Прокат жизни

      Фигурное катание как будто бы зародилось в Санкт-Петербурге – забавы на коньках стали популярными еще при Петре Великом, который отстроил славный город, подаривший первого олимпионика для империи. Пушкин в своем «Евгении Онегине» писал: «Мальчишек радостный народ, коньками звучно режет лёд». В конце концов, первый, пусть и неофициальный, чемпионат мира в 1896 году, на прудах Юсуповского сада, состоялся именно здесь.              После Николая Панина-Коломенкина, в историю свои имена вписали парники – Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Воспитанники ленинградской школы впервые принесли олимпийские медали Советскому Союзу.              Парный вид спорта со временем стал отчасти ассоциироваться с городом на Неве. Во все времена традиция не прерывалась, дух Игоря Москвина жил в его учениках, верная жена Тамара Николаевна продолжала дело жизни и растила новых чемпионов. Она вырастила не одно поколение фигуристов, которые год от года занимали лидирующие места на главных мировых турнирах. Очень тонко и абсолютно индивидуально подходя к каждому спортсмену, тренер неустанно продолжала путь, который был завещан ей великой историей фигурного катания в России.       – Саша, ручку, ну вот выверни ее по-изящнее, – Галлямов сосредоточенно повторил жест наставницы и закусил нижнюю губу. Репетировали короткую, которая обещала наряду с произвольной победу на этапе Гран-При в Питере и на ЧР. Но на каком-то неосязаемом уровне парник чувствовал, что жизнь идет не по плану.       Дом-альфа не любил и не умел проигрывать. В какой-то момент он просто забыл, как это делать. Будучи одним из тех, кто принес медали с мировой арены, и не просто мировые, а олимпийские, парник приучил публику и себя к идеальному прокату на льду. Посмеиваясь с партнершей на тренировках, двое шутили, что вовсе не помнят, как нужно правильно ошибаться.       Но если на льду можно застраховать свои победы изнурительными многолетними тренировками, то в жизни ни один человек не мог предугадать, каким боком к тебе повернется фортуна. Даже дом-альфа.       Любого спортсмена карьера испытывает на прочность, сколько бы тот не имел прыти и удачи отбивать удары судьбы. Данное правило касается всех без исключения – какие бы титулы и звания не сопутствовали жизни атлетов, но каждый сталкивался со взлетами и падениями, с победами и проигрышами. Но если одни с гордой головой принимали досадное поражение и работали дальше, другие бесконечно копались в собственном сознании и с депрессивным настроением отказывались от своей мечты, то третьи катастрофически не умели проигрывать. Таким спортсменам необходимо было, забравшись на верхнюю ступеньку пьедестала, оставаться на ней не просто как можно дольше – всегда.       Саша не хотел и не умел проигрывать. После непредсказуемой Олимпиады 2022 и безумного чемпионата России 2023, он четко осознал, что должен оставаться главным парником в мире, не имея права на что-то еще, кроме золота. В отсутствии международной арены, на родине за ним закрепился статус лучшего партнера планеты и он охотно его подтверждал каждый сезон подряд.       Парень получал награды, активно вел соцсети для поддержания имиджа и доказывал свое доминирование на стартах. Два сезона подряд он и Настя Мишина были безоговорочными лидерами на всех личных соревнованиях России: ни допущенные ошибки, ни нервы, ни соперники не могли помешать паре брать исключительно золото. Серебро или бронза не утоляли жажды Галлямова.       Но чем дальше амбиции несли спортсмена к вершине, тем больше болезненной гематомой это отражалось на самом характере дом-альфы. Всё, что он хотел, должно было становиться собственностью, а все, кто нравились, обязаны были подчиниться.              Заигравшись, парник вдруг наткнулся на ситуацию в жизни, когда «быстрее, выше, сильнее» не может решить проблему.       Глеб Лутфуллин… Он оказался желаннее всех побед и золота, он приятной клюквой с мёдом наполнял легкие, в конце концов омега незаметно стал появляться в каждом дне и мгновении Саши.       Этот маленький “лягушонок” запал в сердце с первых секунд, как оба встретились возле родного катка Саши. Будущий лучший друг тогда был не один: с ним уже таскался приставучий Дикиджи. Но это не помешало Галлямову стать близким человеком для Глеба. Их дружба на фоне футбола и теплой любви к городу, который приютил, объединила таких разных спортсменов: один был эталоном, парником, экстравертом, а другой – полная его противоположность. Разница в возрасте вовсе не мешала Галлямову взять некое шефство над своим младшим “коллегой”. Совместные походы в кино, игра в мяч, поездки за город, знакомство с семьей Саши – всё это было естественно и непринужденно. Не совсем отдавая себе отчет, что влюбился, парник стал заботиться о младшем, оберегая того от всего внешнего мира: если шел дождь, Галлямов всегда был готов подбросить одиночника до дома, и не важно, что они тренировались в разных штабах; на общих играх в футбол старший следил, чтобы Лутфуллина, такого хрупкого и почти прозрачного, не затоптали соперники (хотя Глеб играл гораздо ловчее дом-альфы); и каждый раз встречаясь с омегой, Саша крепко его обнимал, прижимая к себе как можно ближе.       Несколько раз спортсмен задавался вопросом, а что именно чувствует к нему Лутфуллин? Проводя вместе довольно много времени, они стали кем-то вроде лучших друзей. Но парнику было мало, он заигрывался: стал бесконечно водить фигуриста в кино, рестораны, возил за город, делал небольшие приятные презенты и устраивал сюрпризы.       – Глеб, ты это, на выхи ничего не ставь, есть кое-какое дело, – дом-альфа довольно кинул на заднее сидение сумку и захлопнул дверь автомобиля. На том конце провода скрипящий голос друга попытался выпытать информацию. – Я заеду в субботу, надо будет кое-куда метнуться, ты мог бы мне помочь? – загадочный тон Галлямова сильно заинтриговал младшего и тот с любопытством едва дождался назначенного дня.       Когда Глеб понял, к какому стадиону они подъезжали, то с неподдельным чувством восторга парень сначала стал отрицать происходящее, а затем крепко пожал руку дом-альфе и похлопал по плечу.       – Ты, блин, как их достал, я не успел, – с совершенно детским ликованием на лице, Лутфуллин смотрел на протянутые билеты. Играл любимый Зенит, поэтому места на Газпром Арене расхватали в считанные минуты. В этот день Саша сделал его счастливым.       На трибунах было ошеломительно. Это не та привычная комфортная публика, которая поддерживает тебя на сорванных элементах, умиляется от поведения в КИКе, бросает игрушки на лед, кричит «давай-давай!» и о том, как сильно она тебя любит. Это толкающиеся и матерящиеся, орущие мужики с пивом и сине-бело-голубым шарфом наперевес, огромной многотысячной массой теряющие самообладание и нервные клетки. Будь ты слесарем, аптекарем, музыкантом или фигуристом, болел ты одинаково горячо и страстно. Галлямов и Лутфуллин не стали исключением: парни срывали голоса, кусали губы, закрывали лица руками, если мяч приближался к воротам хозяев арены, истерично прятались друг у друга на плечах и изъяснялись исключительно на русском мате. В общем, испытывали ощущения стандартных футбольных фанатов – ехали задницей по наждачной бумаге и безусловно кайфовали от этих острых моментов.       