Средь алых роз я чую мясо.

Нежные лучики игривого, только что поднявшегося на небо солнца плавно протекали сквозь оконные поблёкшие стёкла и попадали в каждую комнату огромного здания. Свет подступал всё ближе и ближе к кроватям, от него никуда не деться. Шторы были полностью открыты: видимо, кто-то забыл их задёрнуть ещё ночью, а может, так и было задумано, чтобы утро врывалось без стеснения. Поэтому в данный момент сей процесс пробуждения предотвратить никак нельзя. Яркая яичница на небе точно не оставит никого в покое и разбудит каждого человечишку в этом городе. Солнце поднималось выше. Новый Орлеан просыпался. И где-то в этом городе ждал свой завтрак тот, кого они искали. Первой открыла свои выспавшиеся после трудного вчерашнего дня веки юная леди. Она всегда вставала с первыми лучами солнца, когда её лицо озарял свет утренних бликов. Эта привычка осталась ещё с того времени, когда та жила со своим мужчиной. Лют протёрла слипшиеся ото сна глаза и сладко потянулась, выгнув спину и вытянув руки вверх, за этими действиями последовал небольшой зевок. После ленивых потягиваний женщина опустила одну ногу на пол, а затем и вторую. Наконец встав на обе нижние конечности, она вышла на кухню и посмотрела на часы. Шесть утра. Пора на пробежку, а потом нужно сделать завтрак для себя и остальных обалдуев. Лют надела тёмно-синие, слегка запачканные в засохшей крови брюки и белую, немного скомканную рубашку. Поправив воротник, она быстро расчесала свои белые пряди и отворила дверь. Утро всегда было прохладным летом. Роса нежно стекала с листьев растений, птицы начинали распеваться и будить людей, а жильцы только-только просыпались. Эта обстановка устраивала Лют, и даже в каком-то смысле была для неё привычна и близка. Девушка пробегала между ажурными домами; некоторые были довольно ухоженными, а некоторые нуждались в реставрации. Женщина даже смогла встретить несколько человек за свою небольшую тренировочную пробежку, а те, в свою очередь, оказались весьма почтительными и приветливыми. Волосы Лют слегка развевались из стороны в сторону из-за небольшого ветра, образовавшегося вокруг неё. Девушка наслаждалась утренней атмосферой города. Через полтора часа она наконец вернулась обратно, закрыв за собой дверь тихонько, чтобы никого не разбудить. Пройдя на кухню, она включила плиту, а сама пошла умываться и избавляться от выступившего пота. Лют умыла лицо, причесалась, завязала волосы в пучок и вернулась на кухню. Взяла сковородку и разбила пару яиц своим ножом, нежным взмахом руки. Девушка также достала несколько овощей и с большим мастерством нарезала их на средние дольки, уложила в одну миску и залила растительным маслом. Девять часов. Михаил захлопнул дверь – это значило, что он уже проснулся, но не значило, что привёл себя в порядок. Глава банды медленно спустился вниз по лестнице, почесывая своё голое пузо. Не ожидая увидеть Лют, он слегка испугался, а затем выдохнул. Он до сих пор не привык видеть эту коварную женщину на кухне, особенно когда та что-то нарезает. — Доброе утро, — коротко, сонным голосом сказал Михаил. Лют просто помахала ему рукой, сосредоточившись на своей кулинарии. Не зря же она прожила с мужем восемь лет, готовка давно стала для неё чем-то почти автоматическим. После лёгкого утреннего душа Михаил чувствовал себя намного лучше прежнего. Вода смыла остатки тяжёлого сна, а также всю ту грязь, которую он собрал во время вчерашней поездки. Сейчас он был готов к принятию пищи. Спустившись на первый этаж, он застал Лют уже заканчивающей приготовления. Девушка в мастерством обращалась с кухонными приборами, что заставляло восхититься. На столе уже стояла сковорода с яичницей: золотистая, с хрустящими краями. Лют аккуратно разложила