Фаворитка из будущего: зрелость Империи.

Несмотря на то что на дворе был сентябрь, в императорской резиденции испанских королей было весьма жарко, что неудивительно: стояло тридцать градусов тепла. Подобную погоду можно сравнить с Египтом в туристический осенний сезон XXI века. Для тех, кто перемещается на самолёте из одной географической точки в другую, разница в климате ощущается сразу. Однако в нынешнем веке, с его возможностями, люди добираются до места постепенно, поэтому успевают приспособиться, и проблем с акклиматизацией или сном у них не возникает. И всё же неудобств было более чем достаточно. Взять хотя бы Яна Дриса. Он провёл в Мадриде всего неделю и был на седьмом небе от счастья, получив свой товар и будучи готовым возвращаться в Россию. Конечно, его удручал тот факт, что обратно придётся плыть уже не на новом современном корабле, усовершенствованном по проекту Анастасии, а на обычном, таком же, на каком он плавал раньше. Но, как говорится, к хорошему быстро привыкаешь. Впрочем, мучиться предстояло недолго — всё-таки не через Атлантику до Америки плыть. Да и здорово будет сравнить город, изменившийся за более чем два месяца его отсутствия и путешествия по Европе. Аудиенция у королевского двора Испании прошла аналогично французской. Многие поначалу выражали сомнения, а потом и страх, касающиеся Анастасии и её предсказания о землетрясении в Лиссабоне. В частности, опасения были связаны с тем, что Испания находится к Португалии ближе, чем Франция, и подземные толчки могли ощущаться и там. Но больше всего всех пугало то, что последует за землетрясением: передел власти в Европе, революция во Франции, казнь короля и, главное, ослабление влияния церкви и веры людей в неё. И, как и при французском дворе, многие восприняли информацию о том, что Анастасия хочет лично прибыть в Лиссабон в день катастрофы, чтобы уничтожить её, как демонстрацию силы — попытку показать, что она могущественнее самого Бога и людской веры в него. Хотя Ян пытался объяснить, что её желание вызвано научным интересом и стремлением защитить город и его жителей, многие в этом сомневались. Но в чём точно не сомневались все окружающие, так это в правдивости её иных предсказаний. Для многих стало шоком узнать от господина Яна подробности разговора Анастасии с императором: например, что осада Гибралтара была снята в самый день их беседы. Или предсказание о рождении двух дочерей у короля Людовика и его жены, что и произошло в августе, причём именно в тот день, который назвала Анастасия. Или рождение сына у супруги короля Филиппа в июле — опять же с точно указанной датой. Но главными оставались предсказания, связанные с болезнью князя Меншикова и смертью жениха Елизаветы Петровны. Многие жители Петербурга считали, что Август заболел и умер от оспы не иначе как под воздействием чар Анастасии, дабы доказать свою связь с потусторонними силами, а князя она заразила в отместку за нанесённое оскорбление и угрозу сослать её, а также чтобы укрепить влияние на императора и при дворе. Если в истории о придворных интригах северной страны ещё мало кто верил, то в истории с рождением детей верили охотнее, а предсказание о Лиссабоне и вовсе воспринимали со страхом. Но больше всего страха вызывала сама Анастасия, факт её существования и то, что она находится под юрисдикцией Российской империи. Новоявленной державы, которую многие отказывались признавать империей, даже несмотря на все её выдающиеся заслуги, включая победу в Северной войне над сильнейшей армией Европы. Россия представляла большую опасность для многих европейских держав, и её растущее влияние вызывало опасения. Со смертью первого императора многие вздохнули с облегчением: реформы остановились, престижный статус при юных наследниках и казнокрадах у власти стал гораздо ниже. О России почти перестали вспоминать, хотя некоторые страны, как та же Испания, заинтересовались открытием торговых факторий в её портах и даже военной поддержкой. Дела в военных кампаниях у Испании шли всё хуже, и она отчаялась настолько, что готова была искать надежду в союзе с Россией, не брезгуя никакими вариантами. Именно с этой целью в Россию и был послан герцог де Лириа. Однако после аудиенции с голландским торговцем Яном, его рассказов о жизни в России и подтверждения слухов о том, что юный правитель, явно пренебрегающий советами церкви держаться подальше от подобных личностей и отдавать их суду инквизиции, слушает советы Анастасии без тени сомнения и не пытается выслушать мнения других сановников, особенно представителей духовенства, король начал всерьёз задумываться об отзыве герцога, пока тот не успел прибыть в Россию и привлечь внимание ведьмы к его стране. Ян также говорил, что у России есть планы породниться с европейскими правящими домами, в числе которых была и Испания. Это настораживало короля и его окружение, ведь даже простые переговоры сделали бы их пособниками ведьмы, сбившейся с пути истинного христианства и уверовавшей в могущество дьявольских сил. Несмотря даже на щедрые подарки, полученные французским двором и самой Голландией, включая перспективу причастности к событиям, в ходе которых будут раскрыты не одни тайны мира — вроде нового металла хрома, новинок в виде печатных машинок, пишущих на особой бумаге, арифмометров, позволяющих быстро вести расчёты, или кассовых аппаратов, похожих на них, которые дают возможность моментально подсчитывать и оплачивать товары, а также подводить дневную выручку. Несмотря на возможность создать новые лекарства, способные победить подагру, туберкулёз, оспу, от которой скончался его сын Луис, и даже непобедимую чуму. Все эти секреты, на самом деле, содержались среди прочих книг, присланных из России. Несмотря на категорические запреты церкви принимать их, король решил передать их научному сообществу для изучения, а после совещания с министрами и учёными — принять решение об испытании методов на практике. Единственное, от