Победный матч принес небывалое удовольствие и оба, покидая арену, распевали знаменитую кричалку «оле-оле-олеееее», давали друг другу пять и не переставали радоваться.       – Так, ну помчали домой, только надо захватить перекусить, – Галлямов по привычке пристегнулся, пока омега ковырялся и не мог попасть в защелку ремнем безопасности.              – Ну ты чего, дай сюда, – в меру придирчивого характера, Саша слегка закатил глаза и перехватил из чужих рук ленту ремня. Пальцы медленно, на пробу скользнули по чужим, чувствуя, как распалился младший во время просмотра матча. Кожа была такой приятной, а от самого Глеба пахло так сладко, приторно, сочно. Словно в жилах омеги бежала не кровь, а настоящий мёд. Саша ловко пристегнул Лутфуллина, но решил немного подзадержаться возле чужого лица. Острый нос, темные огромные глаза, в которых на дне плескалось что-то чертовское, пухлые губы и эта невинная улыбка на пол-лица. Хрупкая шея с выпирающим кадыком… Кажется, дом-альфа сглотнул вслух, когда наткнулся на него взглядом и едва удержался, чтобы не облизнуться. Острейшие клыки ощутили необходимость вонзиться в бледную кожу, ломая эту лебединую шейку. Парень шумно втянул воздух, но его заставили очнуться: «Саш, ты чего завис?»       – А, я… – встрепенувшись, Галлямов выпрямился за рулем и завел машину, – короче, вот мысль какая, я же на завтра заказал бильярд. Ты же давно хотел попробовать, вот я и подумал, что можно попытаться, всё равно сейчас выходные. Может тогда на ночь ко мне, а завтра выспимся и двинем?       Ошарашенный неожиданным предложением Лутфуллин непрестанно хлопал ресницами.       – Саш, так я совершенно не умею, – парень не пытался отвертеться, просто огорошившая информация сбивала с толку.       – Ну… так я научу, мы тебя в нужную позу поставим, – по-идиотски игривый взгляд Галлямова и пару раз дернувшиеся брови пробили Глеба на громкий смех, а ладонь непроизвольно стукнула по домскому плечу.       – Ты что несешь, звучит, как подкат за триста! Ну ок, поехали к тебе, – Лутфуллин без остановки смеялся, пока слегка задетый словами омеги парник настроил музыку, с вызовом хмыкнул и вдарил по газам, улетая на машине под четкий рэп.       Бильярд – не шумный футбол с его безумной атмосферой командной игры и общего дела. Тут нужна была гибкая тактика, тонкий просчет и точность кончика кия. Здесь интимная обстановка, где два соперника, словно акулы, плавают над игровым столом и вымеряют по миллиметру свою победу.       Зал, в котором расположились парни, полностью пустовал. Казалось даже, что Саша полностью его выкупил – кстати говоря, парник вполне мог себе это позволить. В помещении были только они, игральный стол и персонал, который редко заглядывал для выяснения кондиции клиентов.              Омега держался уверенно ровно до того момента, как ему в руки всучили «палку», которой необходимо было гонять шары. Каждый новый толчок по покатому круглому объекту вызывали то досаду, то нервный смех, а порой и тухлое безнадежное «ммм» – в это виде игры Глеб и правда был профаном.       – Будешь? – перед огромными «лягушачьими» глазами замаячил стакан с виски, где в топке горячего напитка таял беззащитный кусочек льда. Лутфуллин принял бокал из чужих рук и салютовался с Галлямовым. Еще пара попыток оказались неудачными, а стакан полностью пустым. Сознание все больше отрывалось от реальности, а Глеб смотрел на Сашу осоловелым взглядом – этот парник делал так много для того, чтобы их отношения только улучшались. И омега благодарил за это друга.       Еще один стакан с алкоголем расконцентрировал внимание младшего, и дом-альфа понял, что пора включаться.              – Так, стоп, погоди, ты стоишь даже не так, – одиночник почувствовал, как на лопатки легла горячая ладонь. А потом постепенно начала наклонять к столу, заставив слегка прогнуться. Лутфуллин попал в капкан, который из двух «слагаемых» зажал его – с одной стороны кромка бильярдного стола, а с другой лучший друг.       Галлямов методично, с дотошностью девы объяснял, как правильно выбирать наклон и угол, чтобы ударить по шарам, пока руки накрывали чужие и настраивали кий. Он точно прицеливался и шептал о каких-то возможных комбинациях, пока Глеб чувствовал его вес и запах, который продавливал под себя, заставлял подчиняться. А когда стал наносить удар, Лутфуллин почувствовал как Саша слегка толкнулся вперед – и омеге не удалось сдержать тихий стон.       – Прости, наверное, надавил сильно, – дом-альфа был доволен результатом. Прямо сейчас лучший друг с оттопыренной задницей тихо стонет под его натиском.       И все бы получилось, ведь именно такие неоднозначные ситуации, такого рода отношения рано или поздно должны были привести Галлямова к желанной победе. Естественно, по всем законам природы он мог взять себе всё, что угодно. Но судьба распорядилась иначе: выяснилось, что Лутфуллин влюбился в ублюдского Семененко.       Теперь на протяжении всех встреч с Галлямовым, младший вечно был мыслями не рядом со своим лучшим другом, а где-то далеко, на “Звездном льду” и это чертовски бесило. Сколько не убивайся, не делай подарки, не води на ужины, а всё это будет разбиваться о жестокую действительность под названием “любовь”. Растрачивая себя на подобные эмоциональные срывы, парник проиграл ЧР 2023, от чего хотелось взвыть. Потому что Семененко тогда его выиграл. Свой этот блядский первый титул, а Глеб во всю смотрел за ним и не мог налюбоваться.       В подтрибунке тоже было несладко: Галлямова просто воротило от местных по его мнению рож, которые счастливо поздравляли Бойкову и Козловского. И от морды последнего трясло особенно. Семененко – это половина беды, он одиночник и профессионально сферу Саши никак не задевал. А вот второй парник в стране, который удивительным образом забрал чемпионство, раздражал профессионально.       С гневным выражением лица, Галлямов похватал свои вещи в подтрибунке и уже намеревался выйти, как его окликнул до мерзости узнаваемый голос.       – Поздравляю с медалью, – Саша тихо выдохнул и обернулся к такому же дом-альфе, кто посмел вообще издать звук при нем.       – Заткни рот, давай без официоза, все мы знаем, что ты сейчас неискренне, – сжавшиеся губы выдавали крайнюю напряженность парня, когда он смотрел Козловскому в глаза. Это противостояние пока еще одноштабников возникло, как только на льду Тамары Москвиной появился Галлямов и уже не могло остановиться. Двое парников никак не могли решить, кто из них в стране лучше, и сегодня лидерство забрал Дима.       – Ну правильно, не в твоей же норме поздравить коллегу с победой, – коротко бросил Козловский и стал шнуровать кроссовки. Захотелось с особой силой вдарить по его самодовольному лицу, но ворвавшиеся после награждения одиночники сбили Галлямова с курса. Выносить в одной раздевалке морды Козловского и Семененко парень не собирался. Скрежетнув зубами, он вышел вон.       Тогда парень почти на месяц ушел в отрыв: гонял как сумасшедший на машине, на тренировках перерабатывал, даже порывался взяться за учебу и закрыть сессию как нормальный человек. Он злился на весь мир вокруг. И если у Козловского с его победой на чемпионате России можно было еще отыграть на финале Гран При, то отыграть Глеба у Семененко было невозможно. По крайней мере так казалось самому Саше, пока судьба не преподнесла ему неожиданный сюрприз.

