши. Пол дворца был выложен чёрно-белой плиткой. На стенах и потолках — белая штукатурка, колонны были из чёрного гранита. Многие участки стен и потолка занимали зеркала, создававшие эффект большего объёма, а также усиливавшие свет от ламп. Всё здесь было подчинено практичности: дорогой мебели не было, стояли лишь чёрные кожаные диваны с дубовыми столами — скорее для ожидания перед приёмом. Куда более важным было то, что во всех комнатах имелись чугунные батареи, делавшие температуру вполне приемлемой и приятной, особенно в сравнении с прохладной осенней погодой на улице, где, к слову, начал усиливаться ветер и пошёл дождь. Одним словом, гости приехали вовремя. Вспоминая, что их высадили не на улице, а на так называемом паркинге, многие начали понимать смысл этого сооружения — как для карет, так и для самих людей. Многие оценили данное удобство. Не меньший интерес вызывало причудливое устройство между лестницами на второй этаж, куда слуги завезли багаж гостей. Как только они погрузили всё внутрь, один из слуг нажал на кнопку внутри — двери сами собой закрылись, и комната поехала вверх, на второй этаж, вместе со всем багажом и слугами. Настя пояснила, что для работы лифта используются электромоторы, а держат его четыре стальных троса. Далее гости прошли в обеденный зал, но перед этим их попросили вымыть руки в туалетных комнатах, в которых, к слову, не было окон и освещались они только свечами Яблочкова, что позволяло человеку полностью уединиться от глаз других людей. Эти уборные были примечательны тем, что в них находились фаянсовые унитазы и раковины со смесителями из нержавейки, откуда шла как горячая, так и холодная питьевая вода. Полы были из чёрного мрамора, как и нижняя часть стен, выше которой начинался белый мрамор. Перед раковиной на стене висело большое зеркало во всю стену. Мыло было уже не твёрдым, а жидким, причём с разными ароматами. У всех унитазов были встроенные биде, а на деревянные сидушки можно было надеть мягкие накладки для удобства. Вентилятор помогал вытягивать неприятный воздух из помещения, а благовонные палочки создавали приятный эффект. После омовения рук гости пришли в зал, где должен был подаваться ужин, однако ни стола с едой, ни самих стульев там не было. Сначала слуги расставили стулья на специально обозначенные места, а потом Настя попросила гостей сесть, где им удобно. Сама же она села вместе с императором и его сестрой. После нескольких минут ожидания слуга у специального прибора на стене подал сигнал, понятный лишь ей; она кивнула, и слуга нажал кнопку. Тотчас люстры на потолке перестали гореть и начали как бы подниматься вверх, внутрь самого потолка, после чего они вместе с частью потолка стали опускаться вниз, к гостям. Как оказалось, данный причудливый механизм представлял собой платформу, на которой размещался дубовый стол с белоснежной скатертью. На столе уже были сервированы приборы, тарелки с едой, закусками, напитками и сладостями — всё составленное по меню Анастасии, а также то, что гости заказывали сами. Столовые приборы были из нержавейки, посуда — из фарфора, чашки для чая и чайники — обычные для XVIII века. У Анастасии, императора и его сестры была необычная для европейского стола посуда: помимо приборов из нержавейки, вся она была из стеклокерамики. Например, кружки являлись точной копией кружек DINERA из IKEA XXI века, объёмом 300 мл. Из такого же материала были сделаны тарелки, сахарница, перечница и солонка. То, что не было приборов из серебра и позолоты, никого не удивляло и не расстраивало. Да и с самим чудо-дворцом было то же самое: на всю эту роскошь они насмотрелись в Европе, некоторые даже в Версале в Париже. Как бы странно ни было это признавать, сейчас новинки из нержавейки и простота, без вони и грязи, были всем куда интереснее и приятнее. Восхищаться чудесами было проще, а отсутствие дорогой отделки казалось меньшей проблемой, которую многие сейчас попросту не замечали и даже забыли о ней. Даже русские дворяне не променяли бы подобную роскошь на чудеса прогресса. Для многих стало куда престижнее иметь приборы из нержавейки, чем из серебра и позолоты, предпочитая отдать всё это ради ускорения прогресса России и желания отличиться перед царём и его фавориткой. По окончании трапезы на улице ветер утих, и дождь прекратился. Настя предложила гостям, после того как пища уляжется, искупаться в бассейне, что находился прямо на улице. Гости не сразу поняли, что это место для купания, приняв его за пруд или просто выключенный фонтан. Примечательно было то, что с виду, если смотреть из окна и со стороны берега, казалось, будто у бассейна нет границы — вода резко обрывалась и начинался обрыв. Сам бассейн и зона вокруг него были тёмными из-за чёрного гранита. По бокам располагались сауна и баня, а также, в начале бассейна, были отдельные водоёмы с бурлящей водой, соединённые с основным. Пока не начались танцы, Настя пояснила, что к услугам гостей всегда есть слуги, понимающие их язык. Если им что-то понадобится, им не нужно покидать номера, где, к слову, есть свой туалет, душ, ванна, освещение. Они могут в любой момент воспользоваться телефонами в номерах и заказать ту еду и напитки, которые захотят, прямо в номер. А также имеют возможность слушать музыку и читать книги из библиотеки. Когда же дело дошло до танцев, все удивились тому, что нет оркестра с музыкантами. После того как Анастасия дала сигнал слуге, тот нажал на кнопку, и стол уехал вверх, после чего люстры вернулись на место и зажглись, сделав света больше и атмосферу приятнее. Затем одна из статуй у стены зала развернулась внутрь стены, а снаружи оказалось устройство. Слуга принёс Анастасии то, что она просила, — конверт, в котором лежал чёрный диск. Она установила его на устройство, диск начал вращаться, Настя установила иглу на дорожку, и из всех уголков зала разнеслись звуки музыки. Так европейские гости воочию увидели чудеса звукозаписи и чудо изобретения — электрофон.