«Кем мы, бл*ть, друг другу были?»

На третий день после операции в каморку постучали. Не условным кодом - тремя короткими и двумя длинными, а властным, требовательным стуком, от которого задрожала дверная рама. Изабель метнулась к окну, выглянула в щель и побледнела. — Четыре человека. Двое в форме Военной Полиции. Двое в штатском, но с оружием. Фарлан выругался сквозь зубы и выхватил клинок. Леви поднялся из-за стола, и все взгляды скрестились на мне. Я выдохнула, одёрнула платье и направилась к двери. — Готова? — спросил Леви. — Всегда, — я улыбнулась и взялась за ручку. — Начали. Я открыла дверь не сразу. Выждала ровно три удара сердца, чтобы они почувствовали: здесь не боятся, здесь не суетятся. Затем отодвинула засов и распахнула дверь ровно настолько, чтобы видеть всех четверых, но не приглашать внутрь. — Добрый вечер, господа, — мой голос прозвучал ровно, почти приветливо. — Вы кого-то ищете? Старший из них - тот, что в форме с нашивками лейтенанта, шагнул вперёд. Лет сорок, седеющие виски, холодные глаза. Он явно привык, что перед ним трепещут. — Мы ищем троих преступников, — сказал он громко, чтобы слышали все внутри. — Они совершили нападение на конвой Военной Полиции. Им грозит трибунал. Если они здесь - советую выдать их добровольно. Тогда ваше пособничество будет... учтено. — Преступников? — я приподняла бровь, изображая удивление. — Вы уверены, что пришли по адресу? Здесь только я, моя сестра и двое наших квартирантов. Тихие люди, платят вовремя. — Отойдите, — он попытался отодвинуть меня плечом, но я не сдвинулась. — Мы войдём и проверим. — Конечно, — я улыбнулась ещё шире. — Как только предъявите ордер на обыск. Пауза. Лейтенант моргнул. Его рука, уже тянувшаяся к дверному косяку, замерла. — Что? — Ордер на обыск, — повторила я раздельно. — Согласно указу номер двенадцать-дробь-сорок семь о полномочиях Военной Полиции в жилых секторах, вы не можете входить в частное помещение без ордера, подписанного комендантом сектора. Если у вас такого нет, наш разговор закончен. За моей спиной повисла мёртвая тишина. Я буквально чувствовала, как Фарлан и Изабель затаили дыхание. Леви стоял где-то справа, в тени, но даже его присутствие стало острее — как лезвие, которое держат у самого горла. Лейтенант побагровел. — Девочка, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — С представителем закона, — я склонила голову набок. — По крайней мере, форма на вас. Если это не маскарад, конечно. А если маскарад - я могу позвать патруль. Тут недалеко пост гарнизона. Уверена, им будет интересно узнать, что кто-то ходит по их сектору в форме Военной Полиции и требует входа к мирным гражданам. Лейтенант пожевал губами. Люди за его спиной переглянулись. Один из штатских - тот, что держал руку под пиджаком, медленно вытащил ладонь на свет. Правильно делает. — Допустим, — процедил лейтенант, — у нас нет ордера. Но есть информация. И если мы уйдём сейчас, то вернёмся завтра. Уже с ордером. И тогда последствия для вас будут куда серьёзнее. — Последствия, — я произнесла это слово так, словно пробовала его на вкус. — Знаете, господин лейтенант, о последствиях я могу рассказать вам прямо сейчас. Вот, например: что будет, если в штаб Военной Полиции попадёт информация о том, что вы потеряли ящик с документами? Не просто потеряли - дали увести его из-под носа в собственном секторе. И теперь пытаетесь найти козлов отпущения среди мирного населения, вместо того чтобы доложить начальству о провале и уйти в отставку с сохранением лица. Лейтенант побледнел. Его пальцы сжались в кулак. — Откуда ты... — Я работаю в барделе, — я пожала плечами, будто извиняясь. — Ко мне приходят люди. Много людей. Они пьют, расслабляются и разговаривают. Я умею слушать. А ещё я умею запоминать. И поверьте - если вы сейчас не уйдёте, о вашем конфузе узнает весь гарнизон. Включая тех, кому вы обязаны докладывать о каждом своём шаге. Тишина. Долгая, вязкая, как смола. Лейтенант смотрел на меня, и в его глазах шла война. Я видела: он пытается понять, блефую я или говорю правду. И не может. Потому что я улыбалась спокойно, ровно, как улыбаются люди, у которых на руках все карты. — Кто вы такая? — спросил он наконец. — Никто, — ответила я. — Просто танцовщица, которая хочет, чтобы её дом оставили в покое. Уходите, лейтенант. Возвращайтесь в часть. Скажите начальству, что следы преступников утеряны, но вы активно ищете. А я, со своей стороны, обещаю, что сегодняшний разговор останется между нами. Он выдержал мой взгляд ещё несколько секунд. Потом резко выдохнул, развернулся и бросил своим людям: — Уходим. Они исчезли в коридоре так же быстро, как появились. Шаги стихли. Я закрыла дверь, задвинула засов и прислонилась к косяку. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось спокойным. Изабель первой нарушила тишину. — Это было... это было... — она не находила слов. — Великолепно, — закончил за неё Фарлан. — Просто великолепно. Ты их уделала. — Я их напугала, — поправила я. — Но это ненадолго. Когда он отойдёт и подумает, то поймёт, что я блефовала. У меня нет выхода на его начальство. Пока нет. — Пока нет, — повторил Леви, выходя из тени. Он остановился передо мной и долго вглядывался в лицо. — Ты сказала про указ. Про номер и статью. Это правда? — Конечно нет, — я усмехнулась. — Я выдумала его на ходу. Но звучало убедительно, правда? Леви покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела - смесь удивления, гордости и... да, восхищения. — Ты невозможна, — сказал он. — Ты уже говорил. — Повторю ещё. Фарлан кашлянул, деликатно отворачиваясь к столу. Изабель сияла как начищенная монета. А я наконец позволила себе выдохнуть и опуститься на диван. — Нужно действовать быстро, — сказала я. — Пока он не вернулся. Дайте мне все имена из документов - тех, кто достаточно влиятелен, чтобы испугаться разоблачения. Я пойду к ним сама. — Сама? — Леви нахмурился. — Бардель работает каждый вечер. Люди приходят и уходят. Никто не заподозрит танцовщицу в том, что она ведёт свою игру. Доверься мне. Он помолчал. Потом коротко кивнул. — Хорошо. Но Изабель идёт с тобой. Будет ждать снаружи. Если что-то пойдёт не так... — Я ухожу первой, — закончила я. — А ты прикроешь. — Нет, — он встретился со мной взглядом, и в его глазах горел холодный огонь. — В этот раз - нет. В этот раз, если что-то пойдёт не так, я приду за тобой сам. И разнесу этот бардель по кирпичам. Я хотела ответить что-то дерзкое, но не смогла. Потому что он говорил всерьёз. Потому что это были не просто слова. — Договорились, — сказала я тихо. И где-то в глубине души, в том месте, которое я давно считала замёрзшим, расцвело тепло.