***

      Глеб подозрительно прищурился, уловив знакомый голос в раздевалке – сегодня Семененко казался каким-то не таким. Нет, конечно, он уже почти месяц ходил счастливым, выиграв чемпионат России 2023 и сделав себе кассу на новогодних шоу, но словно бы эта радость затянулась. К концу января он обычно возвращался к привычному режиму “Я в танке” и начинал готовиться к финалу Гран При. А тут словно был на каком-то подъёме и светился с каждым днём все больше. Влюбленному омеге приятно было смотреть на улыбающегося Женю, а что именно делало парня таким, в сущности, не волновало.       На льду парни обыденно раскатывались, пробовали прыжки, вращения, рисовали фонарики. А затем у бортика появились тренеры, подзывая к себе – Семененко словно отличник рванул раньше всех. Спортсмены послушно уловили все советы Мишиных, вот только Лутфуллин никак не мог собраться с мыслями: он украдкой поглядывал на то, как Жене неймется на месте. Он был готов выпрыгнуть из штанов, альфу от чего-то распирало: он бегал глазами между двух наставников, “угукал” на каждое замечание Алексея Николаевича и вцепился рукой в бортик. Если бы не перчатки, Глеб бы точно увидел белеющие от силы хвата костяшки пальцев. Татьяна Николаевна чувствовала рвение своего ученика и пристально следила за ним; стоило их глазам пересечься, как альфа загорался еще сильнее и начинал нервно жевать губы.       Мишин попросил сделать еще пару многооборотных прыжков и Глеб поехал на раскатку, зацепившись слухом за знакомый тембр.       – Татьяна Николаевна, Алексей Николаевич, мы поженились… – почти сорвавшийся полушепот ушатом холодной воды выплеснулся на Лутфуллина. Заходя на аксель, он сорвал его и совсем не вкрутился в прыжок: выехал на добром русском слове и просто встал, упершись руками в колени.       Семененко принимал поздравления: Мишин жал ему руку и по-отечески приобнимал за плечи, Татьяна Николаевна целовала в щеку, не в силах налюбоваться своим подопечным. Теперь их Женя вырос, у него появилась собственная семья, он стал по-настоящему взрослым.       Омега попробовал еще один аксель – выехал, по классике, без эксцессов. Но, переходя с одной ноги на другую после прыжка, глупо запнулся и чуть не расшиб подбородок.       Улыбка Семененко могла сегодня поработать одной огромной лампой вместо всего освещения катка. Парень наконец-то отлепился от тренерского штаба и пошел раскатываться дальше. А Глеб зашел на очередной прыжок, сдвоил его и только сейчас обратил на себя внимание Мишиных.       Лутфуллин кое-как доехал тренировку, пока в голове хаотично роились мысли. Любой мог догадаться, что это рано или поздно произойдет, что Женя, который с самой первой секунды знакомства принадлежит Пете, добьется своей цели и они обязательно будут вместе. Но сердце влюбленного “лягушонка”, сколько бы не было добрым, но не было стальным. И слышать, что человек, который тебе очень нравился, теперь связан узами брака было до удушливого больно.       На улице был дикий мороз, люди пытались укрыться в магазинах и кафе от лютого холода, а какая-то рандомная женщина с ужасом посмотрела, как Глеб мчится к метро в целиком распахнутой куртке. Наплевав на весь остальной мир, парень искал место, где можно укрыться от этих бередящих душу новостей. Он на автопилоте набрал знакомый номер и быстро услышал ответ на том конце провода.       – Саш, ты дома? Есть время? Хочется нажраться, – голос срывался на редкие, но такие горькие всхлипы.       – Давай я приеду за тобой, ты где? – встревоженный Галлямов как истинный друг был готов сразу прийти на помощь.       Но Глеб отказался. Тысяча лиц в метро, это многообразие запахов, которые дурили голову, мысли о том, что теперь Женя навсегда определил свою жизнь и отделил себя от Лутфуллина. Ведь у самого омеги не было даже и шанса побороться за сердце возлюбленного. Он с трудом прорвался сквозь завесу общей вони, которая довела парня до тошноты.       Рухнув на руки ошарашенному Галлямову, чувствовалось как воротило, конечности немели. Они очутились на кухне в Сашиной квартире, где омега с парой смачных всхлипов закинулся шотом какого-то алкоголя и рухнул головой на стол.       – Это пиздец… – парник уселся напротив Глеба, тревожно смотря в заплаканные глаза. – Всё, они женаты.       Во взгляде дом-альфы тут же вспыхнул зловещий огонь и на лице заиграла отвратительно мерзкая ухмылка. Лучший друг сам пришел в логово заведенного до истерики зверя.       – Эй, братан, да не рыдай, я тебя прошу, давай успокоимся и ты всё расскажешь, – услужливо поставленный перед младшим обновленный шот тут же опрокинулся внутрь и обжигающе прокатился по горлу. Лутфуллин снова взвыл.       – Саш, почему из всех людей я выбрал именно его?! – Галлямова резануло, но он стерпел, шумно выдыхая воздух из легких. – Это несправедливо… Почему у людей есть идиотизм выбирать занятых людей, почему мы влюбляемся в тех, чье сердце уже несвободно?       Эти заплаканные глаза, мокрые ресницы, раскрасневшиеся губы, дергающийся от всхлипов кадык… Саша попытался унять своего внутреннего зверя: вообще-то, человеку перед ним прямо сейчас очень больно и плохо. Но такой вид парня всколыхнул всё альфинное внутри, заставляя нервно сглотнуть.       – Эй, Глеб, он не стоит твоих слез. Подумай, у тебя вся жизнь впереди, еще найдется человек, который тебя достоин. Может, он уже есть в твоей жизни, а ты просто не замечаешь? – стул скрипнул по полу, когда Галлямов чуть придвинулся к младшему, положив руку на хрупкое плечо. Оно так мелко дрожало, что захотелось сжать тонкую кожу под пальцами.       Лутфуллин запросил еще один шот и почувствовал, как начало морить. Постепенно слезы на щеках высохли, накусанные губы опухли, а в голове возник туман.       – Сань, вруби музло, а то чувство, что я тупо напьюсь и подохну.       На фоне в мгновение заиграл слегка тленный рэп, который каждый из них слушал, когда жизнь шла под откос.       Глеб говорил очень долго: он перебрал все возможные эпитеты и метафоры, вспомнил каждую ситуацию, каждый фрагмент жизни с Семененко, добил себя тем, что ни Петя, ни Женя, никто вообще в мире не виноват, что сложилась такая ситуация. Алкоголь все больше раскрепощал тело и мозг, и разговор становился всё откровеннее. Хотелось хоть с кем-то в мире поделиться, что порой нелегко бывает на сердце.       – Ну вот смотри, судя по всему я не его типаж, – омега обреченно застонал, пока парник прислушивался к этим манящим звукам, – хорошо, окей. А я вообще могу хоть кому-то понравиться?       Галлямов почти подавился шотом, но вряд ли одиночник придал этому хоть какое-то значение.       – Пф, стоп, ты талантливый, красивый…       – Ну не как Петя же!       – Да Глеб, они так тебе нужны? Забей на них.       На кухне послышался очередной безысходный вздох, и омега закрыл лицо руками, рухнув локтями на столешницу.       – Легко сказать… Да кому я вообще такой нужен? Вот тебе бы я понравился? – пьяный мозг отключился, просто отдаваясь свободному течению мыслей. На утро Глеб и не вспомнит этого диалога.       На краткий миг повисло гробовое молчание, после чего послышался уверенный ответ Галлямова: “Да”.       По сухим губам прошелся кончик языка, а хищный взгляд впился во вновь открывшийся взгляду загривок – Лутфуллин сейчас серьезно задал этот вопрос? Или в нем говорил алкоголь? На самом деле, лучшему в мире парнику было всё равно. Он едва сдерживался, чтобы не напасть на вдребезги разбитого омегу.       – Докажи, – это как шахматная партия, где допустив одну ошибку, к чертям летит вся стратегия. Окончательно опьяневший Лутфуллин скорее с отчаянием, нежели с вызовом посмотрел на друга и уселся перед ним, скрестив руки на груди.       Ни секунды не думая, Галлямов инстинктивно подался вперед, касаясь чужих губ поцелуем. Глеб просто не успел оторопеть от такой настойчивости и неловко ответил, отдавшись течению событий. Друг не предаст, не сделает больно, как некоторые женатики… Он пропустил момент, когда горячий язык нагло присваивал себе пространство, овладевая омегой все больше и больше. Запахло шоколадом, так вкусно, что хотелось выпить этот густой и обжигающий напиток прямо сейчас, отбросив все случившееся на льду.       – Саш… – дрожащим полушепотом позвал Глеб, чувствуя, как голова идет кругом: то ли от алкоголя, то ли от удушающей сладости вокруг. Руки сами потянулись к альфиной футболке, цепляясь и неосознанно притягивая к себе. Прямо сейчас этот человек показывал свою прямолинейность, в отличие от всех прочих ему можно было доверять. Странно, но именно в такой момент захотелось отблагодарить друга за его поддержку даже в самых непростых ситуациях, как с Семененко.       Дом-альфа ощущал как внутри разгорается огонь – упрямый друг даже не понимал, что с одной маленькой искры устроил целый пожар. Глеб сам попался в капкан чужих отношений и пришел просить помощи у того, кто так остервенело желал присвоить его себе. Было бы обидно упустить такую возможность…       – Просто не думай, – хрипотца в голосе выдала Галлямова с головой, он был чертовски возбужден.       Потеряв последние крупицы самообладания, омежья натура подчинилась. Стул жалобно скрипнул и отодвинулся назад, подкашивающиеся ноги утянули Глеба на пол. Такой статный, сильный защитник… Натянувшиеся штаны прямо перед глазами вовсе не смутили, наоборот, хотелось прикоснуться к тому, что он неоднократно отмечал в общем душе после соревнований – Саша был широкой души человек. Во всех смыслах.       Затаив дыхание, Галлямов боялся спугнуть момент. Эти пьяные лягушачьи глаза, которые смотрели на него снизу, потемнели до черноты и стали такими глубокими, что дом-альфа утонул в них за секунду. Вплетя пальцы в светлые волосы, он притянул к себе младшего, наградив за неожиданную смелость еще одним поцелуем.       – Давай, Глеб, ты сможешь, – Лутфуллин не разобрал слов, но подчинился призыву.       Мешающуюся ткань стянули ниже, завороженно рассматривая стоящий член: и правда такой большой, с ритмично пульсирующими венами, которые обвивали весь ствол, теряясь вверху у головки, которую незамедлительно накрыли розовые губы. “Горячий…” – последняя мысль перед тем, как Лутфуллин полностью ушел в отрыв от реальности. Сжав член пальцами, омега подразнил языком в самом верху, обнаруживая, что оттуда уже что-то сочится. Не имея опыта в подобном, он проигнорировал размер, который не сразу поместился во рту, и на пробу двинул головой, почувствовав, как на затылок легла тяжелая рука, не давая отстраниться слишком далеко. Сбитое дыхание где-то сверху ободряло, значит, он всё делает правильно, и альфе прямо сейчас становится приятно. Однако доверительная атмосфера треснула в момент, когда на затылок надавили, призывая к действию – у парника кончалось терпение. К черту дружбу, стоило признать: Саша был на взводе, и хотел младшего здесь и сейчас. Порывисто двинув бедрами, он погрузился в обжигающий плен омежьих губ, наплевав на протестующее мычание. Хотелось отобрать, присвоить, завладеть.       Глеб вынужденно выпустил член изо рта, закашлявшись. Одного взгляда наверх хватило, чтобы понять – он влип по полной.       – Открой ротик, – с альфы вмиг слетела дружеская миролюбивость, обнажая личину зверя. Лутфуллин принадлежал только ему, и точка.       Не дав очухаться, Галлямов притянул друга обратно к члену, заставляя закончить начатое. Его неопытность будоражила – Саша был первым, эта мерзкая мысль грела душу. Однако Глеб совсем не протестовал, принимая происходящее как должное, подчиняясь темпу старшего. Лучше так, чем чувствовать боль от чужого счастья.       Парник был почти готов кончить на светлый лик возлюбленного, но почувствовал, что что-то идет не так. Освободив член изо рта, совершенно нанюхавшись и захмелев, Глеб почувствовал, что упускает сознание.       – Женя… – вымотано рухнув щекой на альфиное бедро, парень отключился.       Если знаете, что такое облом – нет, вы и понятия не имеете, что чувствует возбужденный зверь, не достигнувший разрядки. Единственный момент был упущен, да еще так глупо: разморенный алкоголем, горем, и сексом, бедный фигурист просто уснул, не выдержав напора событий за последний день.       – Блять! – Саша едва успел поймать свой рык, чтобы не разбудить ушатавшегося в край друга. Ну и что теперь прикажете делать?       Наспех натянув штаны, он поднял Глеба на руки и спихнул на диван. Совершенно выдохшийся, уснувший в слюнях омега вызывал двоякие чувства – желание и раздражение от того, кого так и не удалось присвоить. Даже сейчас, вплотную подобравшись к долгожданному моменту, он не смог перебить образ уже женатого одногруппника Глеба. И в этот момент Галлямов пообещал себе: что убьет Семененко нахуй, не подозревая, что удары судьбы на одном только Жене не заканчиваются.

