"Хрупкие связи"

Крыша больницы Питт — не самое романтичное место в мире. Вентиляционные шахты, старый кондиционер, который никто не чинил, и вид на парковку скорой помощи. Но здесь хотя бы можно перевести дыхание, не слыша криков «помогите» и не пахнув чужим страхом. Джек опёрся о перила, вытащил телефон. На экране — контакт «Робби (не потеряй его)». Он сам добавил это уточнение после того разговора. Дурацкое, но честное. — Давай, мать твою, возьми трубку, — пробормотал он и нажал вызов. Гудки. Раз. Два. Три. Четыре. — Алло? Голос девушки. Точно не Робби. Джек мысленно выругался. — Тэмми? — переспросил он, уже догадываясь. — Она самая, — в голосе послышалась лёгкая усмешка. — А вы, я погляжу, не теряете времени. Снова звоните своему… как вы его там? Робби? — Майкл, — поправил Джек и сам удивился. Он редко называл друга по имени. Робби было проще, короче, безопаснее. Но сейчас вырвалось именно «Майкл». — Он рядом? — Бегает по двору, ищет что-то в гараже. — Тэмми помолчала, потом добавила с ехидцей: — А вы, доктор, похоже, из тех, кто не умеет ждать. Или не умеет говорить с девушками? Потому что в прошлый раз вы представились, а про меня забыли спросить совсем. Невежливо. Джек на секунду опешил. Потом хмыкнул. — Извините, мисс… Зильберман? Я отвлёкся на состояние друга. А теперь, когда выяснилось, что он жив и даже бегает по гаражам, могу я спросить, что вы пьёте, чтобы в следующий раз принести бутылку? — Это был намёк на угощение? — Тэмми рассмеялась — негромко, но искренне. — Тогда: ром, тёмный, с колой и не жалеть льда. А вы, доктор, не так страшны, как показались в первую минуту. — Я просто устал, — сказал Джек. — И волновался. — За него? — За него, — подтвердил Джек, и в этом признании не было ничего постыдного. — Позовите его. Пожалуйста. — А вежливые слова вы знаете, — заметила Тэмми. — Сейчас, секунду. Джек слышал, как она крикнула в сторону: «Майкл! Твой друг с утра пораньше!» Потом шуршание, и в трубке раздался голос Робби — хрипловатый, но живой. — Джек? — Ты как? — спросил Джек без предисловий. — Я… — Робби запнулся. — Нормально. — Врёшь. — Немного. Но лучше, чем вчера. И даже лучше, чем час назад. Джек не стал давить. Он знал эту тактику — выуживать правду по кусочкам. — Слушай, — сказал он, — тут такое дело. Я сегодня вечером хотел бы зайти к вам в бар. С парой человек. Твоих подопечных. Медсестры тоже приглашены. Мы хотим… ну, убедиться, что ты не сбежал в Канаду через чёрный ход. Робби молчал. — Бар ещё не открыт, Джек. Тэмми даже ремонт не доделала. — Вот как... Неожиданно. Я хотел зайти и может быть, познакомиться с твоей спасительницей. — Она не… — начал Робби, но его перебили. — Он скромничает, — раздался рядом голос Тэмми — она, видимо, стояла так близко, что Робби просто отвёл трубку. — Мы тут с ним наводим марафет, чтобы было хотя бы не стыдно гостей принять. Так что считайте это комплиментом. Я разрешаю небольшой компании. Но не больше восьми. У нас тут не дворец, а гараж. — Спасибо, — искренне сказал Джек. — Не благодарите. Это я из эгоизма. Если я не проверю сама, как вы там, в «Питте», выглядите после смены — буду ли я потом спать спокойно? Джек усмехнулся. — Ладно. Сегодня в девять, сразу после смены. Мы закажем еду, ничего не нужно готовить. Это я вам, Тэмми — подскажите, что вы едите. — Всё, — ответила она. — Но особенно суши. Джек сбросил вызов, на секунду закрыл глаза. В голове уже прокручивался список ресторанов. Он спустился в приёмное отделение, нашёл Дану за стойкой. — Вечером идём в бар к Робби, — выпалил он, не тратя время на приветствия. — Адрес я скину. Скажи остальным. Лэнгдону, Меллисе, Сантос, Уитакеру, Летиции. Только небольшой компанией, хозяйка бар ещё не открыла, но для нас сделала исключение. Дана подняла бровь. — Еду взял? — Уже заказал. Пиццу, пару видов пасты, суши — она любит. — Она? — Дана улыбнулась краешком губ. — Ты уже знаешь, что она любит? — Это называется «разведка», Дэй. — Джек потрепал её по плечу. — Ты в