Пэйринг и персонажи
Метки
Психология
Ангст
Дарк
Слоуберн
ООС
Сложные отношения
Смерть второстепенных персонажей
Манипуляции
Соулмейты
Обреченные отношения
Одержимость
Предательство
Пророчества
Реинкарнация
Предопределенность
Инсценированная смерть персонажа
Запретные отношения
Темное фэнтези
Политические интриги
Дворцовые интриги
Цикличность
Эскапизм
Изоляция
Описание
Феликс не должен был выжить.
Не должен был вернуться.
Не должен был чувствовать его.
Но каждый раз, когда мир начинает рушиться,
кто-то находит его снова.
Тот, кого не существует.
Тот, кто не отпускает.
Связь между ними сильнее времени, сильнее смерти —
и чем ближе правда, тем опаснее становится вопрос:
это спасение
или ошибка, которую пора исправить?
Глава 5 «У вод»
13 апреля 2026, 11:23
***
– Ликс, помни, молчи о том, кто ты есть. Ханни, – обратился Хо к возлюбленному, – не ведись на ее колкие фразы, – Джисон закатил в ответ глаза и первым зашагал из комнаты. – Ничего, он остынет. – Попытался хоть как-то подержать Минхо Феликс. – Я сообщу врачу, что ты уснул и чтобы осмотр перенесли на завтра. – А что потом? Как долго получится скрывать мою проблему? – Не долго. Сегодня ночью мы покинем это место. – Вот как. – Остерегайся той серены, что нас сопровождает весь день - это первое. Второе - никогда не открывайся так легко другим. Зачастую фейри пользуются такими вещами точно не в твою пользу. И третье… – Ты долго? – перебил его Хан заглядывая в комнату. – Будь готов к худшему. Джисон лишь недоуменно посмотрел на двоих и ничего не поняв снова скрылся с глаз, но уже следом за Минхо. – Сумасшествие. – пробубнил Ликс и приняв более менее удобную позу сделал вид, что уснул. Пока принц перебирал просто немыслимое количество событий в голове, краем уха уловил шорох за дверью. Едва ли он успел обрадоваться приходу парней, ведь торчать в одиночку ему стало скучно, как дверная ручка стала медленно опускаться, Ликс быстро понял, что это незваный гость. Он ту же крепко закрыл глаза и постарался максимально быстро привести в порядок сердце и дыхание.***
Тишина в комнате кажется плотной, почти осязаемой — как будто её можно раздвинуть рукой. За окном едва слышно плещет вода, и этот звук только подчёркивает, насколько неподвижно всё внутри. Он движется медленно. Не потому, что боится — потому что знает: любой лишний звук разрушит хрупкое равновесие. Пол под ногами старый, предательский, и каждый шаг заранее просчитан. Там, где доска может скрипнуть, он переносит вес иначе, почти скользя, будто тень, случайно оторвавшаяся от стены. Дыхание сдержано. Даже не дыхание — его тень. Лёгкие работают так тихо, что кажется, будто он вовсе не дышит, а просто существует в этом пространстве, растворённый в темноте. Кровать уже близко. Сначала — очертание. Размытое пятно в полумраке. Потом — слабый контур плеч, линия одеяла, едва заметное движение груди под тканью. Фейри спит. Глубоко или нет — не понять. Но в этом сне есть что-то уязвимое, открытое, как незапертая дверь. Он останавливается. На мгновение — или на целую вечность. Протягивает руку, но не касается. Пальцы замирают в воздухе, ощущая тепло, исходящее от тела, как будто между ними уже есть невидимая связь. Комната слушает. И в этой тишине вдруг становится ясно: самое громкое здесь — не шаги, не дыхание, а намерение.***
В голове Феликса в раз стало тихо, почти как в старом, забытом храме знакомом с детства, тот, что являлся ему во всех ужасных снах. Он все ждал каких-то дальнейших действий, но ничего не происходило, вернее так ему казалось. Дверной замок щелкнул подавая знак, что все позади. Незнакомец ушел. Принц прождал еще с минуту чтобы точно убедится, что в комнате никого больше нет, затем стал медленно приоткрывать глаза. Никого. Он приподнялся на руках дабы осмотреться и попытаться лучше прислушаться к звукам извне. Запах. Этот аромат уже ведом ему. Мысли взорвались в голове когда пазл сошелся. Его глаза застыли на небольшом кровавом следе в области ног. Одним резким движением он скинул одеяло на пол и замер от шока. – Минхо! Хан! – буквально заорал он по мысленной связи в надежде, что хоть кто-то его услышит. – Что случилось? – это был Джи. – Сирена, королева, они в курсе кто я! Снова тишина в ответ. Ликса то бросало в жар, то в холод. Он растерялся и не знал, что