Все дороги ведут в Уоллингтон

Энтони проснулся довольно рано, что было для него несвойственно. Его привычный ритм жизни обычно не позволял ему рано ложиться спать и рано вставать. Скорее наоборот. Сквозь шторы спальни пробивались рассветные лучи. Они неспешно поднимались, вначале скользя по полу, а затем по основанию кровати. Теперь же они добрались до лица Кроули. Он прищурил глаза и нахмурил брови. Лучи также продолжали слепить глаза. Тогда ему ничего не оставалось, кроме как накрылся одеялом с головой. Из приоткрытого на ночь окна слышались далёкие крики петухов, встречающих восход солнца, и еле различимое мычание коров, идущих на выпас. Одним словом — деревня. Энтони ещё какое-то время понежился в постели, но понял — сон не идёт. Это значило, что пора вставать. Он неспешно поднялся с кровати, потянулся и отдёрнул шторы. Сегодняшний день должен был быть «многообещающим». Ближе к восьми часам Кроули вышел в гостиную. В кресле уже сидел Ричард с газетой в руках и чашкой чая на журнальном столике рядом. Сколько Энтони себя помнил, брат никогда не пропускал свой утренний ритуал — неспешно перелистывал страницы газеты, загадочно молчал и изредка поднимал брови, прочитав нечто вопиющее. — Доброе утро, — Ричи даже не поднял взгляд на своего младшего брата. Он догадался, что тот вошёл в комнату, по звукам, издаваемым вальяжной походкой Энтони. — Доброе, — Кроули опустился в кресло рядом и поправил наручные часы. — Я смотрю, ты никуда не торопишься. Разве у тебя нет дел? — Сейчас ты — моё дело. Контролирую, чтобы ты всё-таки сдержал обещание и поехал на заседание попечительского совета. Энтони хотел было возразить, подметить, что никакого обещания он фактически не давал, а уж тем более обещания быть где-то вовремя. — Ричи, послушай. Мне кажется, что ты перегибаешь палку. Мне больше не двенадцать лет, чтобы следить за мной. Я взрослый мужчина.. — его прервала Молли, которая вошла в гостиную и легко наклонила голову. — Сэр Ричард, завтрак уже готов. Миссис Бейкер просит вас к столу, — она мельком бросила взгляд на Энтони, задержала его, а затем поспешно отвела глаза в сторону. Боится. Нет. Скорее всего, стесняется его. Кроули не мог объяснить, что так привлекало молодых девушек в его персоне. Статус, рост выше среднего, ярко выраженные скулы, точёный профиль? Может быть харизма? Он не знал. Но что он мог знать наверняка так это то, что их внимание однозначно льстило ему. После непродолжительного и давно забытого обычая — завтрака с братом — Кроули вернулся в свою спальню. Пора собираться. Ричард не любил, когда Тони опаздывает, потому что тот делал это нарочно. Раз уж избежать должностной повинности в совете было невозможно, нужно было хотя бы нести её на своих условиях. Энтони не собирался изображать из себя чопорного аристократа с накрахмаленным воротничком, наиграно проявляющего чрезмерную заинтересованность делами местной общины. Если ему придётся плясать под дудку брата, чтобы доказать, что он не трус, избегающий ответственности, то он будет делать это на своих условиях, как умеет и хочет. Для начала он решил подобрать себе костюм, тот который сочтет стильным, а не тот  который вызовет благоговение местных старушек и уважение фермеров. Поэтому Энтони решил не предавать свой сформировавшийся ещё во времена обучения в частной школе образ денди и подобрал для себя наряд, соответствующий своему прозвищу, но никак не соответствующий захудалому городскому контексту. Узкие чёрные брюки, доходившие до щиколотки, бордовый пиджак, белая рубашка, чёрный жилет и красный галстук. Триумфальное завершение образа — начищенные до блеска и скрипа оксфорды, а также глубокого коричневого цвета с медным отливом волосы уложенные назад. И конечно же темные солнечные, без которых в этом на удивление солнечном городке было никуда. Теперь Кроули точно был готов к заседанию. *** Перед зданием библиотеки собирался народ. Энтони припарковал свой Бентли прямо у входа. Вышел из машины и снял солнцезащитные очки, оценивающе осматривая публику, собравшуюся посмотреть на приехавшего лорда. Это было вполне взаимно: они тоже оценивали его с ног до головы. Когда Кроули увидел в их глазах недоумение, возмущение и