Сгорая дотла

      Последние несколько дней рваной кинопленкой вертятся в твоей голове. Фильм воспоминаний неполноценный. Тонкую пленку черного цвета, покрытую черной эмульсией, прожгли в нескольких местах сигаретой, потому изображение такое мутное, разодранное и трудно понимаемое. Порченную кинопленку лентопротяжный механизм в проекторе перестает прокручивать. Она останавливается в кадровом окне и под прожигающем светом проекционной лампы начинает плавиться, дымиться и вовсе сгорает, оставляя после себя только плавленый пластик. Только подобное приходит в твою голову, когда пытаешься вспомнить события прошедших суток, сидя в огромном заброшенном складском помещении, привязанная к стулу, где по углам разбросано крысиное дерьмо вперемешку с комками пыли.       Помнишь, как болтала с одноклассниками, шагая по тихому лесу, и смотрела за рассыпанными по всему небу звездами, словно кто-то уронил чащу с алмазами на темный ковёр, втягивая морозящую свежесть в легкие. Помнишь красивые ночные растения нежного пыльного цвета с каемкой лепестков из пестро-рыжего, словно тот горит подобно свече в ночи, привлекая к себе внимание любопытных глаз. Ты даже стукнула Мину тогда по рукам, чтобы она не срывала бутон, который так и манит к себе.       Трава приятно щекочет голые щиколотки, оставляя после себя напоследок влагу на коже и обуви, от чего ты смеешься вместе с Джиро. Далеко и одновременно близко мелодично стрекочут сверчки свои монотонные песенки. А когда ты пробежала по поляне с высокой зеленью, то подняла целый рой светлячков в воздух, и теперь будто сами звезды спустились к вам с небес. Кажется, нет ничего прекраснее этого момента на природе среди друзей, но все портит синее пламя, расцветающее на глазах.       Ваш класс запихнули в лагерь, чтобы потренировать вас в экстремальных условиях, подготавливая к будущим заданиям. Как иначе. Вы же будущие герои. Вот только условия вышли чересчур экстремальными…       Непомерный жар окутывает в свои объятия, не давая вздохнуть полной грудью. Огромный круг синего пламени воспылал к небу да так, что от его яркости пропали звезды над головами, испугавшись жара. Сочная трава горит, начиная хрустеть, когда весь сок испаряется из стебельков. Деревья трескаются в безмолвном крике, когда их зеленые кудри превращаются в пепел за доли секунды. Визги обожженных животных впиваются в душу. Кто еще остался в живых, бегут в ужасе в разные стороны.       Мир за секунду погрузился в хаос.       Пепел поднимается вверх и плавно, подобно танцующим снежинкам на ветру в зиму, опускается на ваши головы, пачкая все сажей. И твое личико уже вовсе не белоснежное, а сама ты похожа на шахтера, что только что вернулся с тяжелой смены. Вы бежите к границе полыхающего круга ада. Выбора особо и нет. Ну а там — дело за малым: лишь бы добежать и не задохнуться       Глаза ужасно щиплет, словно насыпали соли, слезы стекают по щекам, растворяя осевший на коже пепел тонкими линиями, на которые изгарь ложится еще лучше, оставляя явные черные полосы. Легкие жжет из-за частого дыхания и из-за до невозможного раскаленного воздуха. Наверное, в Муспельхейме атмосфера схожая. Ощущение, что одежда на теле скоро начнется плавится, прилипая к коже. Хотя еще чуть-чуть и кожа тоже начнет плавится, покрываясь мерзкими пузырями, так что на одежду будет уже плевать.       Перед вами выскакивает олененок, который, наверное, только недавно научился бегать и скакать через преграды, с мучительным криком и тут же падает на землю от боли ожогов, что прожгли мышцы до костей. Кожа лохмотьями свисает с морды, а он зовет маму, разрывая голосовые связки с отчаянной надеждой на то, что она его спасет. Но та, вероятно, сама уже превратилась в прах, оставив после себя лишь кости, которые пламя медленно дожирает, превращая в пепел, который ветер разнесет по миру.       Сердце бешено колотится в груди, желая сломать клетку из ребер, но адреналин, плавающий в крови, как ты с мамой на рафте по горной реке в прошлом году, нисколько не заглушает душераздирающий вопль малыша перед вами.       