Фаворитка из будущего: зрелость Империи.

Прошло пару недель с момента визита Остермана к испанскому двору, и всё это время король с королевой размышляли, соглашаться ли на условия России. Вопросов у двора было много: почему именно Марианна? Почему, например, император не мог выдать замуж свою сестру за одного из испанских принцев — Фердинанда 1713 года рождения или Карла 1716-го? Разница в несколько лет — какое значение имеет возраст в династических браках? Причины, как объяснил посол, были следующие. Во-первых, император не желал расставаться с любимой сестрой. Во-вторых, Марианна была идеальной и единственной кандидаткой по возрасту для самого императора, в отличие от его сестры Марии, которой едва исполнился год. И третья, пожалуй, самая неожиданная причина, которой при заключении династических союзов традиционно интересовались в последнюю очередь, — личные чувства будущих супругов. Со слов посла барона Остермана, Анастасия знала, что интересы юной инфанты в будущем составят музыка и охота — такие же, как у императора Петра. Это могло сыграть важную роль в их совместимости, объединив общими увлечениями и сходством веселых характеров. Многие при дворе понимали, что такой подход был бы только на пользу, ведь не так давно династический брак между Францией и Испанией, когда Луиса, умершего от оспы, женили на одной из дочерей регента, оказался несчастливым. Характер и некоторое невежество молодой королевы сделали её непопулярной фигурой при испанском дворе, особенно на фоне её сестры. В то время как их дочь Марианна, обручённая с Людовиком, живя при французском дворе, пользовалась расположением многих, кроме самого короля. И всё же многим казалось, что выгода от брака гораздо важнее чувств детей. Однако когда барон передал слова Анастасии о том, сколько несчастливых династических браков заканчивались плохо — в лучшем случае монастырём или тюрьмой, а в худшем тайным убийством, сломанными жизнями и рождением порочного круга ненависти, передаваемой от родителей к детям, — это заставило задуматься. Для убедительности посол рассказал историю, поведанную ему Анастасией: о том, как в будущем России предстоял один династический брак и чем он закончился для его участников, — взять хоть ту же Екатерину Великую и Петра Третьего. Этот аргумент произвёл сильное впечатление, в том числе и на королевскую чету. Король с королевой были польщены заботой Анастасии о будущих отношениях в браке. Ведь если, как она и говорила, в худшем случае помолвку просто расторгнут и их дочь вернётся на родину, то и союзу между Испанией и Россией придёт конец. Если же брак окажется счастливым, то Испания через детей этого союза получит возможность влиять на дела, возможно, самой могущественной и богатой страны мира. Разумеется, если все слухи о её реформах, в том числе и в военной сфере, окажутся правдой. Для Филиппа и его жены сложилась трудная дилемма, где четыре фактора тянули одеяло в разные стороны. Первый — интересы страны и её жителей. Имея такого мощного союзника, чьи корабли несут пушки, способные одним выстрелом потопить любой линейный корабль Европы, а ружья стреляют дальше и быстрее других, они могли бы отбить Гибралтар и другие потерянные территории. Новые знания и технологии поставили бы Испанию вместе с Россией выше всех в Европе, и даже Англия с её Лондонским королевским обществом и мощной промышленностью, несмотря на богатые колонии в Северной Америке, осталась бы не у дел. Говоря о колониях и их ресурсах, Анастасия обещала Испании указать места самых богатых месторождений. В списке, представлявшем собой таблицу, помимо золота, серебра, платины и ранее неизвестных металлов вроде хрома, был пункт с нефтью. Исчисления велись в баррелях — новой системе мер, введённой в России по инициативе Анастасии. К счастью, разбираться в переводе на литры, которые тоже мало о чём говорили (ведь эта система появится лишь в конце XVIII века), не пришлось, — рядом стояли знакомые многим английские галлоны. Мексика — 384 695 304 056 (11 миллиардов баррелей). Аргентина — 87 430 750 921 (2,5 миллиарда баррелей). Венесуэла — 1 060 360 147 181 000 (311 миллиардов баррелей). Конечно, испанцы знали, что в таких колониях, как Венесуэла, есть нефть ещё с XVI века, но никто не догадывался об истинных масштабах запасов. Короля и королеву заинтересовало, почему нефть, которую Анастасия обещала открыть им при условии согласия на брачный союз, вошла в список ключевых ресурсов. Ответ вновь всех поразил, ибо был основан на предсказании Анастасии. Из её слов следовало, что в будущем появятся новые виды транспорта и технологии, работающие на этом виде топлива, подобно паровой машине на угле. Нефть станет самым востребованным