делать. – Как ты понял? – Минхо вышел на связь. – Что произошло? – Эта тварь, пришла ко мне и проткнула мне ногу своими когтями. – Закройся, забаррикадируй дверь Вани чем сможешь и никого не впускай! Когда я доберусь к тебе дам знать. – Но… – Ползи. – Понял. В это время на королевском банкете. В зале повисла вязкая, почти осязаемая тишина, словно сама вода затаила дыхание, ожидая — кто первым сорвётся. — Минхо, может, поведаешь нам, чем ты занимаешься в последнее время? — протянула повелительница реки, лениво проводя пальцем по краю бокала. В её голосе звенел мягкий смех, но в глубине глаз плескалось что-то куда более острое. Минхо не отвёл взгляда. Ни на мгновение. — Продолжаю возрождать былую мощь моего народа. Коротко. Сдержанно. Как удар клинка — без лишнего замаха. Её губы чуть дрогнули. — Джисон, а ты? Уже закончил с содержанием своей… животины? Слова упали в пространство между ними, как камень в стоячую воду — и разошлись кругами. Спина Джисона напряглась мгновенно, каждая мышца вытянулась, как натянутая тетива. Он не опустил глаз, но на долю секунды дыхание сбилось. Она знала. Конечно знала. Всё знала. И именно поэтому улыбалась. — Конечно, Ваше Величество, — его голос остался лёгким, почти игривым. — Пришлось переехать во дворец. Знаете, у меня появилось много… других интересных занятий. Он чуть склонил голову усмехнувшись, и в этом жесте было больше дерзости, чем в любых словах. — Не пытайся. Не получится задеть. — Могу поспорить об обратном. Воздух между ними натянулся, как струна, готовая лопнуть. — Вы ещё долго будете делить меня в постели? — лениво бросил Минхо, переводя взгляд с одного на другого, будто оценивая добычу. — Меня не интересуют бывшие. Да ещё и состоявшие в браке. — Да? С каких пор? Казалось, Флоа был… — Умолкни! Резко. Слишком резко. Глаза Эноны вспыхнули. — Почему же? Раз уж мы начали такие интересные разговоры — договаривай. — Ты всё ещё обижаешься на меня за это? Теперь её голос стал тише. Опаснее. Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Не льсти себе, Энона. Пока я не оказался сегодня в твоих водах, я даже имени не вспоминал. И вот тогда — впервые — она дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно. Её внимание скользнуло в сторону входа. Почти незаметно. Почти. Минхо уловил это движение мгновенно. Не повернув головы, он лишь краем глаза проследил за тонкой фигурой, появившейся у колон. Сирена. Тихая. Скользящая. Слишком тихая для случайности. Она подняла руку. Один ноготь — едва заметный жест. Две секунды. Кивок. И исчезла. Сердце Джисона ударило сильнее. Он понял. Сразу. Не было времени на слова. Не было времени на сомнения. Его рука «случайно» задела бокал. Стекло опрокинулось. Вино — тёмное, густое — разлилось по столу, по одежде, по полу. — Ох… — он резко поднялся, отступая, будто в панике. Минхо подхватил игру без единой заминки. — Осторожнее, — холодно бросил он, но уже отступал вместе с ним. — Стража, — голос Эноны стал ледяным. Но они уже двигались. Одновременно. Синхронно. Окно. Шаг. И пустота. Холодная вода сомкнулась вокруг них мгновенно. Без всплеска. Без следа. Они рванули вперёд, не оглядываясь. Течение било в лицо, одежда тянула вниз, но они шли быстрее, чем позволяла вода — на пределе. Счёт шёл не на минуты. На секунды. Сирены. Быстрые. Безжалостные. И если они уже добрались до Феликса… Джисон стиснул зубы сильнее и ускорился. Потому что в лучшем случае — принц будет пленником. В худшем… Даже мысль об этом он не позволил себе закончить.***
Вода вокруг них уже не была тихой — она дрожала, будто живая, предвкушая столкновение. Джисон первым почувствовал её. Лёгкое искажение течения. Чужое дыхание в толще воды. Слишком плавное, слишком хищное движение. — Слева, — выдохнул он, хотя звук утонул в пузырях. Сирена вышла из темноты резко. Её тело скользнуло вперёд, как стрела, хвост ударил по воде с такой силой, что течение рвануло им в лицо. Волосы распались вокруг неё чёрным облаком, глаза сверкнули холодным, почти стеклянным светом. И она запела. Звук не был слышен — он проникал прямо в голову, липкий, тягучий, как сон. Мысли на мгновение поплыли, пальцы ослабли. Но Минхо уже двигался. Он резко вскинул руку — и вода вокруг сирены сжалась, словно невидимая ладонь. Поток исказился, сбивая её траекторию, ломая