Аккомпанемент звуков смерти и страданий проникает под кожу, а мозг мгновенно реализует страх в прекрасную картинку, где твоя кожа пузырится, стекает на землю, свисая точно как у этого олененка, и открывает для голодного пламя путь к сочным мышцам. Хочется забиться под ближайший куст и зарыдать, вцепиться в волосы на голове и вырывать их клочок за клочком в панике, только бы прекратить самый жуткий кошмар, что происходит сейчас наяву.       Ты перестала дышать от ужаса, нахлынувшего на тебя лавиной, и отсутствие кислорода приводит мозги в порядок, заставляя двигаться. — Не стойте! – крикнула ты девочкам, которые, также как и ты, встали, словно статуи, глядя на умирающее животное, что только что испустило последний стон, содержащий в себе только облегчение.       Ты схватила Мину за руку, а Джиро за футболку, за которую успела зацепиться впопыхах. Глотку раздирает от сухости, словно терновый венец надели не на голову, а заставили его сожрать. Втроем вы бежали, не разбирая дороги, потому что из-за сажи в воздухе дороги не разглядеть, но чем ближе вы были к огненной границе, тем жарче становилось. Вы, наконец-то, достигли стены с голубыми языками, что так и льнут к вашим телам в жажде их пожрать до костей, но возможности отдохнуть, к сожалению, у вас не появилось. — Я сейчас сделаю проход, и вы быстро вылетите через него нахрен отсюда! — кричишь ты, спрятав нос в сгибе локтя, и пытаешься не задохнуться прахом растений, витающим в воздухе. — Нет, Т/И… — в один голос кричат Джиро и Мина, ежесекундно закашливаясь едва не до рвоты, не дав им договорить. — Да! – неподалеку с вами упал ствол дерева. — А потом следом побегу за вами!       Сгоравшие деревьев с грохотом падали то тут, то там, превращаясь в труху, соприкоснувшись с землей, поднимая в атмосферу еще больше пыли. Мина и Джиро глянули друг на друга, без слов понимая свои мысли, что не озвучили вслух, но зная тебя и твой настрой — спорить бесполезно. Ты даже не смотрела на них, не ожидала одобрения своего гениального плана, молча подошла совсем близко к пламени, вытянув трясущиеся от стресса и животного страха руки, начала впитывать опасные, но и с тем невозможно прекрасные голубые всполохи, образуя в пламенной завесе проход. Огонь расступился, как воды Красного моря расступились перед Моисеем, но ценой этого становятся твои руки, на которых кожа начинается неспешно обгорать. — Бегом! – крикнула ты, стараясь не зарыдать от боли, которая проникала в сердце. Ощущение такое, будто по венам пустили стальные острые нити, которые тянут туда-сюда, разрывая мягкие ткани.       Белоснежный покров начинает обугливаться из-за несовместимости с чужой причудой, пока ты продолжаешь втягивать ее в себя. Джиро толкнула Мину в спину, заставляя сдвинуться с места, и вынырнуть из огненной тюрьмы и глотнуть свежего воздуха. Девочки вышли. Мина обернулась к тебе, и в этот момент пламенная стена схлопнулась, а сама успела услышать лишь нечеткий выкрик Мины.       Ты рухнула на землю, и острый камень впился в коленную чашечку. На рисе постоять тебе не удалось, но эта боль казалась смешной в сравнении с твоими руками. Тебя трясло всю, как осиновый лист в бурю. Ты смотрела на собственные обожженные руки и не могла плакать: кажется, все слезы уже высохли. Регенерация, позаимствованная у подруги, восстанавливала израненные кисти, уменьшала невыносимое жжение, но перед глазами все плыло и темнело. Тебе нужно хотя-бы несколько минут восстановится, чтобы вырваться из клетки. — Нашел наконец-то... – в ушах стоял шум, как у водопада, и ты не сразу услышала голос.       Из глубины горящего леса небрежно вышагивал силуэт с черными волосами, который ты едва ли могла разглядеть из-за пелены в глазах. А когда это все же удалось… — А вот и наша маленькая принцесса, — Даби с довольной полуулыбкой опустился около тебя на корточки, пока ты упорно боролась с желанием потерять сознание.       Но не все идет так, как нам бы хотелось.       И все погрязло во мрак.