Шанс на побег

Закат в пустыне — это зрелище невероятной красоты, когда стабильная, жёлтая пустота сменяется буйством красок. Когда солнце начинает клониться к горизонту, палящий зной сменяется первыми каплями прохлады, а золотые пески окрашиваются в глубокие медные и багряные тона. Словно с новыми силами, расцветает флора и фауна в пустыне, её обитатели покидают свои временные убежища, и идут бороться за выживание, когда нет всесильного солнца в этих местах. Оно медленно садилось. Нежный, розовый закат на горизонте украшал пустыню своим светом, освещая низ конфетных каньонов и скал. Небо перелилось в малиново-синие оттенки, редкие облака, что были ярко-розовыми, практически не выделялись и дополняли красоту пустыни. Помадка согласилась на предложение героев, вёз два фургона на своей могучей, но текучей, склизкой спине в сторону королевства. А Рагата допрашивала двух связанных бандитов: —Вы уверены, что они исчезли, а не упали куда-то… Или типа того?.. — взмахнув руками, спросила кукла. —Я… Не могу ответить наверняка, но определено, так оно и было. — ответил Чад. —Обычно, наш босс никогда не пропадал с клоунами… — вмешался Макс. —Что-то новенькое… — нахмурившись, добавил аллигатор. —Что же… Это беспокоит. — довольно раздосадовано произнесла девушка и села рядом с Королёром. —Но… При самом худшем сценарии… Мы можем попросить Кейна призвать их… — вмешался шахматный король с ведром на голове. —Меня больше волнует… — девушка перевела взгляд на Гэнгл которая, оглядывала просторы через бинокль, после шумного вздоха и короткой паузы продолжила. —…поведение Джекса. —А что именно тебя настораживает? — Рагата ещё тяжелее вздохнула на вопрос Королёра, словно высказывая «разве это не очевидно», но собралась и попыталась подобрать слова: —Ну… Не знаю. После появления Помни, он ведёт себя странно, неестественно… — Рагата посмотрела на него, её взгляд выражал настоящее беспокойство. —Постоянно держится рядом с ней. Я не слышала его колкостей, в её адрес… Даже спас меня и её от… Кауфмо… Словно они… —А может… Она ему просто понравилась? — неуверенно вмешалась, оторвавшаяся от бинокля Гэнгл, Рагата была готова поклясться, что на долю секунды увидела у той в глазах какой-то блеск, словно эта тема её заинтересовала. —Ты серьёзно?! Он постоянно издевается над тобой! Какова вероятность того, что он не начнёт помыкать Помни?! — сорвалась Рагата, выражение лица её стало каким-то раздраженно-уставшим. Но затем, сразу отдёрнулась так, словно обожглась из-за огня и схватив себя за предплечье добавила, уже с более привычным выражением лица. —Прости… Гэнгл. Не хотела кричать… —Ладно уж… Ничего страшного… — ленточка конечно опешила от слов Рагаты, но мгновенно взяла себя в руки и отвела взгляд на дорогу. Она снова смотрит в бинокль. А девушка вздыхает, теребя край ткани своего платья. Дорога «домой» всегда чувствуется быстротечнее, но, видимо не сегодня. Повисла тяжелая, плотная тишина. Лишь красота местных видов отвлекала от негативных мыслей. —Помни, очень похожа на Риббит. — внезапно, как бы невзначай, вмешивается Королёр, заставляя Рагату снова уставится на него таким взглядом, словно он произведение искусства или же музейный экспонат. —Возможно… По этой причине он и держится рядом. —Наверное… Но ты уверен что, он не испортит её? — взволнованно, словно прощупывая почву внезапной «адекватности» Королера, произнесла тряпичная кукла. —Не думаю, он ведь, никак не трогал её, верно? — Королер находился с ведром на голове, но тем не менее, его голова была задрана так высоко, словно он пытался разглядеть тот самый, прекрасный закат. —Ну… Пока я не видела… — девушка отвела взгляд. Это очень её тревожило, но настоящих предпосылок, в действительности, ещё не было. —Ну вот… На данный момент, повода для переживаний нет. — мужчина поворачивается к ней и приподнимает ведро. —Не взваливай на себя слишком много. Тем более, у неё своя голова на плечах. Ну… Так-то ты тоже не сразу привыкла, я помню, как долго ты адаптировалась, а она… Справляется невероятными темпами. —Легко сказать… — пробормотала себе под нос кукла. Она чуть сжалась, словно замыкая в себе мысль, которую никто не должен был услышать. —Удивительно, что ты помнишь, как адаптировалась я… — после этих слов