приготовленный салат по тарелкам вместе с яичницей. По кружкам светловолосая разлила горячую воду, а потом заварила цикориевый кофе, который в Новом Орлеане очень ценился. Лют положила свой нож на стол, села, перекрестилась и тихо прошептала молитву Господу за дарованную пищу и за новый день. Михаил терпеливо ждал, не перебивая, он уважал её ритуал. Лют часто ругала его за то, что тот не благодарит Господа за пищу, которую он даровал, но Михаил считает это не столь важным, поэтому пропускает эту часть трапезы. Только когда женщина взяла вилку, он следом потянулся к своей тарелке. Некоторое время они ели молча, слышалось лишь тихое позвякивание ложек и столовых приборов. — Яйца пересолены, – буркнул Михаил, но тут же потянулся за добавкой. — Сам ты пересоленный, – огрызнулась Лют беззлобно. – Восемь лет мужу готовила, жалоб не помню! А ну ешь давай. Что насчёт Люцифера? Он постоянно просыпался лишь к обеду. Из-за его депрессухи по поводу жены у него копился стресс, и это весьма сильно сказывалось на его сне. Бессонница мучила его почти каждую ночь. Он подолгу ворочался, смотрел в потолок или тихонько бродил по комнате, перебирая воспоминания в своей голове с Лилит. А когда наконец забывался тяжёлым сном, без сновидений, солнце уже стояло высоко. Сам Морнингстар и хотел бы встать пораньше, но увы, ничего не удавалось. Михаил и Лют будить его не хотели. Так что они всегда оставляли блондину его порцию на столе, прикрыв чистой тканью. Михаил и Лют быстро перекусили, а затем убрали за собой, сполоснули тарелки и сложили всё в шкаф. На столе осталась лишь одна, а именно для Люцифера. Тишину нарушало лишь лёгкое поскрипывание половиц, когда они перемещались по кухне. Вскоре они вдвоём уселись за тот самый чёрный столик в общей комнате и начали обсуждать стратегический план, по которому будут следовать. Лют разложила карту Нового Орлеана, пальцем обвела тот квартал, где нашли последние трупы. Михаил делал пометки на полях, а иногда прямо на карте, иногда хмурился и отодвигал кусок бумаги, чтобы свериться с показаниями свидетелей. — Итак, начнём с нашего "радио-психолога", заедем к нему около трёх. Если он что-то знает – хорошо, а если нет – поедем в участок, возьмём списки пациентов. – сказал Михаил, облокотясь спиной о диван. — А если он запрётся и не захочет говорить? – уточнила Лют и посмотрела на того вопросительным взглядом. — Тогда я с ним побеседую чуть убедительнее. – Михаил усмехнулся и отвёл взгляд на часы. 12:08. Люцифер наконец-то встал. Сквозь щель в шторах пробился яркий солнечный луч и ударил прямо в лицо младшего, заставив парня зажмуриться и с рычанием натянуть одеяло на голову. Но сон уже ушёл, если он конечно вообще был.. Он нехотя потянулся вверх, хрустнув позвоночником, и сел на кровати. На небе уже давно висело полуденное солнце и, казалось, ждало лишь его пробуждения. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке слышались уличные разговоры и редкий стук колёс по дороге, город жил своей обычной жизнью. Люцифер спустил ноги на пол, зевнул и посмотрел на кольцо на пальце, дабы удостовериться в том, что оно на месте. Морнингстар надел свои шерстяные тапочки с утками. Лют часто посмеивалась над ними, но Люцифер носил их с какой-то гордостью и радостью, что ни могло не радовать ребят. Люцифер отправился вниз, держась за перила и иногда потирая переносицу. Бессонница и зацикливание на одних и тех же мыслях сильно сказывались на нём. Круги под глазами стали глубже, плечи опустились, движения вялые и тому подобное. Люцифер заметил эту перемену в себе, но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать. Лишь смириться. Он вошёл в кухню, и его сразу же ударил запах остывшей яичницы и овощного салата. На столе под