интерес, то понял — эффект сегодняшнего образа был достигнут. Поднявшись на крыльцо библиотеки, он остановился, как всегда делал это перед залом суда. Вздохнул. Ему нужно было время, чтобы подобрать маску, которую он сегодня наденет, чтобы завоевать уважение членов совета. Хотя, примерно понимая, какой контингент ожидает его за этими дверьми, он решил, что сегодня можно обойтись и без этого. Публика же в это время делала вид, что потихоньку начинает расходиться. На деле это было не так. Они молча наблюдали, следили — не выкинет ли что-нибудь этот фигляр. Но Кроули ничего не делал и просто стоял, собираясь с мыслями. Он поправил галстук и позволил себе секунду циничной усмешки. За пятнадцать лет практики он вёл дела, от которых у нормальных людей волосы вставали дыбом. Убийства, мошенничества, коррупция. И больше всего на свете он ненавидел бракоразводные процессы, вопреки их чрезмерной денежной выгоды. Он не любил их не потому, что они были сложными. А потому, что они были мелочными. Два человека, которые когда-то клялись друг другу в любви до гроба, теперь сидят по разные стороны зала и выясняют, кому достанется чайный сервиз, а кому — серебрянные ложки. Они тратят состояния на адвокатов, чтобы отнять друг у друга последнее, что осталось. И каждый раз, выходя из зала суда после такого дела, Кроули чувствовал себя не адвокатом, а прислугой, которая роется в грязном белье своего работодателя. Сегодняшнее же заседание, каким бы скучным оно ни было, по крайней мере, не заставит его копаться в чужой жизни. Библиотека, ничего не стоящие проблемы, местные сплетни — это не Лондон. Здесь хотя бы не нужно выяснять, кто кому и сколько раз изменял и кто заберёт тот чёртов серебрянный сервиз. Он вошёл внутрь, в главный зал библиотеки. Все уже собрались. Кроули узнал их по описаниям, которые успел запомнить перед заседанием, — Ричард позаботился, чтобы тот не упал в грязь лицом. Не больше тридцати секунд Энтони понадобилось для того, чтобы понять, с кем ему сегодня придётся иметь дело. Этот навык он приобрёл за годы своей практики, когда требовалось точно определить, как стоит выстраивать линию защиты. У окна, в самом светлом месте, сидела леди Маргарет Мейсон-Друммонд — пожилая дама с седыми волосами, уложенными в сдержанную причёску, и цепким взглядом, который, казалось, видел насквозь. Кроули узнал её. Они встречались на приёмах у его родителей — леди Маргарет всегда была в первых рядах, с кем-то любезничала, собирала последние сплетни. Она знала его мать и, кажется, была с ней в дружеских отношениях. И теперь она смотрела на него так, будто прикидывала, чего он стоит. Кроули внутренне напрягся. Таких людей он не любил. Они слишком много знают. И слишком мало забывают. Рядом с ней расположился отец Томас Брук, пожилой мужчина, чья сутана и умиротворённое выражение лица делали его похожим на случайно ожившую статую святого. Напротив священника, развалившись на стуле, сидел мистер Артур МакГрегор. Кроули оценил его широкие плечи, грубые руки и выражение лица, которое ясно говорило: этот человек точно знает, откуда берутся деньги, и как их можно приумножить. Доктор Эллиот сидел рядом с ним. Аккуратный человек с сосредоточенным взглядом просматривал какие-то бумаги, не поднимая головы. Миссис Пламли, сидевшая рядом с отцом Томасом, напротив, не могла спокойно ожидать начала собрания — она смотрела по сторонам и постоянно перекладывала маленькую сумочку из руки в руку. Поглядывала на дверь и, кажется, считала секунды до начала обсуждения, чтобы потом пересказать всё своему мужу, заведавшему аптекой. Все ждали только Кроули. Он обозначил своё присутствие, негромко кашлянув. На него сразу же обратили внимание. Это было совсем нетрудно сделать. Как и уличные зеваки, они не оставили без внимания его внешний вид. Миссис Пламли в недоумении раскрыла рот и было хотела сделать Кроули замечание по поводу его внешнего вида, невзирая на существующую субординацию. Сказать, что собрание попечительского комитета — это не поход в бордель. Но отец Томас снисходительно посмотрел на неё и легко покачал головой. Леди Маргарет обратила на это внимание и лишь загадочно улыбнулась. Для провинциальных людей наряд Кроули