игре? — Спрашиваешь, — Дана вздохнула. — Я ей в ножки поклонюсь, если она действительно смогла вытащить его из… — Вытащила, — перебил Джек. — По крайней мере, на сегодня. Остальное — потом. Он ушёл, не дожидаясь ответа. На часах было три, а у него — визит в четыре ресторана и кондитерская на углу, мимо которой он проходил каждое утро. Кондитерская называлась «Мёд и корица» — смешное название, витрина в розовых тонах. Джек войти сюда не планировал никогда, но сегодня зачем-то толкнул дверь. Внутри пахло ванилью и яблоками. — Мужчина? — продавщица, круглолицая женщина с передником в цветочек, улыбнулась во все тридцать два зуба. — У нас есть отличные эклеры. Или, может быть, пирожное «картошка»? Джек покачал головой. Взгляд упал на витрину — светлый бисквит, прослойка из малинового крема, сверху киви дольками. Необычное сочетание, даже слишком яркое для него, старого циника. — Это что? — Наш фирменный, — продавщица приосанилась. — «Летнее настроение». Малина, киви, йогуртовый мусс. Девушкам очень нравится. А вы, наверное, для девушки? — Для девушки, — подтвердил Джек, и сам удивился, как легко это сказалось. — Заверните. И положите в коробку так, чтобы она не развалилась по дороге. Он заплатил, взял коробку с розовым бантиком и вышел на улицу. На часах почти пять. Еда заказана, торт куплен, гости предупреждены. Осталось только прийти пораньше. Бар «Silverman's Art Bar» располагался в квартале от больницы, в переулке между автомастерской и пекарней, откуда всегда пахло свежим хлебом. Джек подошёл к железным воротам. Внутри слышалась музыка — что-то невообразимо попсовое, с синтезаторами и дешёвым битом. Голоса перекрикивали её, иногда срываясь на смех. Он толкнул дверь. Картина была… умилительной, если бы Джек Эббот вообще умел признаваться в умилении. Робби — пятидесятидвухлетний начальник отделения экстренной помощи, который неделю назад выглядел так, будто смерть заглядывала ему в глаза, — сейчас стоял на стремянке с тряпкой в руке и драил верхнюю полку, подпевая: «Моё сердце остановилось, моё сердце не…» — и фальшивил так, что уши закладывало. А внизу, с метлой наперевес, танцевала Тэмми. Джинсы в краске, старый свитер с дыркой на манжете, волосы выбились из пучка. Она кружилась по полу, отбивая ритм, и горланила в ответ: — «Можно всё, можно всё, но не со мной!» Робби спрыгнул со стремянки, перехватил швабру, как гитару, и они вдвоём устроили немой батл — кто смешнее станцует под этот адовый трек. Джек кашлянул. Они не услышали. Он кашлянул громче. Бесполезно. Тогда он просто закрыл дверь с грохотом — так, что задребезжали стёкла на витрине. Тэмми обернулась, метла выпала из рук. Робби тоже замер — с тряпкой на плече, с открытым ртом. — О, — сказал он. — Джек. Ты рано. — Я предупредил, — Джек поднял коробку с тортом. — Принёс еду. Ну, и себя. Тэмми поправила волосы, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Не получилось — она покраснела как помидор. — Вы, доктор Эббот, имеете привычку появляться в самый неподходящий момент. — Это мой талант, — кивнул Джек. — А теперь скажите мне, что у вас есть чистые стаканы, потому что я не собираюсь пить из-под крана. Тэмми фыркнула. — Чистые есть. А ещё есть бармен, который вас обслужить, если вы перестанете пялиться на нас, как на привидений. — Я не пялюсь. — Джек поставил коробку на стойку. — Я просто в шоке. Робби поёт попсу. Я это занесу в медицинскую карту. Робби спустился со стремянки, подошёл к Джеку. В его глазах мелькнуло что-то очень похожее на смущение, но он быстро справился. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал он. — Я не за этим, — ответил Джек так же тихо. — Я за тем, чтобы убедиться, что ты не натворил глупостей. — И как, убедился? — Пока нет. Но битва швабрами — это уже что-то новенькое, давай посмотрим. Он хлопнул друга по плечу, кивнул Тэмми и направился к стойке. Девять часов вечера. Гости будут подтягиваться. А пока — нужно успеть хотя бы помыть эти чёртовы стаканы. Продолжение следует.