***

      Влад неделю играл в игру “А что тебе дарил муж?” и никак не мог выпытать подходящего ответа от Пети. Близился день рождения Глеба и Дикиджи крайне срочно было необходимо понять, что же вручают в качестве подарка возлюбленным на праздник. От обычных побрякушек он сразу отказался, чувствуя, что Лутфуллин заслуживает особого внимания. Подарить то, что было нужно – банально; то, что предлагал друг – слишком уж прямолинейно; то, что хотелось самому Дикиджи – да он и сам не знал, чего хотел.       Но парень слишком сильно любил Глеба, а потому обязан был найти выход. И решение пришло.       – Ага, повыше подними, ну и лицо то можно повеселее? – вертясь с полароидом перед Семененко, у которого в руках оказалась табличка с поздравлением, а на голове красовался картонный колпак, Влад доделывал свой скромный, но как ему казалось, очень душевный подарок. За полторы недели Дикиджи пробежался по всему фигурнокатальческому миру, собирая фотографии со знакомыми Глеба. Он съездил к нему на каток, выловив там тренерский штаб – для этого он заготовил несколько вопросов и как начинающий интервьюер попросил Мишиных и Туктамышеву сказать пару добрых слов об их ученике. Он смотался в чертову Москву, чтобы отловить там Кондратюка и сделать фото. Он напряг Петю, чтобы тот “подкрался” с этой просьбой к Галлямову, но не раскрывал сути подарка. В конце-концов Дикиджи приперся в однушку на Петроградке, где жили Семененко и Гуменник.       – Так, всё, замри, – Влад сделал очередной кадр и из щели показалась последняя фотография. – Ну, вроде со всеми сделал, спасибо вам, парни!       Двое с интересом наблюдали, как альфа распределял эти “воспоминания” для Глеба. Тренеров определили на первую страницу, Женю пихнули чуть поближе к началу, Галлямова с Петей в середину, себя обязательно поближе к концу. Он сам сделал этот подарок – купив обычный альбом для рисования с плотной бумагой, парень придумал дизайн обложки, распечатал и наклеил её, внутри на белых листах приделал рамочки, куда можно было поместить фото, оставил место для пожеланий на каждой странице. Он тайно нафоткал Глеба с разных ракурсов, чтобы в итоге выбрать лучшее изображение для финала.       – Мне кажется, что я иду ва-банк, – обреченно проговорил Влад, разглядывая свое “детище”, – пацаны, я буду очень тупо выглядеть? Цветы и это? Я что-то не уверен…       – Да почему? – Женя придирчиво рассматривал свое фото, пытаясь убедиться, что получился хорошо. – Офигенный подарок, Петя, я тебе такой же подарю. Только без Галляма, ок? – Влад настороженно уставился на Семененко, задавая немой вопрос – что не так с Сашей? Хотя и сам чувствовал по отношению к этому человеку смятение. – Не знаю, просто на подкожном уровне чувствую, что в жизни никогда бы не сошелся с подобным человеком. Профессионально – он супер-топ, но в обычном общении не-е-е, – налюбовавшись собой, Женя стал перебирать оставшиеся кадры будущего обладателя альбома. – А ты классные ракурсы с ним нашел, – Дикиджи с любопытством уставился на то, как Семененко рассматривает омегу. Любой другой сделал бы замечание, слетел бы с тормозов, в конце-концов элементарно отобрал бы фотки и сказал, что это исключительно личное.       – Угу, смотри, еще вот тут мне кажется круто, так тень упала интересно, пол-лица как в маске, – но Влад сам услужливо показывал то, что было, по его мнению, наиболее удачным. Семененко был выбором лучшего друга, был тем, кто нравился Глебу, был лучшим на данный момент учеником Мишина и одиночником страны – он просто не мог быть плохим человеком, Дикиджи признавался себе в этом и по-человечески относился к Жене.       Закончив альбом, трое сели оценить проделанную работу: теперь все детали были на своих местах, фотографии расположены, но последняя рамочка всё еще пустовала. Дикиджи никак не мог решить, какое фото возлюбленного стоит определить туда. Выбор Гуменника казался Владу более классическим, Семененко настаивал на неформальной фотографии…       – А может эта? – в кадре с полуприкрытыми глазами и совершенно расслабленной улыбкой Глеб смотрел в объектив. А за камерой в этот момент сидел Влад. И он был самым счастливым на свете.       Яркий подарочный пакет с альбомом и небольшой букет цветов никак не могли вселить в душу парня уверенность, что это может понравиться Глебу. Сколько бы не доказывали друзья, но с каждым километром, который преодолевался к загородному коттеджу, альфа всё больше паниковал.       На день рождения все были приглашены на природу, чтобы хорошенько повеселиться и отдохнуть. В основном гости ехали на такси, оставив свои “ласточки” дома, поэтому посчитали целесообразным коллаборироваться в пары – так дешевле. Дикиджи прихватил себе на хвост Ветлугина и двое стали делиться тем, что будут дарить омеге.       – Ну, цветы – понятно дело, а так вообще серьги, у него же ухо проколото, – Ветлугин тоже заметно нервничал. – Я, блин, не знаю, зайдет ему вообще эта тема или нет? А ты что даришь? – Матвей с интересом кинул взгляд на подарочный пакет.       – А, ну, это альбом, – альфа с надеждой посмотрел на собеседника. Одиночник был вполне себе хорошим человеком и ценящим чужой труд. – Помнишь, я приходил к тебе, чтобы сфоткать и просил сказать пару пожеланий, ну вот, в общем, я оформил это дело, много кто поучаствовал. Только вот не знаю тоже, понравится или нет, – Дикиджи пожал плечами.       – Блин, ты когда попросил, я тогда стал задумываться и почти дошел до этой идеи. Да это супер классно, офигеть, ты же сам это сделал, – бета дружественно хлопнул младшего по плечу.       За городом было хорошо: лес, тишина, абсолютное спокойствие, кристально ясное небо, весеннее пение птиц. Влад с Матвеем приехали чуть раньше положенного времени, но Глеб принялся радушно обнимать друзей.       – Ща, тут еще доезжают люди, давайте, вещи бросайте, – Лутфуллин носился по коттеджу с самого раннего утра, проверяя наличие всех продуктов, посуды, техники, чтобы в последнюю секунду не спохватиться.       – А как же поздравления? – Матвей с особой теплотой одарил друга и обнял его за плечи. – С днем рождения, дорогой! – Лутфуллин крепко прижал к себе Ветлугина и счастливо заулыбался.       Настала очередь Дикиджи.       – Глеби, с днем рождения! Пусть всё будет так, как надо, пусть всё будет хорошо, и с бутылкой лимонада, и под красное вино! Пусть сбываются мечты, и на сердце будет радость! Помни – только ты, лишь ты, наша главная здесь сладость! – такой глупый, незатейливый, но очень милый стишок вызвал на лице Лутфуллина самую трогательную улыбку. Восхищенные гости зааплодировали, взрываясь свистом и разговорами о том, что Дикиджи пора в детский сад в младшую группу – он профессионально владел навыками сочинения стихов. А Влад придумывал его на ходу, снимая напряжение. Ему было так неловко отдавать пакет с альбомом, который в данный момент казался самым провальным решением. Обнимая Дикиджи за шею, омега чуть-чуть подзадержался и решил вдохнуть этот разбушевавшийся от волнения, но такой успокаивающий запах леса. Альфу коротко поблагодарили и были готовы рассматривать подарок.       – О-о-о, какие люди! – завопил народ, когда порог дома пересёк Саша. Парник, с ног до головы вылизанный и причесанный, явился строго вовремя с пустыми руками. Он горячо поприветствовал виновника торжества, поздравил его с днем рождения и стал как бы невзначай разуваться.       – А, да, Глеб, прости, уже всё подарили? А это чей? – Галлямов кивнул на подарочный пакет в омежьих руках, который только что всучил ему Дикиджи.       – Владика… – смущенно ляпнул Лутфуллин, однако его перебил сам даритель.       – Мой, – за секунду стало понятно, что за свое внимание к Глебу придется сражаться. Влад выявил для себя, чем так отталкивал парник – он не добивался Глеба, он уже присвоил его себе, и это было против природы Дикиджи. Глядя на родителей, на друзей в виде Семененко и Гуменника, на свои собственные решения он никак не мог принять то, что был в состоянии овладеть кем-то просто так, не имея на это права.       – Солидно, уважаемо, – Владу была протянута рука и он не смог прилюдно отказаться пожать её. – Глеб, просто проблема в том, что я в пакете не смог принести, оно не влезало, – невнятно угукнувший “лягушонок” бесконечно метался глазами от Саши к Владу, чувствуя внезапное напряжение. – Пойдем, покажу.       Все двинули на улицу, с интересом пытаясь зацепиться за то, что не умещалось в обычные габариты. Вокруг лес, небо и бесконечная беспечность, которая прерывалась музыкой из колонок в доме. Лутфуллин огляделся, но ничего не обнаружил: прекрасно зная, что Саша может и разыграть, парень с прищуром посмотрел на друга.       – Ладно, понял, ты меня раскусил, – в руки омеги с особым удовольствием отправились ключи от машины. – С днем рождения!       Первые секунды никто не верил, что дом-альфа в состоянии “отбашлять” целый автомобиль, однако, именно это он и сделал. Пригнал сюда новенький, отмытый, абсолютно идеальный.       – Глеб, тебе нравится? – омега просто закрыл лицо руками, не веря своему счастью. Принять такой подарок казалось невозможным, но парник с уверенностью доказывал, что это только его желание порадовать Лутфуллина и точка. Глеб радостно кинулся обнимать своего друга, пока безнадежно улыбающийся Дикиджи просто стоял на пороге дома и пытался стерпеть эту выходку дом-альфы.       Все гости оказались в сборе, и естественно первый тост прозвучал за обновку Лутфуллина. Но любопытство пересилило парня, и он не смог удержаться, чтобы не открыть подарки.       – Давай, распаковка! – кто-то из присутствующих стал снимать то, как Глеб со всеми положительными в мире эмоциями доставал различные сюрпризы.       – О, Владик, а что это? – схватив в руки альбом, омега с прищуром посмотрел на его создателя и улыбнулся. – Альбом?       