казался вызовом нормам морали, а для неё же — просто желанием привлечь внимание и вызвать ажиотаж. Энтони выждал момент, когда все вдоволь налюбуются им и начнут слушать. Он кратко поприветствовал всех собравшихся и занял своё место во главе стола. — Думаю, что мы можем начинать. Как я понимаю, я не нуждаюсь в представлении, — Энтони отклонился на спинку стула и посмотрел на часы. Ближайшие час-полтора он мог спокойно погрузиться в свои мысли и лишь изредка поддакивать собравшимся. Большего от него не требуется. Возбуждённое его появлением внимание всё ещё витало в воздухе. Энтони видел возмущение в глазах собравшихся. Он опоздал, и они этого не оценили. Но не видел в этом ничего страшного. Считал, что опоздания делают его фигуру значимой, а приход оставлял за ним последнее слово. Но, похоже, он и члены комитета были не правы. Он не опоздал. За столом, где сидели собравшиеся, пустовало ещё одно место. — Вы наконец-то удостоили нас своим появлением, Достопочтенный Энтони Дж. Кроули. Как во время, — леди Маргарет с укором посмотрела на Кроули. Но её глаза выдавали лёгкую радость. — Мы рады видеть вас в составе нашего совета. И рады, что вы проявили заинтересованность делами нашего города. — Заинтересованность всё равно не является поводом для задержки начала собрания. Позвольте сказать, что у всех, собравшихся здесь, ещё есть дела, — миссис Пламли возмущённо повысила голос и наконец-то положила сумочку, которую перебирала в руках, на колени. — Тогда позвольте заметить, что сэр Кроули — не единственный опоздавший, — доктор Эллиот указал на пустующее место рядом с собой. — Только мистер Фелл может прийти раньше всех и при этом опоздать, — миссис Пламли всё никак не унималась. — Я думаю, что Эзра в скором времени присоединится к нам. Так что можно начинать собрание, — отец Томас посмотрел на миссис Пламли, призывая ту к терпению. — Что же, я уверена, что дорогой Ричард заочно представил вам членов совета. Но всё же я не могу не сделать этого ещё раз, — леди Маргарет еле заметно улыбнулась. — Со мной вы уже прекрасно знакомы, поэтому я лучше представлю вам других собравшихся, — она блеснула взглядом своих хитрых глаз. — Отец Томас Уилсон — представитель церкви и по совместительству наш приходской священник, — она указала на мужчину рядом. — А это миссис Беатрис Пламли — председатель Женского комитета, — она указала на женщину средних лет в провинциальном цвестом платье. — Мистер Артур МакГрегор и доктор Уильям Эллиот — представители предпринимательства и интеллигенции соответственно. А пока отсутствующий секретарь и местный библиотекарь — Эзра Фелл. — А теперь я позволю себе ввести вас в курс дела, — леди Маргарет посмотрела на Энтони, выдержала паузу и, не дождавшись одобрительного кивка, начала посвящать его в дела попечительского совета. Энтони делал вид, что внимательно слушает, но большую часть информации пропускал мимо ушей. Благотворительные ярмарки, собрания книжного клуба, ремонт крыши церковного прихода, организация летних выездных пикников — всё это было слишком далеко от того, о чём он в первую очередь думал. Больше всего его интересовал вопрос: остался ли у него хоть какой-нибудь козырь в рукаве, хоть малейшая надежда на то, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь, чтобы наказать Харкорта-младшего. А лучше опустить  лицом в грязь его папашу, как тот сделал это с Энтони. — Теперь, я думаю, что можно перейти к актуальным вопросам нашей встречи, — леди Мейсон-Друммонд завершила свой рассказ и посмотрела на членов совета. — Я хотел бы обсудить… — мистера Артура прервали на полуслове. В зал библиотеки, где проводилось собрание, вошёл человек. В руках он держал какие-то старые книги, покрытые пылью, как и он сам. — Извините за задержку, — вошедший виновато посмотрел на собравшихся. — Всё никак не мог найти кое-какие экземпляры, связанные с темой обсуждения… — он заметил внимательные взгляды, обращённые на пыльные рукава его пиджака. — Ах, да. Надо бы разобрать кладовую и навести там порядок. Он спешно положил книги на стол и стал отряхивать пиджак от пыли. Миссис Пламли демонстративно чихнула и сделала недовольное лицо. — Теперь-то мы можем наконец приступить к