чего он не мог отказаться, — это проверить, помогает ли прививка от оспы с использованием коровьей или лошадиной оспы. Когда Ян посещал французский двор, он настоятельно рекомендовал Людовику испытать её сначала на подданных, а в первую очередь — на детях почившего в 1722 году регента Орлеанского, особенно на двух дочерях, которые, по предсказанию Анастасии, должны были скончаться от оспы: Филиппе Елизавете Шарлотте Орлеанской 31 мая 1734 года и Марии Луизе Аделаиде Орлеанской 10 февраля 1743 года. Честно говоря, он и сам хотел бы иметь шанс спасти и своих детей, и внуков, особенно сына, которого назвали в честь умершего брата, погибшего от оспы. Филипп боялся, что мальчик может умереть так же, потому что носит его имя. И всё же, со слов Яна, он должен был прожить долгую жизнь. Однако, как говорила сама Анастасия, будущее, связанное с людьми, сложно предугадать. Даже имея все лекарства мира, соблюдая все правила гигиены, диеты и здорового образа жизни, никто не даст гарантии, что человек не умрёт от несчастного случая или рокового стечения обстоятельств. Анастасию даже как-то открыто спросили, знает ли она, когда умрёт. Она ответила честно: «Нет». Но подчеркнула, что хочет дожить до момента, когда человечество научится летать к звёздам и победит саму смерть со всеми болезнями. Некоторые восприняли её слова буквально, как очередное предсказание и желание обрести бессмертие, чтобы покорить этот мир и другие миры среди звёзд своей ведьмовской силой, после чего править мирозданием вечно. До поры до времени Анастасия особо не проявляла интереса к внешней политике, что успокаивало европейских соседей. Однако в последнее время стали приходить слухи, что сам князь Меншиков по поручению Анастасии направился в Речь Посполитую на встречу с королём Августом Сильным. С какой целью — никто не знал. И всё же тревожные сигналы начались ещё тогда, когда голландцы и их Голландская Вест-Индская компания начали активно сотрудничать с русским двором в торговых отношениях. Аналогично начали делать и англичане: Ост-Индская компания посылала свои торговые корабли в Петербург после демонстрации новинок российского рынка. Несмотря на то что производственная мощь новых товаров только набирала обороты, очередь уже начала выстраиваться. Покупатели старались сделать предзаказы, пусть и по тройной цене, — им было важно быть первыми. А Россия получала таким образом финансирование на реализацию своих новых проектов. Но приток прибыли от покупок был, по слухам, лишь частью её доходов. Немалую часть составляли запасы серебра, золота и других металлов, открытые за столь короткое время с её подачи. И экспедиции продолжали активно посылать в разные уголки империи. Так, например, по указанию Анастасии были обнаружены клады древних сокровищ на землях союзников. Аналогичный дар был сделан Испании — всего было указано четыре крупных клада на её территории. Клад из Вильены состоял из 66 предметов, большинство из которых были золотыми: 11 золотых чаш, 28 браслетов, три золотых сосуда, элементы декора. Общий вес одних только золотых изделий — 9,7 килограмма. Клад вблизи гор Карамболо включал 21 изделие из обработанного золота: ожерелье с подвесками, два браслета, два нагрудных знака в форме бычьей шкуры и 16 бляшек. Украшения были спрятаны внутри керамического сосуда. Клад из Амарильи — 623 драгоценных изделия: золотые, позолоченные и серебряные украшения, драгоценные камни из кварца, хрусталя, розовые коралловые бусины, разноцветные стёкла, жемчужины нестандартного размера. Клад из Гварразара представлял собой памятник вестготского прикладного искусства VII века. Самыми ценными предметами были две большие вотивные короны с именами королей Реккесвинта и Свинтилы. Они изготовлены из золота и украшены жемчугами, сапфирами и другими драгоценными камнями. Также в клад входили несколько подвесных корон меньшего размера, диадема аббата Феодосия и пять крестов, включая вотивные и крест епископа Луцетия. Ведомый любопытством, король Филипп решил проверить, есть ли клады в указанных местах. Экспедиции вернулись с богатой добычей — пусть и не столь ошеломляющими сокровищами, как описывалось, но это было лишь началом раскопок, которые продолжались до сих пор. Однако и этих находок оказалось достаточно, чтобы произвести на него и весь двор глубокое впечатление. Эти сокровища столетиями лежали под землёй, и никто не знал об их существовании, а ведьма Анастасия знала не только где они лежат, но и что именно из себя представляют. Данное событие быстро разнесло слухи, и страх перед ней вновь усилился. Все стали думать, что она видит всё и везде, что все тайны ей известны, она знает, кто родится, кто умрёт и от чего. Против неё бессильны заговоры и яды. Многие просто боялись даже подумать о том, чтобы что-то предпринять против неё, опасаясь закончить как сам князь Меншиков — по слухам, полностью подпав под её влияние. По этой причине остальные князья при русском дворе оставили мысли о противостоянии с ней, тем более что после получения прибыльных должностей повода для недовольства у них больше не возникало. Сам же Филипп, по склонности своего характера, не знал, как ему поступить. Одни советовали отозвать герцога, пока он не прибыл в Россию, чтобы не давать ведьме повода вмешиваться в дела Испании и избежать проблем из-за таких связей в глазах других держав. Другие предлагали не отзывать герцога, а оставить его при русском дворе, чтобы шпионить и знать, что вообще там происходит. Третьи не решались сказать ни «да», ни «нет». И он тоже не знал, что делать. Филипп писал бумагу за бумагой и тут же с досадой их рвал, не зная, отсылать приказ герцогу или нет. Его размышления прервал слуга. — Прошу прощения, ваше величество. — Да, что такое? — Прибыл посол из России по поручению его величества Петра Алексеевича и его обер-камергера Анастасии. Он желает поговорить с вами о возможности создать союз между Испанией и Российской империей.