ресурсом в мире, обогнав золото, серебро и даже алмазы. Начнётся лихорадочная борьба за месторождения, и по стечению обстоятельств самое богатое из них в мире находится в испанской колонии — Венесуэле. Анастасия уточнила, что даже по самой низкой цене за баррель — один золотой дублон или двукратный эскудо — этих запасов Испании хватит, чтобы, даже без прочих колониальных ресурсов, стать одной из богатейших стран мира как лидирующему экспортёру нефти. Звучало всё это, конечно, сомнительно, ибо доказательств не было. Однако, со слов барона, князю Меншикову самим императором было поручено построить нефтяные вышки вблизи Санкт-Петербургской губернии. Они уже дают достаточно нефти, чтобы обеспечивать керосином будущее освещение столицы. И керосин — далеко не единственная фракция, которую планировали получать. Нефть хотели использовать для производства лекарств, косметики, красок, в строительстве и многом другом. Но все эти знания о том, как добывать и перерабатывать ресурс, они получат лишь после заключения брака их дочери — и здесь кроется личная причина. Они горячо любили дочь. Отдать её в другую семью было бы тяжело, но допустимо. Однако они не знали правды об Анастасии: ведьма она или просто человек с необычным даром? Они не могли быть уверены в безопасности своего чада, опасаясь, что слухи о тёмной колдунье окажутся правдой, и с девочкой случится нечто более ужасное, чем жизнь в монастыре. Третья причина снова касалась блага страны, но уже было связано с Европой и королевской семьёй. Как только станет известно о договоре с Россией, в Европе их немедленно обвинят в связях с ведьмой. Даже собственная инквизиция предаст их суду за предательство святой церкви и веры в Бога. И последняя, уже почти абстрактная причина: а не станет ли отказ их роковой ошибкой? Что, если Анастасия найдёт себе других союзников в Европе, готовых породниться с императором? Что, если все слухи об их военной мощи — существующей сейчас и той, что в будущем превзойдёт всё созданное прежде — окажутся правдой? И тогда эта мощь обрушится на Испанию в отместку за отказ от союза. Министры то и дело спорили, взвешивая за и против, тем самым подливая масла в огонь сомнений короля-отца. Его супруга также не была уверена, стоит ли союз этой истории и всех сопутствующих рисков. Девочку, понятное дело, никто не спрашивал — мнение ребёнка никого не интересовало, ведь для королевских родителей долг перед государством был важнее чувств. А что до чувств девочки? Ей было страшно. Ещё страшнее, чем когда её отправляли во Францию, которая всё же была близка. А тут — страна на другом конце Европы. Да ещё и город, где, по слухам, была убита мать того самого императора, что не сулило счастливой и спокойной жизни. К тому же, там теперь правила страшная ведьма, которая свергла первого министра и держала в страхе остальных, помыкая императором как хотела. Девочку, как и всех детей, пугали средневековыми ведьмами, рассказами об охоте на них и их могущественной силе. И о варварах-московитах она тоже наслышалась. Ехать ей совершенно не хотелось. Но в один день всё изменилось, поставив точку в сомнениях и приведя к компромиссу.

***

На дворе стоял прохладный октябрь. Обещанные голландские корабли прибыли наконец в порты Санкт-Петербурга, и их начали переделывать по новым технологиям, как и остальные. В этом русские мастер помогали, а точнее, учились голландские корабельные плотники, работая вместе с ними. Как и обещала Анастасия, она обучала голландцев новым методам. Один из них, по имени Ян Дрис, после путешествия по Европе и посещения Испании привёз полный трюм какао-бобов. Их сразу пустили в дело, начав изготовление какао-порошка и какао-масла. Ян не ошибся в своих догадках: шоколад и напиток получились весьма вкусными. Сам город за время его отсутствия сильно изменился: на улицах установили керосиновые лампы, появились новые здания для размещения прибывших рабочих и мастеровых. Были построены мастерские, где вовсю применялись паровая машина и станки. На дорогах проложили ещё больше чугунных рельсов для конок. В домах, помимо керосинового освещения, появилось отопление в виде чугунных батарей, куда горячая вода поступала из подвалов, где располагались котельные. Правда, такое новшество было не во всех домах, а в первую очередь в мастерских, государственных учреждениях, школах, дворцах знати и ресторанах. Даже так, производство чугунных батарей и котельных не прекращалось. Главной целью новых построек было создание постоянного производства в комфортных условиях. И Настя справилась с этой задачей, как и всегда, обеспечив приятные рабочие места и наладив эффективное производство. В Петергофе же всё оставалось почти