Пэйринг и персонажи
Метки
Психология
Ангст
Дарк
Слоуберн
ООС
Сложные отношения
Смерть второстепенных персонажей
Манипуляции
Соулмейты
Обреченные отношения
Одержимость
Предательство
Пророчества
Реинкарнация
Предопределенность
Инсценированная смерть персонажа
Запретные отношения
Темное фэнтези
Политические интриги
Дворцовые интриги
Цикличность
Эскапизм
Изоляция
Описание
Феликс не должен был выжить.
Не должен был вернуться.
Не должен был чувствовать его.
Но каждый раз, когда мир начинает рушиться,
кто-то находит его снова.
Тот, кого не существует.
Тот, кто не отпускает.
Связь между ними сильнее времени, сильнее смерти —
и чем ближе правда, тем опаснее становится вопрос:
это спасение
или ошибка, которую пора исправить?
Глава 1 «Последняя ночь»
07 апреля 2026, 01:49
***
Хоть небо и было затянуто темными, грозовыми тучами, под высоким, стеклянным потолком все еще оживленно мерцали магические люстры. Фейри суетились и сновали по коридорам замка стараясь максимально быстро и качественно выполнить свою работу, дабы поскорее закончить этот день и очутиться в кругу семьи или в плену постели. Завтра день коронации, такое важное событие для всего Южного королевства. Приготовления заняли не один месяц. Количество приглашенных гостей было настолько велико, что за пределами главной цитадели возвели палатный городок в несколько улиц и небольшую торговую площадь. Гости съезжались с разных уголков континента чтобы взглянуть на долгожданного приемника трона Валтов. Уже более чем 150 лет на нем восседала королева-регент Айла 1, вдова и некогда жена истинного короля Давия Великого. После его внезапной кончины она была вынуждена возвестись на трон пока ее сыновья были маленькими и проходили необходимые жизненные испытания для дальнейшего управления огромным государством.***
В одну секунду небо озарилось ярко-фиолетовыми молниями, чувственные шторы взмыли вверх от резко поддувшего ветра, огромный тронный зал окутал аромат дождя и цветов. – К добру ли, Ваше Сиятельство, пустился такой ливень? – обеспокоился статный канцлер обратившись к королеве припустил очки на нос, – казалось сегодня он не запланирован. – Я немного не в себе, – честно призналась она в очередной раз поправляя корону на своей голове, – надеюсь решение будет верным и народ примет его. – У них нет другого выхода, он кровный наследник. – Младший, – поправила Барда Айла. – Не суть, в управлении государством не важен возраст. Вы ведь взошли совсем молодой. – У меня были иные обстоятельства, да и я всего лишь регент. – Вы единственный регент, Ваше Высочество, который правил столь долго и так успешно! – Не льсти мне, Бард, я знаю все твои уловки! Лучше расскажи как дела на севере от Исана? Едва ли открыл свой рот канцлер как в зал вошла служанка. – Ваша Светлось, его Высочество наследный принц просит об аудиенции, – не осмелившись поднять глаз молвила человечишка женского рода. – Господин Ладо, поговорим позже. – Слушаюсь, Ваше Совершенство! Зал опустел на считаные секунды и прежде чем королева успела выдохнуть и собраться с мыслями, как перед ее взором появился молодой господин. – Ваше Высочество, прошу меня простить за столь поздний визит, – обратился к матери сын как и подобает дворцовому этикету. – Слушаю тебя. – Я хочу поговорить о завтрашней коронации. – Что именно волнует тебя, дитя? – спросила она снисходя с трона к нему. – Вы так и не удосужились рассказать мне о моем брате! – немного резче чем хотелось ответил Айен. – Ты знаешь ровно столько, сколько нужно, нечему волноваться и строить догадки не уместно! – поравнявшись с ним ответила королева, но не мать. – Неужто Вам настолько безразличен собственный ребёнок?! На доли секунды лицо королевы помрачнело, но она была умелой женщиной, поэтому быстро вернула маску хладнокровия на свое точенное лицо. – Не я первая, не я последняя. Таковы традиции, тебе пора научиться жить по этим канонам! Не дав более шанса что-то сказать еще она покинула зал громко шурша подолом своего неуместно шикарного платья. – Будет тебе же хуже если он прознает об этом, – безжалостно кинула она напоследок. Наследник остался один на один с чувством вины и нежеланием просыпаться на заре.***