***

Вечер опустился на подземный город незаметно - здесь всегда царил полумрак, и смена дня и ночи ощущалась только по тому, как менялся шум за стенами. Днём грохотали телеги торговцев и кричали надзиратели, ночью просыпались другие голоса: пьяный смех, обрывки песен, звон монет и редкие выстрелы где-то вдалеке. Я стояла перед мутным зеркалом в своей комнате и заканчивала последние штрихи. Платье - тёмно-бордовое, с глубоким вырезом на спине и разрезом до середины бедра. Не вульгарное - опасное. Тени под глазами растушёваны так, чтобы взгляд казался глубже. Волосы убраны в низкий узел, но несколько прядей нарочно выбивались, обрамляя лицо. Я не красилась для клиентов. Я красилась для войны. В дверь тихо постучали - два коротких, пауза, один. Изабель. — Входи. Она проскользнула внутрь и замерла на пороге, разглядывая меня. — Ничего себе, — выдохнула она. — Ты выглядишь как... я даже не знаю. Как королева. Нет, как генерал. Как генерал в платье. — Это одно и то же, — я усмехнулась и поправила бретельку. — Всё готово? — Фарлан на позиции. Он будет у чёрного входа, прикроет, если что. Я - в зале, за третьим столиком от сцены. Буду изображать пьяную посетительницу. Леви... — Знаю, — перебила я. — Леви будет на крыше напротив. Видит всё через окно. Если я подам знак... — Ты уронишь платок, — закончила Изабель. — Мы отработали. Я кивнула и повернулась к ней. Она стояла, сжимая в руках какую-то тряпицу, и смотрела на меня с тревогой, которую не могла скрыть. — Эс, — сказала она тихо, — а если этот человек, ну, тот, к кому ты идёшь... если он не испугается? — Все боятся, Изабель, — я взяла её за подбородок и чуть приподняла, заставляя смотреть в глаза. — Вопрос только в том, чего именно. Моя задача - понять, чего боится он, и дать ему это. Страх - та же монета, просто нужно знать, какой стороной повернуть. — Ты так спокойно об этом говоришь... — Потому что я делала это сотни раз, — я отпустила её и взяла со стола маленький веер - не для красоты, внутри было спрятано тонкое лезвие. — Просто раньше я собирала информацию для мадам и для собственного выживания. А теперь - для нас. Изабель помолчала. Потом вдруг подалась вперёд и обняла меня - крепко, порывисто, по-детски. — Возвращайся, — прошептала она. — Слышишь? Просто возвращайся. — Обещаю. Я дождалась, пока она выйдет, и ещё раз посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела женщина без возраста и без страха. Эстель Шейд. Танцовщица. Информатор. Та, кто кладёт козыри на стол и никогда не показывает свою руку. Пора.