по-старому, ведь главные задачи были достигнуты давно: во дворцах работали тёплые батареи, было горячее водоснабжение со всеми удобствами для душа, ванн и биде, канализация без дурных запахов и керосиновое освещение. Дегустации новых блюд устраивались чуть ли не каждый день. Наступление холодов почти никто не заметил — разве что выйдя на улицу из домов, где всегда было тепло и не было сырости, как прежде. Одним словом — сказка. Но это не значит, что у Насти не было планов по изменению Петергофа. Скоро должны были прийти холода со снегом, а значит, следовало подумать, как развлекать царскую чету дальше. В первую очередь — ледяное озеро для катания на коньках, потом ледяные горки. В целом ничего нового, всё это уже было при Петре Первом, но всё же у неё было чем удивить двор. Для этого нужно было дождаться морозов. Да и лёд со снегом стоило запасти на лето, пока не появилось электричество и прогресс не породил холодильники с морозилками. По большей части все новинки, изобретённые Настей, уже стали основными в столице; изменилось лишь их количество. До следующего шага нужно было ещё многое подготовить, в остальном же все занимались привычными делами. Только в последнее время сам император стал реже к ней заходить, всё чаще избегая встреч. Приехал ни с того ни с сего в большой дворец Петергофа, вместо того чтобы остаться жить с ней. А ведь обычно его не оторвать от ноутбука с играми. Конечно, уроки он должен был делать с Настей, тут ему никуда было не деться, но всё же было заметно, что он нервничал, не хотел смотреть ей в глаза, старался побыстрее закончить и уйти. Но в этот день у мальчика не было выбора: Настя позвала его к себе для очень важного разговора. Переступив порог её комнаты, он обратился к ней робким голосом. Ему было тяжело сохранять спокойствие после того, как он увидел то, что детям видеть нельзя. А после — сладкий сон, который, к его невероятному разочарованию, оказался лишь сном. Настя не приходила к нему в ту ночь и не делала его взрослым — это было лишь его самое сокровенное желание, смелая фантазия. И всякий раз, видя Настю, он не мог не думать о том сне, об образе, в котором она предстала. Всё в том мгновении казалось таким реальным: тепло её рук, запах тела, вкус губ от поцелуя. После этого сна он осознал, насколько она прекрасна и как сильно он её любит. Сердце не выдерживало, он хотел сказать ей об этом, отказаться от брака по расчёту, от короны, от всего — только бы быть с ней. Готов был отдать всё, лишь бы она вышла за него. — Ваше величество, вы в порядке? — Да, Насть, всё хорошо. Что-то случилось? — Да, пришёл ответ от барона Остермана. — И? — Мальчик напрягся от страха, понимая, что значит это послание. — Король Филипп и его жена согласились отпустить Марианну в Россию, но как гостью. — То есть мы не будем с ней помолвлены сейчас? Она просто приедет, и от неё зависит ответ? — Всё верно. Барон передал документы, которые я просила, и скоро он отплывёт в Лондон, чтобы попробовать договориться о возвращении Гибралтара Испании. Это станет ещё одним фактором, который должен закрепить отношения с ней и с Россией. — Ясно… Хорошо. — Вы расстроены? — Нет. Просто мы ведь не знаем, понравится ли мне Марианна или я ей. Всё это может закончиться ничем? — Да, ваше величество. Но это не повод намеренно портить отношения заранее или думать о ней предвзято. Постарайтесь в первую очередь с ней подружиться, как ребёнок с ребёнком. Играйте, общайтесь, узнайте друг друга получше. Кстати, можете даже показать свою игрушку. — Смартфон?! Ты же сказала, это большой секрет. — Да. Но, как вы знаете, Ломоносов делает большие успехи в учёбе. Скоро я сделаю его своим учеником, и он будет учиться обращаться с моим ноутбуком, как и вы. Это необходимо. Людей, знающих наш секрет, станет больше, и лучше, чтобы это были преданные нам люди. А преданность рождается из доверия. Поэтому, кроме него, расскажем и вашей сестре о нём. Вы же давно этого хотели, и потом вам будет интереснее в компании смотреть мультики и фильмы. — Да, мне бы хотелось, чтобы Наташа узнала, Насть. Ведь я не говорю ей правду, а мне хочется показать ей чудеса этой штуки. — Скоро покажете. — Здорово! Ну, я тогда пойду, раз мы всё обсудили? — Не совсем, ваше величество. — Что-то ещё, Настя? — Ваше величество, прежде чем мы раскроем ваш секрет сестре и маленькой инфанте*, которая приедет в гости, давайте обсудим, с чего стоит начать их знакомство с устройством. И какие фильмы лучше смотреть вместе, а какие вообще не смотреть, пока не исполнится хотя бы шестнадцать, и даже не рассказывать, что такие есть. Мальчик в ужасе понял, о чём говорит Настя, и теперь его ждал тяжёлый разговор со всевидящей воспитанницей.