тому, ради чего мы все здесь? У меня на 12:30 запланирован поход к врачу, — она прикрыла нос рукой, наблюдая, как библиотекарь занимает своё место за столом. Кроули посмотрел на вошедшего и вдруг узнал его. Те же круглые очки, тот же старый потрёпанный пиджак, копна светлых кудрей, немного растрёпанная после спешки. Библиотекарь. Тот самый незнакомец с велосипедом, который в первый же день его приезда предложил помощь, довёл до дома миссис Харгрейв, чтобы позвонить… и исчез, даже не попрощавшись. И не попросив ничего взамен. Кроули нахмурился. В его мире люди не делали ничего просто так. Каждый жест, каждая услуга имели цену, которую рано или поздно с тебя спросят. А этот тип — Фелл, кажется, — просто развернулся и уехал на своём старом велосипеде, даже не назвав своего имени. Странно. — Итак, — леди Маргарет взяла слово, — мистер Фелл подготовил отчёт о состоянии библиотеки и предлагает выделить средства на реставрацию старых книг и каталогизацию архивов. Эзра, дорогой, можешь начинать. Эзра поднялся, взял со стола одну из принесённых книг — старую, в кожаном переплёте, с выцветшими буквами на корешке — и открыл её, показывая присутствующим. — Как вы можете видеть, состояние некоторых экземпляров критическое. Эта книга — сборник приходских записей восемнадцатого века. Бумага рассыпается, переплёт держится на честном слове. Если мы не примем меры сейчас, через пять лет от неё останется только пыль. — И сколько, по-вашему, стоит эта… э… реставрация? — спросил МакГрегор, даже не пытаясь скрыть скепсис. Он сидел, развалившись на стуле, и смотрел на Эзру так, будто перед ним сидел нашкодивший ученик. — Около двадцати фунтов на первую партию, — ответил Эзра. — Плюс ещё десять на каталогизацию архивов, которые десятилетиями пылятся у нас под носом без всякого внимания. МакГрегор хмыкнул. Грубо, громко, с явным пренебрежением. — Тридцать фунтов. На пыльные книги и старые документы, которые никто никогда не откроет. — Он подался вперёд, уперевшись локтями в стол. — Да вы в уме, мистер Фелл? Тридцать фунтов! На эти деньги можно купить новый автобус для городской линии. Или отремонтировать крышу церковного прихода. Или, чёрт возьми, открыть мастерские для мальчишек, чтобы они не шатались по улицам. А вы хотите пустить их на какие-то старые бумажки, которые прекрасно пролежал на полках ещё лет сто! — На историю нашего города, — тихо, но твёрдо возразил Эзра. — Не на бумажки. На память. — Память, — МакГрегор почти сплюнул это слово. — Знаете, где у меня хранится память? Вот здесь, — он постучал себя по виску. — И мне не нужны для этого старые книги. А людям, которые работают на моей лесопилке, нужен автобус, чтобы добираться до работы. Их детям нужна крыша над головой и горячий ужин, на который их родители зарабатывают тяжелым трудом, а не перелистывают страницы книжных каталогов, как это делаете вы. Ваши книги перебьютя. Они не просят есть и пить и, простите, накормить никого не могут. Кроме, может быть, вас, — Артур бросил это с явным намёком. Он полагал, что все выделенные деньги пойдут в карман скромного библиотека. — Проблема сохранения культурного наследия нашего города не менее важна, чем покупка нового автобуса, — голос Эзры дрогнул, но он продолжил, стараясь говорить ровно. — Множество книг, картин, архивных записей просто гниют в кладовках библиотек и поместий. Во время войны я видел, как всё это исчезало в никуда. Бомбёжки, пожары, хаос. Люди теряли не просто бумаги, а свою память. Свою историю. Поэтому эти траты оправданы и важны. МакГрегор хотел было возразить, но леди Маргарет властно подняла руку, останавливая его. — Мистер МакГрегор, дайте ему закончить. — Я закончил, — Эзра сел на место и опустил взгляд. Его слегка трясло — то ли от волнения, то ли от неожиданной для самого себя смелости. Он украдкой взглянул на Кроули и не понял выражения его лица. Ни одобрения. Ни осуждения. Только холодное, оценивающее внимание, от которого становилось не по себе. Эзра отвёл глаза. МакГрегор фыркнул, но замолчал. Однако по его лицу было видно: он не убеждён. И не собирается убеждаться. Кроули слушал этот спор с ленивым любопытством человека, которого происходящее не касается. МакГрегор, конечно, прав