Щебетание птиц, терпкий аромат мускуса и чего-то еще пряного разлетался по всему правому крыльцу дворца. – Мне страшно, – тихо признался фейри, – у меня дурное предчувствие. – О чем речь, брат? Айен раскинулся на огромных подушках наслаждаясь компанией родного человека и нескольких молоденьких служанок с Иного Мира. – Мне снова снился тот сон, – продолжал Феликс вертя между пальцев небольшой черный камушек с собственного сада. – Лица не видно? – Нет, только доспехи и черные как смоль волосы испачканные кровью. – Может стоило обратится к Нане? – Если бы я сказал о чем-то подобном, об этом тут же стало бы известно матери, а ее отношение ко мне и так шаткое. – Ликс, ты просто особенный, она старается, но окружение не дает иной возможности. – Ты всегда оправдывал ее. – Она наша мать, как иначе? – Скажи правду! – О чем ты? – встревожился младший. – Что будет со мной послезавтра? –наконец посмотрел на него Феликс подзывая к себе прислугу. – Ничего не изменится, – как-то слишком быстро и легко ответил Айен и отчасти его это напугало. – Ты лжешь и она лжет, я устал так жить. Вы видите во мне что-то «особенное», пока я просто единственный в своем роде инвалид! – Ты всего навсего передвигаешься на коляске! – Я не чувствую ног, я даже не могу возыметь любовниц! Я ничтожество и ты это прекрасно знаешь! Вы же давно решили мою судьбу, неправда ли?! – сорвался Ликс не в силах больше молчать. – Феликс… – начал было принц. – Довольно! – перебил его старший брат, – оставьте меня все в покое! – Еще процедуры… – Я сказал прочь!***
Он не мог сомкнуть глаз до самой глубокой ночи. На зло всем и в первую очередь себе пропустил прием лекарств. Отказался делать упражнения и просто выставил за двери всю прислугу. Даже ужина не коснувшись уткнулся в огромное окно и стал молча наблюдать за далеким грозовым перевалом. Небо медленно темнеет, но не гаснет — оно наливается глубиной. Тучи собираются тяжело и неторопливо, словно знают, что им никуда не нужно спешить. Где-то далеко ворчит гром, глухо, почти лениво, как предупреждение, которое пока ещё можно не воспринимать всерьёз. Мозгом он понимал, что данный протест, снова, ничем не увенчается. Максимум, в очередной раз отчитают и запрут в покоях. Не привыкать… В спальне стало прохладно, но чувство покалывания на коже наоборот заставляло осознавать, что он жив и сердце его бьется. Феликс не ненавидел родных, от слова совсем, наоборот прекрасно понимал их отношение к себе. Единственный человек которого он ненавидел смотрел на него прямо сейчас в едва видимом отражении на окне. Себя, Ликс не переваривал собственной слабости, уязвимости и беспомощности, но, к огромному сожалению ничего с этим поделать не мог. Попыток было очень много и со временем он просто устал бороться и сдался. В отличии от нормальных фейри, он не мог регенерировать, точнее сказать, он не мог вернуть чувствительность. Мать и ее советники пробовали разные методы, но все их попытки были четны. Со временем руки опустили все, а его законный трон стали готовить для другого. Сегодня последняя спокойная ночь, завтра все кардинально изменится. Айен станет королем, а он так и останется сидеть в тени могучих монархов продолжая жадно наблюдать за их свободой.***
Иногда мне кажется, что я всё ещё встаю. Не физически — нет. Где-то внутри. Там, где память не подчиняется телу. Я встаю, делаю шаг, не думаю о нём, не просчитываю, не сомневаюсь. Просто — иду. И в этот момент всё так естественно, что почти больно возвращаться обратно. В это кресло. В это «сейчас». Странно, как можно остаться собой… и одновременно перестать им быть. Я всё ещё знаю, как это — бежать. Моё тело — нет. Оно как будто забыло меня, или я его. Мы больше не разговариваем на одном языке. Раньше я не замечал его — оно просто было. Теперь оно — всё, что между мной и миром. Я ненавижу это чувство… и стыжусь этой ненависти. Потому что есть люди, которые помогают. Которые терпеливо ждут, поддерживают, поднимают то, что я роняю — вещи, слова, иногда меня самого. Я благодарен. Правда. Но вместе с этим… каждый раз что-то внутри тихо сжимается: «Ты не справился сам». Я не хочу быть тяжестью. Не хочу быть чьим-то усилием. Иногда я ловлю их взгляды. Не всегда это жалость — нет, чаще