***

В барделе было шумно. Обычный вечер: накурено, пьяно, кисло пахнет дешёвым вином и духами. Мадам кивнула мне из своего угла - я сегодня не в программе, и моё появление означало, что у меня особый клиент. Она не задавала вопросов. Мадам вообще редко их задавала, если монеты шли в кассу. Я села за угловой столик и заказала бутылку красного. Не для себя - для него. Первый козырь на стол: создать видимость, что я жду именно его. Он появился через полчаса. Командир Торн - начальник снабжения Военной Полиции, сутулый человек с крысиным лицом и вечно бегающими глазами. Его имя значилось в документах на третьей странице - он крышевал контрабанду оружия через восточный коллектор. Если информация вскроется, его карьера и жизнь закончатся в один день. Я знала, что он приходит в бардель по четвергам. Всегда один. Всегда в штатском. Всегда пьёт больше, чем может себе позволить. — Командир, — я улыбнулась, когда он поравнялся с моим столиком. — Какая неожиданная встреча. Присядете? Он вздрогнул, узнав меня, но отказаться не посмел. Опустился на стул напротив и нервно оглядел зал. — Я вас знаю, — сказал он. — Вы... вы та самая танцовщица. Этуаль. — Можно просто Эс, — я налила ему вина и пододвинула бокал. — И да, мы встречались. Вы были на моём выступлении в прошлом месяце. Сидели в третьем ряду и аплодировали. Он немного расслабился. Зря. — У меня к вам предложение, командир, — продолжила я, понижая голос. — Деловое. И очень выгодное. — Деловое? — он хмыкнул. — В барделе? — Самое безопасное место для деловых разговоров, — я сделала глоток из своего бокала и посмотрела ему прямо в глаза. — Здесь все так заняты собой, что никому нет дела до чужих секретов. Кстати, о секретах. Вы знали, что ваши конкуренты из Военной Полиции потеряли ящик с документами? Не просто потеряли - у них увели его из-под носа. И там, говорят, были очень интересные имена. Торн замер. Бокал застыл на полпути к его губам. — Откуда вы... — Я проститутка, командир. Ко мне приходят люди. Разные люди. И иногда они рассказывают то, что не следовало бы. Например, о схемах поставок через восточный коллектор. О том, кто именно подписывает накладные. О том, чьи подписи стоят на счетах за последние полгода. Он побледнел. Я видела, как на его лбу выступила испарина, как пальцы стиснули бокал до побелевших костяшек. — Это... это ложь. — Возможно, — легко согласилась я. — Но у тех, кто нашёл документы, другое мнение. И они готовы передать их вашему начальству. Если, конечно, не найдётся кто-то, кто предложит им более выгодную сделку. Тишина. Он смотрел на меня, и в его глазах плескался ужас пополам с яростью. Я понимала, о чём он думает: убить меня прямо здесь? Слишком много свидетелей. Вызвать своих людей? Но я могу не пережить этот вечер, и тогда документы точно уйдут наверх. — Чего вы хотите? — спросил он наконец. — Всего лишь безопасности, — я мягко улыбнулась. — Для себя и для моих друзей. Гарантий, что люди из Военной Полиции забудут о нашем существовании. Взамен - я забываю ваше имя. Навсегда. — Вы понимаете, что играете с огнём? — Я танцую с огнём каждую ночь, командир. Это моя работа. Он долго смотрел на меня. Потом залпом выпил вино и резко поднялся. — Я дам ответ через два дня. Здесь же. — Буду ждать. Он ушёл, не оборачиваясь. Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Первый раунд был за мной. Изабель поймала мой взгляд из-за своего столика. Я едва заметно кивнула. Платок остался лежать на столе - не пригодился. Через полчаса я выскользнула через чёрный ход, где меня ждал Фарлан, и мы втроём двинулись обратно в каморку. На крыше напротив мелькнула тень - Леви снимался с позиции. Я знала, что он видел всё через окно. Слышать не мог, но видел. И этого было достаточно. В каморке меня встретили молча. Изабель тут же ушла к чайнику, Фарлан сел за стол, а Леви встал у окна. Я опустилась на диван и наконец позволила себе расслабиться. — Ну? — спросил Фарлан. — Клюнул. Даст ответ через два дня. Если согласится - у нас появится первая крыша. — А если не согласится? — Тогда у нас есть ещё четыре имени из списка, — я пожала плечами. — Кто-нибудь да испугается. Леви повернулся и подошёл ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, по бордовому платью, по устало опущенным плечам. — Ты хорошо справилась, — сказал он ровно. — Это всё? — Нет, — он сел рядом со мной, и его ладонь накрыла мою. — Ты замёрзла. Изабель тут же поставила передо мной кружку с горячим чаем, Фарлан накинул плед на плечи, а Леви просто остался сидеть рядом. Молча. Грея мои пальцы в своих. И в этот момент я поняла: мы справимся. Не потому что у нас были документы, план или пять имён из списка. А потому что нас было четверо. И это делало нас непобедимыми.