повисло молчание. —Я знаю что, ты не доверяешь Джексу… — Королёр разорвал тишину, словно не заметил последнего предложения девушки в платье. Последнюю фразу он произносит так задумчиво, словно сам пытается понять, откуда он подобное знает и кому же принадлежат эти слова. —Но, я считаю что, в нём есть что то, ранимое и нежное… Никто не рождается с ледяным сердцем. Его замораживают обстоятельства. Но пока оно бьется — оно способно оттаять. Рагата скептически хмуриться на эту фразу, словно задумается, а реально ли Королёр мог такое сказать. —Удивлена, что ты так думаешь… Честно. —Удивлена чему? — искренне удивлённо произнёс шахматный король. —Не важно… — добро улыбнулась тряпичная кукла. В то же время, их разговор остановил странный шум, внимание привлёк отдалённый и одновременно, резкий хлопок, словно где-то вдалеке взорвали взрывчатку или же упало что-то тяжелое. Гэнгл мгновенно вглядывается в сторону звука, через бинокль она замечает что-то неестественное, растеряно поворачивается к желейным пленникам, искренне недоумевая: —У вас… Есть второй, грузовик…? Так ещё и может летать?! —Да… — Чад ответил без задней мысли, но затем сразу же спохватился и запутался в собственных словах. —А. Стоп… Точно нет… Они не успевают продолжить диалог. Сверху, словно из ниоткуда, со скрежетом металла, падает бензовоз, аналогичный тому, на котором они ехали сейчас. Он упал прямиком в Помадку, от чего тот, с хрипом: «Я… Отключаюсь…», буквально поплыл по поверхности земли, словно жидкость. Из свалившегося, как снег на голову, грузовика первой выходит Помни и сразу же блюёт. На что, слышится смешок Гаммигу: —Хах… Что? Не смогла удержа… — его самого тоже вырывает ещё до того, как тот успевает поправить шляпу. Пока он качал головой, Джекс снова натягивает улыбку и вмешивается. —Ха… Лохи, не сдержались… — после этого, по иронии судьбы, он тоже блюёт, причём, обильнее остальных. —А-а… Что… Что это? — Помни поднимает руку в противной, и склизкой на ощупь, жидкости, которая вытекла из Помадки. Она хмурится и на её лице вылезает нечто вроде отвращения. —О, боже! Помни! Ты в порядке?.. — Рагата подбегает к шуту, приподнимая подол своего платья, дабы не испачкать его. —Да. Я… Точнее мы, нашли нового друга… —-Помни мягко улыбнулась и оглянулась. На это кролик бросил на неё взгляд, полный непонимания, словно: «А ты меня спрашивала?». Арлекин посмотрела на Гаммигу, который уже обнимал своих приятелей. Королёр и Гэнгл уже спустились с бензовоза и приблизились к товарищам. —А откуда тут два грузовика плохишей?.. — спрашивает ленточка, в то время как шахматная фигура короля подходит к только, что появившемуся фургону и откручивает кран. На него полился кленовый сироп. —Тут тоже полно сиропа! — радостно произносит мужчина, обратно закручивая клапан. —А… Да. Похоже на то. — Гаммигу отрывается от друзей и обращается к Рагате и Помни. —Вы не против, если мои ребята… — он указывает «пальцами-пистолетами» на Чада и Макса, что уже обратили внимание на второй бензовоз, который являлся полной копией их транспортного средства. —Отвезут его в деревню?.. —Ну… Наверное. Раз их два то, ничего плохого… Мармеладный крокодил обернулся и начал высвобождать своих товарищей из верёвок. Джекс стоял в стороне, скрестив руки, его лицо было не таким, как обычно, словно он был чем-то огорчен. Глаза напряжённо смотрели на всю группировку. Он всё ещё был раздражён из-за того что, Помни его не послушала, не доверилась ему, открыто спорила, проигнорировала советы и… Ещё более отвратительно, что он с этим смирился. В голове фиолетового кролика вспыхнул образ маленькой девочки, что содрала все коленки, измазалась в грязи, но тем не менее, с счастливым лицом стоит перед всей семьей и держит дворняжку-щенка на руках, мол: «Можно его оставить?», уже зная, что отец/мать семейства будет против и ночью щенок «убежит». Он фыркает и направляется к ним. По крайней мере нужно попытаться предупредить Помни в последний раз. Как бы он не пытался себя переубедить, но он не хочет видеть то самое, пустое выражение лица, за которым скрыто столь многое и болезненное. Это чувство пустоты и отчаяния при потере. Только, он приближается к девушке со спины и открывает рот, как вмешивается Рагата: —Ну… Помни?.. Как тебе