ритм её песни. Джисон рванул вперёд, не давая ей опомниться. Сирена изогнулась, ускользая, её хвост сверкнул серебром — и удар пришёлся точно в грудь. Его отбросило назад, воздух вырвался из лёгких пузырями. Она была быстрее. Слишком. В следующее мгновение её когти уже тянулись к его горлу. Но не успели. Вода резко потяжелела. Минхо сжал пальцы — и поток вокруг сирены стал вязким, как густая смола. Её движение замедлилось, на долю секунды — но этого хватило чтобы Джисон перехватил её запястье. Кожа под пальцами была холодной, почти ледяной. Она зашипела, резко дернувшись, пытаясь вырваться, хвост снова ударил — но теперь уже слабее, скованнее. — Сейчас! — он рванул её на себя, ломая равновесие. Минхо сделал шаг ближе. Вода вокруг его руки закрутилась, собираясь в плотный, сжатый вихрь. И он резко выбросил его вперёд. Удар пришёлся прямо в грудь сирены. Течение взорвалось. Её отбросило назад, тело изогнулось, волосы вспыхнули в потоке, как тёмное пламя. Песня оборвалась — резко, болезненно. Она попыталась снова подняться. Снова. Но Джисон уже был рядом. Он ударил коротко, точно — туда, где сходились жабры и ключицы. Вода усилила движение, превращая его в резкий, дробящий толчок. Сирена дернулась. И замерла. Её глаза потускнели, тело обмякло, медленно опускаясь в глубину, уносимое течением. Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Только теперь она была другой. Тяжёлой. Натянутой. Джисон тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть остатки её голоса. Минхо уже смотрел вперёд. — Это была разведка, — коротко сказал он. И в его голосе не было сомнений. — Значит, у нас почти нет времени. Джисон кивнул. И они снова рванули сквозь воду — быстрее, чем прежде. Легкие горели словно кто кинул их на огонь. Сердца стучали где-то в ушах. Они бежали так, как никогда прежде сливаясь с тенями и неровностями стен.***
Он знал, что не успеет убежать. Коридор за дверью уже жил чужим присутствием — едва слышные всплески, скольжение, как будто сама вода училась подбираться тише. Сирены не ломились сразу. Они выжидали. Смаковали страх. Значит, нужно выиграть время. Фейри резко захлопнул дверь, опершись на неё всем весом, чувствуя, как слабость в теле предательски отзывается в мышцах. Ноги все также не слушались — бесполезные, тяжёлые куски мяса. Но руки… руки ещё могли. Он скользнул в сторону, хватаясь за стену, за край стола, за всё, что попадалось под пальцы. Первым пошёл шкаф. Тяжёлый, пропитанный влагой, он поддался не сразу. Дерево скрипнуло, когда фейри упёрся плечом, толкнул, потом ещё раз — с тихим рывком, стиснув зубы до боли. Шкаф медленно сдвинулся, оставляя борозду на полу. Шаг. Толчок. И ещё раз. Каждое движение отзывалось дрожью в руках, но он не остановился, пока не прижал его к двери. Недостаточно. Он это понимал. Сирены сильнее. Быстрее. Он потянулся к столу — перевернул его, заставив тяжёлую столешницу глухо удариться о пол. Подтащил, поставил под углом, заклинив между шкафом и противоположной стеной. Теперь уже лучше. Но всё ещё не хватало. Дыхание сбилось. В висках стучало. С той стороны двери раздался первый удар. Тихий. Пробный. Дерево дрогнуло. Фейри замер на секунду, прислушиваясь — и в этом коротком мгновении страх почти прорвался наружу. Почти. Он резко дёрнулся дальше. Схватил всё, что могло добавить веса: сундук, разбросанные каменные плиты, даже тяжёлые металлические подсвечники — всё шло в ход. Он складывал их, подпирал, вклинивал, превращая хрупкую преграду в неровную, отчаянную крепость. Второй удар. Сильнее. Шкаф скрипнул, стол дёрнулся. Он зашипел сквозь зубы и, собрав остатки сил, прижал всё это собственным телом, втиснувшись между баррикадой и стеной. Пальцы вцепились в дерево так, что побелели костяшки. — Давай же… — едва слышно выдохнул он, будто обращаясь не к двери, а к самому времени. Третий удар. Трещина. Тонкая. Но она уже была. Фейри закрыл глаза всего на мгновение — не от слабости, а чтобы удержать себя. Чтобы не услышать, как по ту сторону начинают шептать. Петь. Он стиснул зубы сильнее. И остался на месте. Пока ещё держит.***