полотенцем стояла тарелка, а рядом чашка с заваренным, но уже холодным кофе. — Доброе, – бросил из-за стола Михаил, даже не подняв головы, потому что изучал какие-то бумаги. — Уже обед почти. – добавила Лют, мельком взглянув на Люцифера. Люцифер ничего не ответил. Пододвинул к себе тарелку, сел и уставился в одну точку на стене, машинально отщипывая кусочки хлеба. Есть не хотелось, но надо было, ради дела, ради Михаила и Лют, и ради Лилит.. Он вздохнул, пододвинул остывший кофе к себе и сделал глоток. Горько. В самый раз чтобы разбудить сонную тушку. — Как поешь, подходи к нам, обговорим все детали плана. – сказал Михаил, показав одобряющий жест, пальцем вверх со спины. Люцифер слегка кивнул, надеясь на то, что они увидели его посыл. Лют, однако, готовила весьма неплохо, Люцифер бы даже сказал на пять с плюсом. Ему очень нравилась готовка белобрысой. Доев всё он сполоснул тарелку и поставил её сушиться. Затем прибрал все крошки, которые умудрились оказаться на деревянной поверхности, задвинул стул и наконец подошёл к компании, которая встала раньше него. — Итак, – начал Михаил, заметив боковым зрением приближающегося Люцифера, – сначала мы идём к радио-парню, точнее идёт он, – Михаил показывает на Люцифера, отчего тот от неожиданности пугается, – потому что из всех троих, нестабильнее всего именно Люцифер. Вы мило беседуете, потом ты культурно допрашиваешь его о пациентах, происшествиях и прочем, может, он что-то слышал. Дальше, собрав улики, идём к мэру. Если по какой-то причине этот радио-психолог будет отказывать тебе и не отвечать на твои вопросы, действуй настойчивее. Мы любым способом должны выведать у него всю правду! Усекли? – твёрдо выразился Михаил и перевёл взгляд на двоих задумавшихся о чём-то сотрудников. Лют скрестила руки на груди и чуть наклонила голову, давая понять, что услышала. Люцифер же просто приподнял одну бровь и медленно кивнул, не желая даже спорить со старшем братом, ведь в итоге тот всё равно окажется прав. В комнате повисла на секунду тишина, прерываемая только тиканьем часов где-то в коридоре. — Если всё все поняли - собираемся, – бросил Михаил и первым направился к выходу, на ходу застёгивая тёмный длинный пиджак. – Через десять минут выезжаем. Люцифер и Лют быстро оделись в непримечательные костюмы. Серые, тёмно-синие, без лишних деталей, чтобы не привлекать внимания на улицах. Люцифер накинул потёртый сюртук и сунул за пояс небольшой револьвер (на всякий случай). Лют застегнула жилет на все пуговицы, спрятала свой длинный кинжал в потайной карман на бедре и перекинула через плечо небольшую сумку с документами. Михаил уже вывел лошадей из ближайшего стойла рядом с их зданием. Две кобылы нетерпеливо били копытами по земле, фыркали и трясли гривами. Команда села в свою повозку, Михаил на облучок. Лют и Люцифер в кузов, на деревянные лавки. Лют захлопнула дверцу, и повозка тронулась вперёд, выезжая с узкой улочки на главную дорогу. Топот лошадей усиливался, переходя в мерный, ритмичный грохот. Вдоль дороги тянулись дома, заборы, редкие деревья и множество неизвестных лиц. Город просыпался окончательно, и Новый Орлеан наполнялся привычным шумом. Внутри повозки воцарилась тишина. Люцифер сидел у окна, он начал непроизвольно хрустеть пальцами, раз за разом, будто этот звук помогал мозгу снимать стресс, отвлекаясь от комков мыслей. Каждый хруст был резким, сухим, и Лют невольно поморщилась. Когда младший наконец дохрустел, он переключился на другое: начал крутить то самое кольцо на безымянном пальце, при этом уставившись в окно. Взгляд скользил сквозь стекло, застыв где-то далеко за горизонтом. Лют заметила эту нервозность со стороны блондина и лишь тяжело выдохнула. — Не устраивай драмы, – сказала женщина так, чтобы