***

Прошло чуть больше суток. Бардель жил своей жизнью, и я вместе с ним. Отрабатывала смену, улыбалась, пила разбавленное вино и ждала. Вестей от Торна не было. Они пришли на рассвете. Не Торн. Разведкорпус. Пять человек спустились в подземелье через старую шахту. Я узнала их по нашивкам ещё до того, как первый солдат активировал УПМ. Крюк вонзился в стену над моей головой, и я поняла: это облава. Я не стала ждать. Схватила стилет и побежала. Они двигались быстро. Слишком быстро для пешего. УПМ позволяли им лететь над улицами, перемахивать через провалы, заходить сверху. Я знала каждый закоулок подземелья, но против скорости устройства пространственного маневрирования это помогало слабо. Я бежала, срезая углы, ныряя в подвалы, карабкаясь по ржавым лестницам. Где то впереди мелькнула Изабель. Потом Фарлан. Я слышала свист тросов, звон клинков, крики. Разведчики брали их в кольцо. Я опоздала. Когда я выбралась к старой насосной станции, всё уже кончилось. Изабель стояла на коленях, прижатая к земле солдатом. Фарлана держали двое. А Леви стоял напротив высокого блондина. Без оружия, без страха, с холодным спокойствием на лице. Я спряталась за грудой ящиков и замерла. Блондин говорил. Спокойно, уверенно, как человек, который привык договариваться. Я слышала обрывки фраз: «контракт», «амнистия», «поверхность». Леви слушал молча. Потом посмотрел на Изабель, на Фарлана. И кивнул. Они заключили сделку. Я ждала, что сейчас он скажет про меня. Что он оглянется. Что он назовёт моё имя. Я стояла в тени, сжимая стилет до побелевших пальцев, и молилась про себя: посмотри на меня, скажи им, что я здесь, не оставляй меня. Он не сказал ничего. Блондин подал знак. Разведчики подняли Изабель и Фарлана. Леви развернулся и пошёл за ними. Он не оглянулся. Никто из них не оглянулся. Я стояла за ящиками и смотрела, как они уходят. Шаг за шагом. Всё дальше. Вверх, к свету, к небу, которого я никогда не видела. Когда последний силуэт исчез из виду, я медленно опустилась на колени. Стилет выпал из руки и звякнул о камень. Они ушли. Они бросили меня. Он бросил меня. Я сидела в грязи и не могла заплакать. Слёзы пришли позже, когда я вернулась в каморку. Там всё ещё пахло чаем. На столе стояли четыре кружки. Одна из них была моя. Я села на продавленный диван и разрыдалась.