приключение.? —Э… — аркелин немного заминается, но продолжает. —На самом деле… 50/50… Я не люблю погони… Хотя не сказать, чтобы это было прям совсем плохо. Кукла кивает пару раз и наклоняется ближе к шуту: —А Джекс, не учинил тебе проблем? Ну там, знаешь… — тише, практически шепотом, спросила Рагата чтобы кролик не услышал, однако по его хищному, убийственному взгляду направленному на них, который Помни почувствовала на своей спине, было понятно что, он прекрасно всё услышал… —Что ты? Нет! — поспешно ответила девушка, пытаясь подобрать слова для продолжения. —Хотя, по правде… Мы немного повздорили… Но там, виновата была я… — шут слегка улыбнулась но, скорее не кукле, а кролику. Тот смягчился однако, вернул улыбку лишь тогда, когда, Рагата бросила на него недоумеваший взгляд. Подметив это, Помни нахмурилась. Джекс снова предпринял попытку подойти к подруге но, путь снова перекрыла тряпичная кукла: —А что, насчёт твоего… друга? —О? Гаммигу? Ну… Я бы хотела чтоб, он пошёл с нами в цирк. —О… А так можно?.. —Ну… Не пойми неправильно, но… Его мир, типа, полностью… Рухнул. — арлекин бросает взгляд на крокодила рядом и продолжает. —Это меньшее, что я могу предложить… Вместо того, чтоб просто оставить тут… Рагата слегка мнётся, но всё же, в ответ показывае пальцы верх. На это она получает, злобное и недовольное выражение кролика, нацеленное только на неё. Она что, нарочно не давала ему говорить.?! Она же всё знает, знает местные правила! Из-за этой девки Помни снова «словит» панику, можно ведь сразу сказать, что произойдёт с этим NPC! Зачем давать ложную надежду?! Он бы очень хотел устроить ей взбучку, но тогда, он выйдет из «образа». —Давайте закончим это дурацкое приключение… — сквозь зубы выдавливает кролик, который возникает сзади этой пары и покидает их под сопровождение вопросительного взгляда Помни.

***

—Благодаря вам, о мои храбрые рыцари, наше королевство снова будет процветать! Уверена, это было не просто… — произносит Принцесса Лу под радостный свист и гул толпы. Играет почётная музыка, словно они совершили подвиг столетия, не иначе. Ребята стоят по середине площади, а Джекс находится чуть, в отдалении от них, закатывает глаза и поджимает уши: —Ох… Вы даже представитеть себе не можете… — выкидывает он с такой токсичностью в голосе, что это смутило некоторых из команды, но на удивление, никто из NPC не отреагировал. После небольшой речи и слов благодарности, открывается портал, под продолжение слов Принцессы Конфетного Каньона: —Прощайте, о славные рыцари… — она смотрит на Гаммигу рядом с рыцарями, в её глазах на мгновенние вспыхивает странный огонёк. —Приятной вам казни… Этого бандита. Арлекин переглядывается с аллигатором и они оба, показывают пальцы верх и девушка выдаёт: —Да-а… Этим мы и займёмся… Джекс оглядывается, в далеке слышится разъярённый крик того существа, что в прошлый раз, по его инициативе, ворвалось в город. Он повертел в руках конфетный ключ, нагло приватизированный у Рагаты, заметил, что начал вести себя не так, как раньше. Он бы повеселился, впустил это «нечто» в город, и с чувством выполненного долга ушёл бы, зная, что подверг на массовую резню весь конфетный народ только забавы ради… На последок, прежде чем он кинул на Рагату взгляд полный презрения, он показал средний палец, закрытый цензурой разумеется, всем тем, кто его провожал и направился на выход… И вот они заходят в портал. В мгновении ока, они оказываются в шатре. Над их головами сразу раздаётся голос конферасье, который летал в паре метров над землей и своим звонким голосом глаголил: —С возвращением! Мои маленькие, стойкие гамбургеры!.. — Кейн воодушевлёно взмахивает руками в стороны и ложит их на талию, разглядывая игроков. Гаммигу берётся за свою шляпу, приподнимает её и смотря по сторонам заявляет: —Так это и есть «цирк»…? Ну-у, привыкнуть можно… Зубастый конферансье обращает на него внимание и указав на него: —Ой‐ёй… Кажется кто-то из «этих» проскальзнул… — спокойно произносит он фращу, специально выделяя слово «этих» и сразу же щёлкает пальцами. Помни только и успевает услышать: «Стоп… ЧЁ-.» и её нового, желатинового друга, лопают, словно мыльный пузырь. Во все стороны разлетелись конфетти… На его месте не осталось даже шляпы, ничего, словно