Галлямов сидел с бокалом виски чуть поодаль, но утаить своего интереса к подарку не смог. С надменным взглядом дом-альфа стал ревностно всматриваться в чужое творение.       Открыв первую страницу и увидев перед глазами фото с тренерами, Глеб в полном шоке посмотрел на Влада. Потом листанул еще страницу, и еще одну, раз за разом узнавая родные лица. А рядом читал самые теплые пожелания и поздравления с днем рождения.       – Ты чего, ты сам это сделал? – Глеб с растерянной улыбкой продолжал рассматривать альбом, чувствуя, что от переизбытка чувств к горлу сразу же подкатил ком, а голос задрожал. Влад специально постарался, съездил к каждому для фото, он вложил в этот подарок свою душу и омегу это бесконечно трогало.       – О, Женя, – на странице с одноштабником Лутфуллин чуть притормозил, рассматривая знакомые черты. Он улыбнулся шире обычного, а глаза загорелись любящим огнем. И двое присутствующих альф изменились в настроении: Влад со смиренным взглядом кивнул головой, понимая что именно эта часть и должна была больше всего порадовать любимого, в то время как Саша отставил свой бокал на подлокотник кресла и с кривой ухмылкой наклонился вперед. Не смотря на все свои знаки внимания, Галлямов понял, что омега совершенно не помнил тот самый вечер, когда оба перешли черту. Глеб всё еще сох по этому недоразвитому Семененко.       – Влад, спасибо, – искренне протянул виновник торжества, досмотрев альбом. – Никогда не думал, что мне могут подарить такое. Это самый лучший подарок, еще раз спасибо! – Саша с нескрываемой насмешкой закатил глаза, пока двое парней со “Звездного льда” стали обниматься.       Праздник продоложился, Лутфуллина тянули во все стороны, желая насладиться его вниманием и, в конечном итоге, парень ушатался настолько, что вынужден был пойти спать. Ветлугин, который провожал парня до комнаты, выслушивал, как сильно ему понравились подарки. Особенно он не преминул напомнить об альбоме Дикиджи, сердце на котором не просто остановилось, а вся жизнь перевернулась.       Ветлугин вернулся на общую кухню и протрезвел в одну секунду: лепет Глеба и его милый пьяный взгляд, неловкие объятия перед тем, как отправить омегу спать, не могли перебить тот накал, который встал между альфами. Галлямов в насмешливо наглой позе стоял над альбомом, безучастно перебирая его страницы, а только вошедший Дикиджи с места выдал: “Вообще-то, чужие вещи трогать неприлично”. Влад был не из тех, кто специально лезет на рожон, но поведение парника за вечер взбесило. И теперь он посягнул на вещь, которая была предназначена исключительно для Лутфуллина.       – Психуешь, что своей пиздецкой “туалетной бумагой” не дотянул? – старший махнул пару раз страницами из альбома, с чувством превосходства глянув на Дикиджи. – Боюсь, только это позволить себе и можешь, – Влад зверем глянул в ответ. Он знал, что человеку напротив тоже нравился Глеб, но зачем было переходить на личности?       – Ну да, предпочитаю потратить время на подарок и вложить в него душу, а не просто откупиться, чтобы пощеголять перед всеми, – альфа старался держаться, чтобы не подогревать конфликт.       Медленно закипающий Галлямов пропустил лишние вдох-выдох и стал приближаться к своему сопернику.       – Блять, то есть ты считаешь, что можешь понравиться Глебу вот с “этим”? – внезапный выброс окатил одиночника ушатом холодной воды и парень нахмурился, поджимая губы. Кажется, Саша был настроен решить этот вопрос не на нейтральной ноте.       – Давай так, пока что ни я, ни ты в призах не оказались, Глеб выбрал другого человека, а ты даже не можешь принять этот выбор. Уважай, добивайся, а не веди себя как петух, – разразившись потоком слов, Дикиджи стоически терпел давящий на него запах дом-альфы. Парник знал свое природное превосходство и охотно пользовался им, начав попросту душить ароматом хвои и горького шоколада несчастного одиночника.       – Ну знаешь, у меня гораздо больше успехов, чем ты думаешь. В конце-концов, именно ко мне Глеб приехал в тот день, как узнал, что выблядок Семененко женился, и именно мне он изливал душу, а про тебя он как-то даже и не вспомнил.       Владу пришлось проглотить этот укол – конечно же, Лутфуллин не мог тогда поделиться этим горем, ведь Дикиджи был лучшим другом Гуменника. Галлямов наигранно хохотнул, самодовольно глядя на то, как заткнул своего оппонента.       – Что, воды в рот набрал или хуй взял? Давай подсоблю, – послышался до невыносимого раздражающий смех.       – Как же это мерзко, – почти выплюнув слова в лицо Галлямову, парень собирался просто развернуться и уйти. Но услышанное заставило его остановиться.       – Да? А Глеб вот так не считает, сам попробовал, – Дикиджи с разворота, с сильнейшего размаха саданул по лицу триумфующего дом-альфу. Саша с особым упоением наконец-то раскрыл их с Глебом ту единственную близость, он рассказал то, что так могло ранить альфу, но упустил момент, когда одиночник сорвался с цепи. Влад едва успел увернуться от приближающегося к лицу ответного кулака. Старший с озверевшим взглядом пытался задеть парня перед собой или хоть как-нибудь толкнуть.       Гости, не сразу обратившие внимание на стычку, подорвались орать и пытаться разнять двух пьяных неугомонных альф, но голос Ветлугина оказался сильнее всех. Он в ужасе отследил весь диалог парней и выкрикнул, что было мочи: “Вы сейчас Глеба разбудите!”       Влад остановился как по команде, просто замер как пёс. Услышав любимое имя, за микросекунду осознав, что может потревожить омегу, фигурист опустил руки и естественно пропустил удар по щеке. Галлямов был в дьявольском восторге, когда соперник оказался на полу, с досадой держась за раненое место. Парней едва растащили, побоявшись, что те попросту перебьют друг друга.       – Он мой, – Галлямов мерзко улыбнулся, готовый плюнуть в лежачего или надавить стопой на горло.       – Ты его не заслужил, – криво отползая и усаживаясь на пол, Дикиджи окатил своего соперника ледяным взглядом. Он всё еще не ненавидел Сашу, но теперь понимал, насколько это опасный и сложный человек. Лучше не не обращать внимания на его выходки, но до тех пор, пока речь не зайдет о безопасности и счастье Лутфуллина.       На утро Глеб тихонько выбрался из комнаты, спускаясь со второго этажа. Большая часть народа либо еще храпела, либо уже тусовалась на улице, вдыхая лесной аромат. Вокруг была куча бутылок, засохшие куски пиццы, какие-то недоеденные роллы, заветрившееся мясо, рюмки, бокалы, всё вокруг фонило лютой смесью алкоголя и вчерашней еды, полусдувшиеся шарики давно валялись на полу, а не стояли торчком из-за гелия. В общем весь общий вид говорил о том, что день рождения прошел на славу. Правда, Глеб совершенно не помнил, как оказался на кровати – то ли Матвей, то ли Влад проводили его до комнаты, и он рухнул в постель в беспамятстве.       Парень негромко ойкнул, когда в гостинной показался Дикиджи с куском замороженного мяса у лица.       – Что случилось, дай посмотрю! – Влад хотел было развернуться прямо на глазах возлюбленного и стыдливо удрать в другой конец дома, чтобы его не было видно, но встревоженный омега опередил его.       – Да это, блин, перепил вчера, шел по лестнице и вот результат на лицо. Точнее на лице, – мольбы Дикиджи о том, чтобы не раскусили его вранье, кажется были услышаны. Глеб наспех отыскал перекись и ватные диски, а затем заботливо утащил альфу на диван.       – Только не визжи, как вы все альфачи любите, дай обработать нормально, – оказавшись настолько близко и чувствуя собственные запахи, парни услышали сердца друг друга. Один смотрел на другого как волк на свою луну, другой же, не отрываясь, сосредоточено обрабатывал ссадину. Дикиджи слишком увлекся запахом ягод и меда, неосознанно подавшись вперед. В ответ чертыхнулись и неловко поджали губы. Как бы не хотелось закончить поцелуем, как бы не манили эти огромные “лягушачьи” глаза, но Влад вдруг резко изменился в лице, посмотрев за чужую спину. Он еще не видел обладателя запаха, но уже чувствовал эти саднящюю горло хвою. Через пару секунд в дверном проеме показался Галлямов с совершенно приветливой дежурной улыбкой. Если, правда не считать, что в глазах полыхал просто апокалиптического масштаба черный огонь.       – Воркуете? – в тоне было слишком уж много наигранности, когда зловещая фигура словно акула рядом с жертвой проплыла и уселась в кресло. Саша демонстративно закинул ногу на ногу и стал неотрывно смотреть за двумя парнями.       – А чего ты не досмотрел за ним, чтобы с лестниц не летал? – Глеб также сосредоточенно продолжал обрабатывать рану и наконец-то налепил пластырь.       – Ха, с лестниц? Ну, если не можешь забраться на самый верх, нечего и начинать этот путь, – Дикиджи наконец-то отстранился от омеги и теперь смог взглянуть на дом-альфу.       – Александр, в жизни каждый может проиграть. Вопрос, все ли умеют? – поднявшись тут же на ноги, альфа коротко и нежно потрепал Лутфуллина по плечу, с улыбкой сказав тихое “Спасибо”. Вскоре парень исчез в дверях. Глеб недоуменно и чуть рассерженно глянул на лучшего друга.       – Тебя какая муха с утра укусила, Саш? Я понимаю, март на излете, но что за альфинные злорадства? Он ведь ничего тебе не сделал, почему грызетесь-то, не понятно! – наивный тон Лутфуллина заставил Галлямова усмехнуться.       – Все в порядке, просто он не учел, что есть те, кому проигрывать не дано, – уверенный в себе парник поднялся на ноги и протянул Глебу руку, помогая встать следом. – Погнали, там парни шашлыки разворачивают уже.