Они почувствовали это ещё до того, как увидели. Вода впереди была испорчена — взбаламученная, тревожная, словно сама сопротивлялась тому, что происходило дальше. Потоки ломались, сталкивались, уходили в вихри. — Там, — коротко бросил Минхо. Джисон не ответил. Он уже рвался вперёд. Сквозь мутную толщу проступили силуэты. Трое. Две сирены — и между ними Феликс. Его держали за руки, слишком жёстко, не давая двигаться. Голова чуть опущена, волосы медленно колыхались в воде, как светлое облако. Он ещё был в сознании — это Джисон понял по резкому, отчаянному движению плеч, по тому, как он пытался вырваться. И по тому, как одна из сирен склонилась ближе к его уху. Пела. Не громко. Достаточно. — Чёрт… — губы Джисона едва шевельнулись. Если песня закрепится — всё. Минхо уже действовал. Он резко вытянул руку, и вода вокруг сирен дернулась, как натянутая сеть. Поток пошёл против них, ломая их равновесие, сбивая тонкую настройку их голоса. Песня дрогнула. И этого оказалось достаточно. — Сейчас! Джисон рванул вперёд. Первая сирена заметила его слишком поздно. Он врезался в неё плечом, выбивая из линии, разрывая её хватку на руке Феликса. Вода вспенилась, пузырями ударила в лицо. Феликс дернулся, но вторая сирена удержала его. Её глаза вспыхнули. Она раскрыла рот шире — и звук ударил сильнее. Мир на секунду поплыл. Тело стало тяжёлым, мысли — вязкими. Джисон замер. На долю секунды. И этого едва не хватило. Сирена уже тянулась к его горлу. Но поток резко сжался. Минхо. Он не дал ей закончить. Вода вокруг её головы закрутилась в плотный вихрь, сдавливая, сбивая дыхание, ломая ритм. Песня оборвалась с хриплым, рваным звуком. — Не слушай! — резкий жест в сторону Джисона. И тот очнулся. Рывок. Он схватил Феликса за плечо, дёрнул на себя, почти вырывая из хватки второй сирены. Та зашипела, когти скользнули по ткани, оставляя рваные полосы. Но удержать не смогла. Феликс оказался между ними. — Держись! — Джисон встряхнул его, пытаясь вернуть в реальность. Глаза Феликса были затуманены, дыхание сбивалось, но он кивнул — слабо, едва заметно. Первая сирена уже возвращалась. Быстро. Слишком быстро. Её хвост рассёк воду, тело вытянулось в стремительном броске. Минхо шагнул вперёд. И на этот раз не сдерживался. Он сжал пальцы — и вода перед ним схлопнулась, превращаясь в плотную, ударную волну. Поток рванул вперёд, как выстрел. Удар пришёлся прямо в сирену. Её отбросило назад, закрутив в вихре, лишая ориентации. Вторая попыталась обойти сбоку — умнее, тише. Но Джисон уже ждал. Он развернулся, прикрывая обезвоженного Феликса собой, и встретил её на полпути. Их движения столкнулись, вода вспыхнула хаотичными потоками. Когти скользнули по его руке, оставляя жгучую боль. Он не отпустил. Сжал её запястье, резко выкрутил, ломая траекторию, и толкнул назад — прямо в остатки вихря Минхо. На мгновение всё превратилось в хаос из воды, тел и движения. А потом – тишина. Сирены отступили. Не побеждены окончательно — но отброшены, дезориентированы, вынужденные уйти глубже, в темноту, где поток снова становился их союзником чтобы залечить раны. Минхо сразу обернулся. — Уходим. Сейчас. Джисон уже тянул Феликса за собой. Тот двигался словно в бреду, всё ещё под действием песни, но держался. Они рванули прочь. Быстро. Без оглядки. И только когда давление чужого присутствия исчезло, когда вода снова стала просто водой — Джисон позволил себе вдохнуть чуть свободнее. Он мельком посмотрел на Феликса. Жив. Этого было достаточно. Пока что.***
Они двигались без остановок. Речная вода была тесной, тягучей, словно удерживала их — корни тянулись со дна, ил поднимался облаками при каждом резком движении, течение путалось, сбивая ритм. Джисон вёл, рассекая узкие протоки и снова неся на себе Ликса, Минхо держался чуть позади, контролируя потоки, чтобы скрыть их след. Феликс держался как мог, всё ещё слабый, но уже в сознании. Чем дальше — тем шире становилось русло. Вода светлела, холод уходил, уступая место солоноватой свежести. Течение ускорялось, становилось увереннее, сильнее — теперь уже не мешая, а подталкивая их вперёд. Река отпускала. В какой-то момент они почувствовали это сразу. Граница. Вкус воды изменился первым. Затем давление. А потом пространство распахнулось. Перед ними раскинулось море — глубокое, тёмное, бескрайнее. Течение исчезло, уступая место медленным, мощным движениям воды. Они не остановились. Просто нырнули глубже — туда, где их уже было сложнее найти.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.