не услышал Михаил снаружи. – Он же тебя не съест, по крайней мере, пока мы рядом. Однако после этих слов Люцифер начал нервничать ещё больше. Его зрачки забегали, и он принялся метать взгляд с одной точки пейзажа на другую. Воздух в повозке стал каким-то спёртым, хотя оба окна были приоткрыты. Морнингстар давно страдал бессонницей, но он не был уверен в том, что ему нужен психолог. Он вообще никому не доверял свою голову. Впрочем, если счесть на то, что это всего лишь прикрытие... Они просто поговорят! О пациентах, о слухах, о городе... Ничего такого произойти не должно, по крайней мере он так думал. Он сжал кольцо сильнее и отвернулся к окну. Лют же откинулась на спинку сидения и закрыла глаза, притворяясь, что спит. Наконец-то, подъехав к нужному адресу, Михаил остановил лошадей. Тот спрыгнул с облучка, обошёл повозку и с лёгким скрипом открыл дверцу. — Приехали, выходим, – сказал он и протянул руку Лют, предлагая помощь, как настоящий джентльмен. Однако та не нуждалась в мужском внимании и вообще не терпела, когда к ней относились как к хрупкой барышне. Она лишь хлопнула Михаила по ладони и ловко выпрыгнула на дорогу. Затем та поправила складки жилета и окинула улицу быстрым взглядом. Люцифер вылез следом, не спеша, и тоже поднял глаза на здание. Оба замерли на мгновение, удивившись красотой здания. Внутри за стеклами мелькали тени. Ждать они не стали. Отошли на пару шагов в сторону, чтобы их не слышали случайные прохожие, и вполголоса повторили свой план. После этого все трое поднялись на крыльцо, и Лют с Михаилом толкнули двери. Внутри оказалось просторно, но некую тесную обстановку создавали пару человек, которые сидели на стульях вдоль стены, терпеливо дожидаясь своего времени. Пахло деревом, лампадным маслом и чем-то успокаивающе-сладким. В углу тикали старые часы с маятником. Люцифер сразу же отделился от команды, нашёл свободный стул в углу и тяжело на него опустился. Скрестил руки на груди, сжал кольцо на пальце и стал ожидать. Перед тем как уйти, Михаил коротко взглянул на Люцифера, потом перевёл взгляд на Лют. Та чуть заметно кивнула. Они попрощались с блондином одобрительным жестом, и быстро ушли прочь. Люцифер остался один в приёмной, среди незнакомых людей. Часы продолжали тикать. Он постарался расслабиться, но пальцы по-прежнему нервно гладили кольцо. Через минут десять, а может и больше, Люцифер точно уже не помнил, из кабинета вышла радостная женщина. Она улыбалась во весь рот, поправляла шляпку. Люцифер проводил её рассеянным взглядом, но самого психолога так и не увидел. Сквозь приоткрытую дверь мелькнула лишь тонкая грациозная рука в белом рукаве, которая на секунду задержалась на косяке, а затем осторожно притворила дверь почти до конца. Из-за неё всё ещё доносились приглушённые голоса. Женщина и мужчина о чём-то болтали, смеялись, обменивались короткими фразами, но вот о чём именно, Люцифер не услышал. Его разум был как будто замутнён, да, он пытался сосредоточиться, уловить нить разговора, но слова тонули в шуме его же мыслей. Ему было сложно воспроизвести то, о чём они говорили. В голове пронеслось лишь несколько обрывков, а затем отчётливо, громко, с ноткой вежливого прощания: — На сегодня всё. Прошу прощения. До следующего сеанса. Послышался звук закрывания двери. Люцифер встрепенулся, будто его окатили ледяной водой. Шокированный тем, что блондин мог провалить такое элементарное задание, он быстро метнулся вперёд и успел только коснуться пальцами уже закрытой двери. Он постучал сначала робко, потом громче, дёрнул ручку вниз, но дверь даже не шелохнулась. Заперто. — Извините! Мне нужен этот сеанс! Меня мучает длительная бессонница, я бы хотел обсудить это вместе с вами... Прошу! – голос его прозвучал хрипло, почти