***

      Официант услужливо подал воду и предложил меню ресторана, когда Некрасов усаживался за стол, нервно глядя на часы – как же несвойственно было Галлямову опаздывать. Знак Зодиака “дева” обличал в Саше порой до тошноты точного педанта, что отражалось по отношении ко всему: работе, учебе, любимому делу и даже времени прибытия. Потому задержка друга стала напрягать дом-омегу – они условились встретиться в ресторане, чтобы обсудить какое-то предложение дом-альфы. Максим криво усмехнулся, болтая жидкость в стакане. Он провел уже двадцать минут в полной тишине, отнекиваясь от предложений персонала помочь с выбором блюда. Злился ли он на парня – да, хотелось ли встать и уйти – нет. Сейчас было межсезонье, а это означало, что поводов встретиться у ребят не так много, ведь соревнования закончились, а всё своё свободное время дом-альфа собирался посвятить явно не Максиму.       Наконец-то Галлямов дал о себе знать. Короткое “Извини, пожалуйста, через 3 минуты буду” заставили дующегося омегу просветлеть: на лице заиграла улыбка, парень слегка приосанился и мотнул головой, чтобы мешающие пряди волос воздушным кивком упорхнули от лица. Такие встречи, пусть даже урывками, радовали фигуриста, он был готов видеться с Сашей в любое время суток, украв от всего мира и слушая его нелепые шутки.       Танцовщик постепенно влился в круг общения Галлямова, а после не заметил, как влюбился. Конечно, любой хотел оказаться рядом со статным, красивым и успешным дом-альфой, который был главным обладателем золота мировых и российских стартов, имел хорошую родословную и приличное состояние. С той породой, чьи клыки оценивались как самые дорогие в мире, а запах влиял не просто на избранника, а на целые массы.       Саша появился на ресепшене с букетом пышных желтых роз, и Максим на секунду в неге прикрыл глаза.       – Чертов Галлямов, ты помнишь, какие мне нравятся? – сладко прошептал под нос дом-омега и помахал рукой, привлекая к себе внимание, чтобы альфа поторопился.       – Прости-прости олуха, – приблизившийся парник вручил Максиму цветы, а официант тут же поспешил уточнить, будет ли комфортно оставить букет на столике в вазе или гости желают, чтобы его отнесли на стойку. Разглядывая бутоны, Некрасов попросил оставить подарок рядом.       – Сам выбирал? – каждый лепесток был свеж, выхолен, ярок. Саша порой до зубодробления лез вон из кожи, но это не отталкивало. Танцовщик наоборот всё больше влюблялся в этот образ.       – Каждую отдельно, специально для тебя, прости меня, пожалуйста, за опоздание, – Галлямов натянуто улыбнулся и уселся за стол. Казалось, что парень сильно напряжен: он едва сдерживался, подавляя рвущийся наружу запах и с трудом сохранял лицо.       – Саш, что-то случилось? – обеспокоенно коснувшись кисти дом-альфы, Максим заглянул в чужие глаза и отчетливо увидел, какой темный огонь плещется в них.       – А, всё в порядке… – старший сморгнул наваждение и уставился в меню. – Ты уже что-то выбрал?       Предложение Галлямова, о котором он хотел поговорить со своим другом, было часто практикуемым в мире сильного пола: каждый год дом-омеги и дом-альфы семьями собирались на несколько мероприятий, где можно было установить связи, присмотреться к потенциальным супругам, договориться с партнерами или провести время в кругу себе подобных. Такие “сходки” в одних разжигали интерес и азарт, в других убивали тягу к жизни; кто-то стремился поскорее попасть в самые элитные круги общества, а кто-то ненавидел официоз и пафос этих встреч.       – Макс, ты планируешь пойти на ближайший? Меня крайне задрали родственники тем, что хотят выбрать мне партнера. Что твои говорят?       – Ну, просто говорят, что нужно искать. Хотя не испытывают восторга, что я до сих пор один, – Максим лукаво улыбнулся и покосился в сторону. – А что?       – Да не, ничего, странно прозвучит, но я хотел предложить тебе сходить вместе. Просто как друзья. Нет? Ты ищешь кого-то? Если да, то без проблем, я понимаю, извини, странное предложение, – вздох безнадежности почти выпорхнул из груди, когда Максим едва слышно согласился. Теперь-то Галлямов был спасён от расспросов родителей и всех, кто будет на этой элитарной вечеринке, хотя бы на время.       – А почему не Настя? – с неподдельным интересом спросил Максим, когда парочке принесли их заказанные блюда. – Всегда же с ней был?       – Макс, ну, в общем, я тебе ничего не говорил, но Настенька теперь при молодом человеке, – танцовщик ошарашено вытаращился на спутника, который кивком подтвердил догадку. Лучшая парница мира теперь была занята.       Запахи выносимых блюд манили: поджаристое мясо, обволакивающее масло со специями, освежающий овощной сок в салате, терпкость вина.       – И зачем вообще эти идиотские собрания? Я ж не убогий какой-то, могу сам себе пару найти, я в состоянии это сделать, блин, – расслабляющий мысли алкоголь давал возможность выплеснуть негодования во вселенную, жалуясь на судьбу и ситуацию. – Обычные альфачи сами, как в первобытность, ищут себе жён и находят ведь, сами выбирают, а я, при всей статусности – инвалид. Почему все всё решают за нас?       Максим посмотрел в глаза напротив с мягким нажимом, призывая остановиться.       – Ты же знаешь, это традиция, некоторые туда ходят уже тупо поболтать или покрасоваться новой тачкой. Ты чего так завелся-то из-за этого похода? Списки что ли уже прислали, завтра надо жениться? – Некрасов увидел, как передернуло дом-альфу. – Серьезно, списки? Саш, ты шутишь?       – Да нет никаких списков, чего ты начал, – резко огрызнувшись, Галлямов убийственным взглядом уставился на свой бокал, а губы натянулись.       Невидимый социальный лифт, который подстегивал элитную часть общества устраивать подковерные игры – списки. Те самые негласные позиции, которые позволяли перемещаться по иерархии всем особям с приставкой “дом”. На рейтинг влияло всё: твое происхождение, статус, семья, карьера, учеба, доход. По сути, “верхушка эволюции” жила самую роскошную и несчастливую жизнь.       Сохраняя дорогостоящую популяцию, государство было вынуждено следить за их состоянием. Так, каждый год все домы проходили медицинскую комиссию: сканировали с ног до головы, проверяли каждый орган, просвечивали, рассматривали клыки, записывали рост, вес, цвет глаз и волос, тип кожи. Потом необходимо было пройти кучу психологов и только после выдавали заключение. Эта бумажка подавалась в специальный отдел МФЦ, регистрировалась, затем заполнялись бланки разных анкет и радостно сдавались на обработку данных – всё для того, чтобы твое имя появилось в пресловутых “списках”.       Саша занимал среди фигуристов первое место: даже здесь он не позволял себе проигрывать. Не смотря на свое нестоличное происхождение – дом-альфа родился в Екатеринбурге – у него была полная семья, стабильный доход, имущество, в конце-концов у него была олимпийская медаль. И он уверенно лидировал, обходя своих соперников. А значит поднимался в этом рейтинге “женихов-невест”. Несколько раз его семье поступали предложения познакомиться с потенциальными супругами, но по счастью, их вежливо отклоняли по просьбе самого Галлямова. Отговорки действовали до недавних времен: то чемпионат мира, то чемпионат Европы, Олимпиада, домашние старты. Но чем старше становился дом-альфа, тем больше родители начинали давить. В родном штабе было не с кем поделиться – Петя замужем, его эти проблемы миновали, Коля еще слишком мал. Помощи пришлось искать на стороне и “жилеткой для слёз” стал Некрасов.       – Ну раз нет списков, чего тогда злишься? Сходишь, отметишься и делов-то, – Максим осторожно погладил друга по руке и мягко улыбнулся. – Сходим вместе, часок побудем, а потом мотнём к тебе, если ты не против конечно, бахнем, кинцо посмотрим, – сколько не старался бедный танцовщик, а видел прежнюю картину: дом-альфа был раздражен. – Так, либо ты сам рассказываешь, что происходит, либо я тащу клещами, и ты знаешь, что это очень неприятно, – к Галлямову подсели прямо вместе со стулом и внимательно окинули взглядом. И Саша начал говорить.       – Короче, долгая история, я тебе никогда не рассказывал, так что сорян, слушать придется долго, – было видно, что для Саши очень неприятно раскалываться. – Мне нравится Лутфуллин и уже довольно долго. Мы с ним классно общаемся, но я могу взять от жизни всё, а с ним так не получается, – парень стал нервно наминать скатерть, его явно грызло какое-то ядовитое чувство. – Не получается, потому что ему нравится другой. Этот великий краш Семененко, блять, даже женившись, всё равно жрёт омежьи сердца, – комкавшая ткань рука резко ударила о столешницу, привлекая внимание других посетителей. Максим осторожно накрыл ладонями чужое предплечье, чуть успокаивая разгорячившегося альфу.       – Тише, тише, мы не одни, – танцовщик ощутил, как Саша стал давить собственным запахом, а потому постарался притупить рвущийся наружу аромат собственной лавандой.       – Он и так влюблен в этого уёбка, так он еще и обычный омега. Понимаешь? Всё, там сразу касса закрыта. Да ебать, он ведь почти готов был поддаться, но появился еще один гандон, этот блядский Дикиджи. Откуда он вообще вылез, то есть откуда – знаю, но какого черта ему нужен мой Глеб? Как меня выбесило на его дне рождении, я ему тачку крутую подогнал, а он всё равно на добродушие этого дурачка повёлся, – Галлямов продолжал поливать грязью всех вокруг, пока сердце Максима пропускало удар за ударом. Максим любит дом-альфу… Саша влюблен в Глеба… А Глеб любит женатого.       Природа сыграла злую шутку над всеми, громко посмеявшись: люди, которые подходили друг другу по статусу никогда не будут вместе – иные, которые не предназначены друг для друга, тоже никогда не сойдутся.       – Ну вот и что делать? Если еще и списки впарят в этой говно-ситуации, то я точно вздернусь, – с психу Галлямов сделал два последних глотка вина и со звоном поставил бокал на стол. А Максим тихо сидел рядом, не в силах помочь горю своего возлюбленного.