что-то хуже. Осторожность. Будто я — стеклянный. Или задача, к которой не знают, как подойти. И я начинаю думать: а они видят меня? Или только моё кресло? Смешно… раньше я даже не замечал лестницы. Теперь они везде. Они как напоминание: мир не сломался — он просто никогда не был для меня. И в такие моменты внутри поднимается злость. Глухая, тёплая, почти успокаивающая. Почему я? Вопрос, на который нет ответа, но который всё равно возвращается, как привычная боль. А потом… тишина. В ней нет ни гнева, ни жалости. Только я. Такой, какой есть сейчас. Не «до» и не «если бы». И в этой тишине появляется что-то странное — упрямое, почти незаметное. Я всё ещё здесь. Да, иначе. Да, медленнее. Да, с чужой помощью иногда. Но я думаю, чувствую, злюсь, смеюсь — значит, я не исчез. Значит, это всё ещё моя жизнь, даже если она выглядит не так, как я планировал. И, может быть… свобода — это уже не про шаги. Может быть, она про то, чтобы не исчезнуть внутри себя. Истерзав свою душу собственными мыслями он сдался во власть морфия переместившись перед этим на свою бархатную перину.***
Ночь окутывала замок плотной, почти осязаемой тишиной. Здесь всё было выверено: стены, дозоры, свет факелов — и уверенность тех, кто считал это место неприступным. Он появился не сразу — сначала как мысль, как сомнение, которое нельзя уловить. Тень среди теней, дыхание, не нарушающее воздух. Стена приняла его без сопротивления. Камень — его союзник, темнота — его укрытие. Он двигался вверх так, словно делал это не впервые, словно сам был частью этих стен задолго до того, как сюда пришёл. Внутри замок жил по привычке. Шаги стражи повторялись, как часы. Двери открывались и закрывались в одно и то же время. Люди доверяли порядку — а порядок всегда оставляет промежутки. Он скользнул через один из них. Коридоры встретили его мягким светом и глубокими тенями. Он не избегал ни того, ни другого — он использовал их, как дыхание использует паузы. Один поворот, другой, короткая остановка у арки, когда мимо прошёл дозор. Ни взгляда в его сторону — потому что смотреть было не на что. Цель находилась выше, там, где тишина уже не принадлежала слугам или стражам. Дверь была заперта. Это ничего не значило. Лёгкое движение — и замок уступил, словно устал сопротивляться. Внутри — полумрак, тяжёлые занавеси, слабый свет догорающих свечей. Фейри на кровати дышал ровно, спокойно, не зная, что его мир уже изменился. Он приблизился и остановился на мгновение. Не из сомнения — из точности. Лицо совпадало с тем, что он запомнил. Каждая деталь — на своём месте. Ошибки не было. Тогда он начал действовать. Быстро, но не резко. Ладонь — чтобы заглушить звук. Тело — чтобы лишить возможности сопротивляться. Движение — выверенное, почти без усилия. Фейри проснулся уже в момент, когда было поздно что-то понять. Паника не успела оформиться в крик — она осталась внутри, в сжатом дыхании и бесполезных попытках освободиться. Верёвка легла точно, узел — там, где нужно. Не больно. Но надёжно. Он поднял его, как поднимают груз, который нужно доставить в целости. Никакой лишней жестокости — только задача. Снаружи снова прокатился глухой звук — может быть, далёкий гром, а может, просто ночь напомнила о себе. Обратный путь был короче. Всегда короче. Он двигался теми же маршрутами, но теперь нёс с собой чужое дыхание — прерывистое, испуганное. Оно казалось слишком громким, но стены хранили секреты лучше, чем люди. Окно в башне снова открылось беззвучно. Холодный воздух коснулся лица Феликса, и тот дернулся, будто только сейчас понял, что происходит. Но было поздно. Верёвка, спуск, земля — всё прошло так же точно, как и подъём. Внизу их уже ждала тьма, более глубокая, чем внутри замка. Он исчез в ней, унося с собой то, что считалось защищённым. А замок ещё какое-то время продолжал спать, уверенный, что его стены по-прежнему держат всё под контролем.***