по-детски умоляюще. Люцифер ещё раз дёрнул ручку, бесполезно, и прижался лбом к холодной древесине. Из-за двери раздался спокойный, чуть насмешливый голос, мягкий, бархатистый, с лёгким французским акцентом: — Прошу прощения, mon ange. Мой график работы на сегодня закончен. Но мы можем встретиться завтра вечером на Балу и обсудить нашу консультацию на этой неделе. Люцифер замер. В голове пронеслись обрывки мыслей: «Бал у Мэра?» Он несколько секунд не понимал, о чём идёт речь. Он переспросил, всё ещё не веря: — О чём вы говорите? — Оу, ха-ха-ха... Вы, видимо, приезжий. — Голос стал чуть громче, как будто мужчина подошёл к двери вплотную. — Мэр устраивает завтра вечером Бал в честь того, что его дочь вышла замуж за богатого приезжего... шведа. Он приглашает всех желающих посетить сие мероприятие. Не правда ли, это чудесно? Вы узнаете меня сразу же, если услышите звук пианино. Жду вас завтра, mon ange. – После этих слов, послышались шаги, удаляющиеся вглубь кабинета, лёгкие, почти неслышные, как у грациозного благородного оленя. Наступила тишина. Люцифер отступил от двери, провёл ладонью по лицу и только сейчас заметил, что его пальцы мелко дрожат. Он оглянулся на пустую приёмную, все остальные пациенты уже разошлись. Часы на стене показывали половину третьего. «Пианино, – подумал Люцифер. – Бал у Мэра. Что за чертовщина?» Он глубоко вздохнул, поправил слегка помявшийся воротник и двинулся к выходу, чтобы найти Михаила и Лют. Искать долго не пришлось: они стояли у какого-то старого дуба и о чём-то яро спорили между собой. Подойдя ближе, он услышал, что речь идёт о готовке и о каком-то незаурядном и непопулярном блюде, которое когда-то приготовила Лют. Михаил утверждал, что это было несъедобно, Лют же что он просто не умеет ценить тонкую кухню. — Да вы хоть иногда можете не ссориться? – спросил Люцифер устало, помахав рукой, чтобы привлечь внимание. – Там такое дело... Оба замолчали и повернулись к нему. Лют скрестила руки на груди, Михаил поднял бровь. Люцифер коротко, но довольно связно пересказал им всё, что поведал мужчина за дверью. — Он назвал меня «mon ange», – добавил Люцифер с лёгкой брезгливостью. – И сказал, что поговорит со мной только там, на балу. Михаил слегка прищурился, потом медленно улыбнулся. — Бинго, хорошая идея для расспросов! Вдруг и сам каннибал объявится на этом торжестве. Нужно подготовиться и составить план. – Он повернулся к Люциферу и дружески, но ощутимо похлопал того по голове, будто мальчишку. – Люцифер, твоя задача будет расспросить психолога обо всём, что он знает. Понял? Тот лишь кивнул, убирая руку старшего со своей макушки. Лют хмыкнула и посмотрела на особняк. — А мы с тобой, Миша, пойдём на бал как сопровождение и будем следить за толпой. Если психолог наш единственный ключ, то каннибал может оказаться прямо там. Что-то слишком удачно этот бал подгадали. – сказала женщина и задумалась на секунду. — Именно, этот Мэр – полный болван. Какого чёрта именно в разгар преступлений ему пришло в голову устраивать бал? В прочем, это не наши проблемы. – развёл руки Михаил. – Значит, завтра вечером мы будем на балу. Оденьтесь прилично, без крови на брюках. – сказал старший и бросил взгляд на брюки Лют, которым уже достаточно много лет. — Едем в штаб, – скомандовал Михаил, разворачиваясь к повозке. – Будем готовиться к балу. До вечера завтра надо разузнать, кто из гостей может быть причастен. Люцифер последний раз взглянул на окна кабинета психолога. Там уже зажёгся свет, тёплый, янтарный, почти уютный. Но почему-то от этого света становилось не спокойнее, а холоднее. Колёса заскрипели, а лошади тронулись. Повозка увозила их прочь от этого места. Люцифер отвернулся к окну и снова начал крутить кольцо на пальце.