***

      Галлямов понял, что проблемы личной жизни он так просто не решит. В сезоне 2023/2024 Дикиджи вышел на взрослую арену, Семененко отлетел на второй план, но всё еще гадко отсвечивал, а основной задачей на было взять реванш у Козловского. По прошествию года произошло много событий: и взлеты, и падения. Что-то дом-альфа помнил отчетливо: то, как побеждал на этапах Гран При. Что-то вспоминал с особым трудом: как где-то в Казани, в задрипанной гостинице руки сами скользили по тонкому телу Глеба в коридоре, когда цикл гонов нарушился и хотелось прямо сейчас, сию секунду. А потом абсолютно отвратительный Дикиджи, который собой закрывает желанный объект воздыхания в подтрибунке.       – Твою мать, – выругавшись, Галлямов рухнул на кровать, закидываясь порцией таблеток. Тело часто подрагивало, а пальцы сжимались в каменный кулак, пока в голове беспорядочно неслись мысли: на спортсмена навалился нарушившийся цикл гонов из-за отсутствия постоянной половой жизни.       После того злосчастного вечера в Казани, когда Галлямов с мутным сознанием и сжигающим изнутри желанием прижал Глеба к стене, касался его и намеревался почти силой взять, парник довольно быстро осознал, что может потерять друга. Прошло около недели после этапа, и пусть на языке еще вертелся этот приятный вкус чужой кожи, а в голове всплывали обрывистые кадры с постепенно подчиняющимся омегой, Саша наконец-таки уверил себя, что нужно встретиться с возлюбленным и поговорить. Но тот ловко избегал контакта, прикрываясь усиленными тренировками перед предстоящим чемпионатом России и другими “важными делами”. Старший злился, но, признав свою вину, решил дождаться успокоения Лутфуллина и как-то дотянуть до главного старта года.       После жеребьевки на ЧР 2024 отпираться было некуда. “Лягушонка” просто выловили в коридоре и решительно посмотрели в глаза: “Братан, надо поговорить”.       Глеб шел на свой страх и риск: опыт последнего общения с парником наедине оказался очень травмирующим. Но поведение друга было совершенно обычным, к какому привык одиночник. Отойдя подальше от чужих глаз, парни остановились и уставились: Саша на большеротого парнишку, а он в свою очередь на носки своей обуви.       – Я хочу извиниться, – будь Глеб девицей, он бы не сдержал чувств и ахнул, насколько искренним может быть друг. Извинения для Галлямова всегда давались непросто, даже, когда он был неправ. Но в их отношениях еще не было ситуации, за которые приходилось бы извиняться, кроме той, где Галлямов пошел на поводу у природы. Лутфуллин резко поднял взгляд, встретившись с глазами напротив. Внутреннее чутье подсказывало, что их обладатель самый непростой и импульсивный человек, которого омега знает. Смесь темного чувства, жгучего огня ревности и неутолимого желания были в одном флаконе с мощной верностью, чувством бесконечной вины и страхом потерять друга. – Той ночью я повел себя как скотина и если ты меня не простишь, то я приму это. Просто я понимаю, что должен извиниться перед тобой. Если ты решишь, что нам нужно перестать общаться – то так тому и быть, хотя я очень люблю тебя… – старший заметил, как хрупкие плечи мелко вздрогнули на последних словах.       Омега стоял, пытаясь унять стук сердца, и слушал, как наступая на горло гордости, дом-альфа, “высший пол” склонял перед ним голову. Для Глеба этот разговор во многом изменил взгляд на спортсмена: Галлямов действительно признал в младшем близкого, родного человека и был готов пожертвовать своими принципами ради него.       – Саш… – трясущийся то ли от страха, то ли от волнения, парень наконец-то подал признаки жизни. – Я не знаю, как нам дальше поступить. Мне очень нравится наше общение, ты правда мой лучший друг и я знаю, что тебе тяжело с твоей природой, наверняка это очень трудно, – парень слегка осекся, видя, как старший нахмурился, но ему дали закончить, – но тогда в гостинице…       Галлямова кольнуло: получается, его косяк Глеб прекрасно помнил, а свой собственный, когда стоял на коленях перед парником словно сдуло ветром.       – Всё, что я могу – просить прощения, – впервые Галлямов опустил глаза в пол, не выдержав тревожного взгляда своего возлюбленного. Возможно, он перечеркнул всё их общение с Лутфуллиным раз и навсегда.       А омега молчал и не находил себе места: сколько бы не нравился ему Саша как человек, тот всё равно оставался другом. И какие бы чувства дом-альфа не испытывал, как бы не старался, к сожалению ему не могли ответить взаимностью. Это и тревожило Глеба, который боялся попросту обидеть друга.       – Саш, ты правда очень хороший, ты один из лучших людей, кого я встречал, но я могу быть тебе только другом, – на омегу бросили внимательный взгляд. – Мне нравится другой…       Впервые не захотелось взвыть, разозлиться или вцепиться в кого-нибудь голыми руками, чтобы задушить до смерти. Саша уже знал ответ на свой вопрос и был готов парировать.              – Глеб, он женат, пожалуйста, не запирай свое сердце на бесконечность. Есть другие люди, которые готовы подарить тебе любовь, – глядя на то, как одиночник виновато нахмурил брови “домиком”, Галлямов тихо вздохнул. Эту награду оказалось сложнее получить, чем он планировал.       – Саш, я не могу ничего обещать и, да, звучит эгоистично, но я хочу, чтобы мы оставались друзьями, – не смотря на страх, Лутфуллин первым потянулся к чужой фигуре и осторожно обнял парня за талию, желая помириться. В ответ Глеб почувствовал, как чужая ладонь легла на его затылок, прижимая к груди.

***

      – Так, ребят! Дайте сесть! Глебасику плохо! – ошарашенные одиночники и Галлямов экстренно расступились под бойкий тон Дикиджи, который под руку завел своего возлюбленного в раздевалку. Во время проката произвольной на этапе Гран При 2025 в Петербурге Лутфуллину стало нехорошо, парень перенапрягся, чувствовал, что скоро наступит течка и тело дало сбой. Кое-как накатав на третье место и зацепившись за пьедестал, парень почувствовал после программы, что прямо на льду из носа просочилась кровавая струйка. Он был бледно-зеленый, с синяками под глазами и крайне вымотанным.       – Что такое? – целиком провалившийся на этапе Гуменник тут же подорвался и уступил место омеге, чтобы тот сел на скамейку.       – Да всё ок, не паникуйте, – голос Лутфуллина был загнанным и скрипучим. Он еле отдышался после проката, кое-как выслушал баллы и вместе с тренерами отправился в подтрибунку. А дальше его подхватили все, кому не лень и он безумно был им благодарен.       Мишины были готовы везти ученика домой самостоятельно, но парни в раздевалке уверили тренеров, что справятся сами. Алексей Николаевич при помощи Влада усадил на заднее сидение машины своего подопечного, в которой уже находился Галлямов за рулем. Дикиджи рухнул на первое сидение, наплевав на соседство с хозяином транспорта, и те двинули в путь. По дороге решили, что проще всего доехать до Саши, так как его квартира ближе и нужно было дать несчастному омеге отлежаться.       Оказавшись на месте, Глеб отключился на кровати, пока двое альф на кухне смотрели волком друг на друга. Галлямов устало вытянул два бокала под виски – нужна была какая-нибудь разрядка и после соревнований, и после ситуации с Глебом. Парень знатно перепугал своих друзей тем видом, в котором он вполз в подтрибунку. Оба парня намахнули по глотку и облегченно выдохнули.       – Надеюсь, ты не собираешься задерживаться надолго, – тут же выпалил Галлямов, сразу отправляясь в атаку.       – Как только Глеб очнется, и я буду уверен, что с ним всё в порядке – мы уедем, – спокойно проговорили в ответ, на что Саша вопросительно вздернул брови.       – Ты не понял, Глеб остается, а ты уебываешь.       – Слушай, Саш, хватит ругаться, честно, что я тебе сделал? – к своему удивлению, Влад умел терять самообладание, хотя любой человек в мире был готов сказать, что Дикиджи был самым добрейшим существом на земле. – Я всего лишь хочу помочь другу.       – Другу? Не ты ли год назад ему в любви в подтрибунке при всем честном народе признавался? – с надменной улыбочкой дом-альфа громко хохотнул и шмякнул стаканом по столешнице.       – Пока что “другу”, – с серьезным лицом, Дикиджи посмотрел на соперника. – Вот стану чемпионом страны, и ты не сможешь мне помешать, я буду стараться для него и любить еще больше. Сколько бы ты ни ревновал.       – Зачем ему твоя любовь, у него вон, двухкратный на уме только, – как же бесил этот настырный альфа. Дикиджи своим преданным и добрым отношением уже набил оскомину в горле, Галлямов просто не понимал, как пробить этот щит теплоты и света, который излучал Влад.       – Я люблю его: выбор, вкусы, увлечения, пойми ты, я не ревную, ну может чуточку, но мне важно, чтобы с ним всё было в порядке и чтобы ему… – одиночник резко замолчал, увидев, как дверь за спиной Галлямова открылась.       – О, Владик, хорошо, что ты еще здесь. Сань, извини, я слегка отключился, – пытаясь раздуплиться, заспанный Лутфуллин подошел к парням. – Чего собачитесь?       Двое стали оправдываться, что просто обсуждали этап, прокаты, результаты и тому подобное.       – Как ты себя чувствуешь? – Галлямов обеспокоенно окинул взглядом друга. – Оставайся, отдохни до завтра.       – Да нет, мы поедем, наверное… Влад, вызовешь такси? – уставший от стресса омега кивнул в сторону двери. – Саш, еще раз спасибо огромное, правда, как всегда выручил, – парника слабо приобняли, и двое двинулись к выходу. Альфа чувствовал на затылке ледяной взгляд Галлямова и понимал, как сложно будет привести в норму их отношения.