Несколькими часами ранее… Южное крыло. Комната младшего наследного принца. – Я не уверен… – опустив глаза пробубнил потеряно парень. – Мы уже не раз все обсудили. Твои шансы велики. Все будет в порядке. Только согласись и я все решу. – Ответил ему уверенный в себе фейри. – Она испортит жизнь всем, кому только сможет. Королева будет жечь, топить и убивать всех без разбора пока не найдет меня и не притащит на трон. – Я знаю это как никто другой. – Дядя… – Я же просил, не называй меня так. – Прости! – Даже не смотря на то, что я взял ответственность за тебя пред моим покойным братом, тебе следует самому немного подумать о собственной безопасности. Никому, не при каких обстоятельствах не рассказывай о нашей семейной связи. – Даже Ликсу? – Тем более ему. – Ладно, понял, Крис. Еще несколько долгих минут Айен смотрел в идеальную гладь маленького, старинного зеркала через которое у него получилось держать связь с дядей.***
Перед резкой сменой приоритетов внутри редко бывает тишина — скорее, это напряжённый многоголосый спор, где ни одна сторона не хочет уступать. С одной стороны — привычное. Оно тёплое, понятное, почти родное. Там есть логика, стабильность, объяснимость: «ты же уже столько вложил», «это безопасно», «фейри ожидают от тебя именно этого». Этот голос не всегда громкий, но он настойчивый — как рука, которая держит за плечо и не даёт сделать шаг вперёд. С другой — что-то новое, ещё не известное до конца, необузданное. Оно не всегда звучит уверенно. Иногда это лишь ощущение: «так дальше нельзя» или «я хочу иначе». Этот импульс может пугать собственной неопределённостью. Он не даёт гарантий, не обещает лёгкости — только возможность. И именно это делает его одновременно притягательным и тревожным. Между ними возникает разлом. Начинаешь сомневаться в самом себе: правда ли это мое желание или мимолётный порыв? не ошибка ли это, о которой придётся жалеть? не предам ли я прошлую версию себя? пострадают ли другие? Появляется страх потери — не только внешнего (статуса, отношений), но и внутреннего: утратить идентичность, в которой ты жил до этого момента. Ведь смена приоритетов — это не просто «выбрать другое», это часто означает отказаться от части себя прежнего. И в то же время нарастает усталость от текущего положения. Она становится аргументом, который невозможно игнорировать. Там, где раньше было «нормально», теперь чувствуется пустота или напряжение. И это давление изнутри постепенно перевешивает страх. Кульминация наступает не как вспышка уверенности, а скорее как тихое согласие с неизбежностью: «Я не до конца уверен, но оставаться так больше не могу». В этот момент ты не становишься бесстрашным — просто принимаешь, что страх всегда будет идти рядом. И делаешь шаг не потому, что исчезли сомнения, а потому что появилось нечто сильнее их — внутреннее разрешение изменить свою траекторию. – Я согласен. – Такое краткое согласие на неизвестность. Его сердце сильнее забилось от неизвестности и свободы, да так, что ребра заболели.***
– Ваше Высочество! Ваше Высочество! – кричала девушка на пол замка. – Немедленно в шкаф! – приказала королева любовнику быстро приводя себя в хоть какой-то порядочный вид. В королевскую опочивальню вошла запыхавшись пышногрудая фейри. Видимо случилось что-то ужасное раз она прибежала в таком неподобающем виде. – Моя госпожа… – пала она на колени низко опустив голову. – Простите, но у меня плохие вести. – Что случилось, Дерия? – стараясь сохранить спокойствие спросила регент. – Как вы и приказали, Ваше Высочество, я пошла в покои наследника дабы расслабить его тело и душу пред завтрашним важным днем. Королева настолько сосредоточилась, что перестала дышать и моргать. – Охрана не видела чтобы он покидал покои и в них его нигде нет! Госпожа, кажется ваш сын исчез… Айла резко подорвалась с места, ей было плевать на свою наготу и следы любви по всему телу. Сейчас она правящее лицо страны. Исчез единственный наследник. Ее сын. – Немедленно встань! Что ты несешь?! С чего ты взяла?! Это невозможно, весь замок буквально кишит охраной и прислугой! Дерия наконец осмелилась встать и протянуть маленький кусочек пожелтевшей бумаги, который нашла на письменном столе. « Жаль я не вижу сейчас твоего лица, когда ты смотришь на эти строки, написаны таким знакомым тебе почерком. Не волнуйся твой наследник в надежных руках. Постараюсь оставить его в живых, хотя все зависит от Вас, Ваше Высочество! С особой любовью, Ваш «покойный зять, Кристофер!»Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.