по-своему. Практичность — это то, на чём зиждется современный мир. Новый автобус принесёт пользу живым людям здесь и сейчас. Книги… ну, книги подождут. Или не подождут. Какая ему, в сущности, разница? И всё же Фелл его удивил. Этот тихий, почти незаметный человек вдруг заговорил так, будто от его слов зависела чья-то жизнь. Будто он защищал не старые страницы, а что-то гораздо более важное. Впрочем, Кроули не питал иллюзий. Обычный фанатик. Такие есть в каждой провинциальной дыре: одержимые своей маленькой страстью, они готовы биться за неё до конца, даже если никому, кроме них, эта страсть не сдалась. Уважения это не вызывало. Скорее… любопытство. Как у дрессировщика, который смотрит на дикого зверя и прикидывает, можно ли его приручить. Кроули усмехнулся про себя. Нет, этого зверя приручать не нужно. Он сам по себе. И это, пожалуй, единственное, что в нём интересно. — Сэр Кроули, — леди Маргарет повернулась к нему, — вы как председатель имеете право на решающий голос. Что скажете? Кроули посмотрел на Эзру. Тот сидел, опустив голову, и сжимал в руках блокнот. Но спина его была прямой. — Я подумаю, — сказал Кроули. — И озвучу решение позже. Идём дальше. Он перевёл взгляд на МакГрегора, и тот, хмыкнув, откинулся на спинку стула. Собрание близилось к концу. Уже успели обсудить благотворительную ярмарку, график работы библиотеки на летние месяцы и жалобу миссис Пламли на то, что молодёжь шумит по вечерам. Кроули уже собрался было объявить перерыв, когда отец Томас поднял руку. — Прежде чем мы закончим, я хотел бы поднять ещё один вопрос, который не требует отлагательств, — священник посмотрел на собравшихся поверх своих очков. — Как вы знаете, через три недели мы отмечаем Праздник Тела и Крови Христовых. Торжественная месса, крестный ход. Поскольку наша община готовится к этому событию, мне нужен помощник от совета. Кто-то, кто возьмёт на себя организацию светской части: украшение улиц, приглашения, смету, встречу гостей. Леди Маргарет кивнула. — Вы правы, отец Томас. Это важно. Я предлагаю назначить ответственным.. — она посмотрела на Кроули. — …сэра Энтони. Кроули, который как раз отхлебнул воды из стакана, поперхнулся. В последнее время приятные новости почему-то всегда заставили его, когда тот пил воду или виски — неважно что. — Простите? — Вы же председатель совета, — мягко сказала леди Маргарет. — И потом, ваше имя — это вес. Люди будут охотнее участвовать, если увидят, что сам сын графа Кроули лично занимается подготовкой. — Я не… — Идеальная кандидатура, — перебил его отец Томас с доброй улыбкой. — Я помогу вам со всем, что касается церковной части. А вы возьмёте на себя всё остальное. Не бойтесь, Эзра поможет вам. Думаю, мы сработаемся. Миссис Пламли просияла — наконец-то появилась тема для сплетен, ради которой стоило жить. Кроули обвёл взглядом собравшихся. Леди Маргарет смотрела на него с лёгкой усмешкой. Отец Томас — доброжелательно. Доктор Эллиот — равнодушно. Он не проронил почти не единого слова с момента начала заседания. МакГрегор — с любопытством. А миссис Пламли — приободрённо, стараясь в деталях запомнить, в чем на собрание пришёл Кроули. Эзра не смотрел на него вовсе. Он что-то писал в своём блокноте, опустив голову. — Хорошо, — сказал Кроули сквозь зубы. — Пусть будет праздник. — Тогда Эзра сообщит вам дату и время, когда мы начнем официальную часть подготовки, — священник благоговейно сложил руки на груди. Собрание продолжилось, но Кроули уже почти не слушал. Он думал как можно скорее вернуться обратно в поместье. И о том, что, на удивление, тихий библиотекарь оказался не таким уж и тихим. *** Он вышел из библиотеки первым, не дожидаясь остальных. Кроули уже сидел в Бентли, когда заметил в зеркале заднего вида фигуру секретаря — тот стоял на крыльце, сжимая в руках какие-то бумаги, и смотрел вслед машине. Кроули завёл двигатель и уехал, даже не кивнув. Фелл был никем. Просто библиотекарем. Просто секретарём совета. Просто чудаком, который зачем-то решил спасать старые книги. Кроули не думал о нём. Но почему-то запомнил, как тот дрожал после своей речи. И как сжимал бумаги, будто боялся, что их отнимут. — Чушь, — сказал он вслух и прибавил скорость.