его никогда и не существовало. Шут вздрагивает, спина горбится, взгляд сужается и уставляется на конферасье: —С-стой… Ч-что.?.. — дрожащим голосом, спрашивает Помни. Кейн без капли сожаления, обьясняет: —Я понимаю, что вам нравятся… — последнее слово, он растягивает. —Ваши NPC… Но, если я перестану понимать, кто человек, а кто NPC, то… — он мрачнеет, его взгляд становится прозрачным, стеклянным, словно он смотрит не на них, а куда-то далеко, в пучины своего разума со всей серьезностью в голосе добавляет. —…кто знает что, может случится… Но арлекину от этого лучше не становится… Кролик наблюдл издалека, слушая и замечая её последующий нервный смех и её «улыбку боли» на лице… Он снова хмурит брови. Гнев, беспокойство, вина и обида смешиваются вместе и начинают конфликтовать. Он же ей прямо сказал: «Никаких связей с NPC». Но, нет же! Она всё равно поплелась за этим… Крокодилом! Хотя с другой стороны, неприятно видеть её такой безжизненный взгляд… Да, и он виноват в их встрече… Если, бы он не закинул её на грузовик «Плохишей». Она бы знать, не знала даже как, зовут это проклятое желе… Но как ему стоило поступить иначе?! Пойти на штурм одному? Бросить её в машине, а самому всем заняться и в итоге бросить того аллигатора под картой в одиночестве?! Почему он сразу до всего не додумался?! Его лицо тоже портится… Он. Опять. Всё. Испортил. Кролик продолжает просверливать взглядом дыру в девушке, словно пытаясь решить, он шёпотом говорит самому себе: —Успокоить или нет. С одной стороны надо-бы… А с другой… Неловко всё-таки. ‐ «Не буду же я это при других делать. И так образ рушится на глазах. А это морда зубастая в любой момент может влезть в мою голову и…» Кейн в тот же момент, наблюдая за Помни, выкинул что-то на подобие: «Пойду попью водички», щёлкнул пальцами и испарился в пространстве. А вдалеке, за домиком из кубиков, выглядывает Зубл и ворчит: —Я думала он никогда не уйдёт… Морда кролика недовольно ёжится, видя как, к шуту подошла Рагата: —Ну… Ты хотя бы попыталась. — пытается успокоить кукла арлекина. —Может, он вернётся в будущих приключениях…? Я знаю Кейн любит повторно использовать NPC… На это Помни никак не отреагировала, только отвела взгляд вниз, на свои ноги. А Зубл подходит к поникшей Рагате, закидывая руку ей на плечо, та тихо произносит: —Я всё подготовила… Девушка кивает и смотрит на Помни: —Эй… Может, хотя бы, присоединишься к похронам Кауфмо? — шут всё же устремляет глаза на неё. —Нам нравится устраивать небольшие панихиды в память о людях, которые, ну знаешь… рассеялись… Это пришлось отложить, из-за твоего прибытия и всего такого… Внезапно вмешивается Королёр: —Это меньшее что, мы можем сделать чтоб, почтить их… Наблюдая за неуверенным, бегающим взглядом арлекина, они вмести решают направится в другую часть зала, ближе к сцене, но кукла бросила взгляд на Помни и после на Джекса. А тот проводил их хмурым взором и всё же решил подойти к шуту: —Пом-Пом. — та сразу поднимает взгляд, глаза на мокром месте, словно вот-вот пойдут слезы, в нём, этом взоре, передавалась вся боль и скорбь, словно она потеряла не случайного зеваку, а члена семьи, который годами жил с ней… «Когда она успела так к нему привязаться?!». От этого взгляда его начинает разрывать изнутри, словно его душу царапают когтями, будто какой-то хтонический ужас требовал свободы, однако, тщательно игнорируя это чувство, Джекс продолжил. —Я надеюсь, ты поняла, что, этому… Г@%&#ну зубастому не стоит доверять… И… — он запинается, словно обдумывает каждое слово. Это ему не свойственно, его порядок действий «сначала делай, потом думай» был разбит при общении с ней, снова. Он искренне хотел бы сказать: «Прошу, не привязывайся к NPC… Я переживаю!.. Не хочу, чтоб ты проходила то, через то…». Мысль остановилась на половине. Холодный разум всё ещё держался, пусть и изредка ввязывался. Однако и сейчас, этот холодный разум требовал, прям заставлял произнести нечто, вроде, «а я же говорил, что так оно и будет! Но ты мне всё равно не верила!». Этот вариант был ещё отвратительнее, чем признаться в своей слабости. —Поверь мне, я не хотел этого также, как и ты… — произносит он, боясь говорить свои мысли вслух. —Да.? — довольно растеряно, словно прослушав, спрашивает девушка. —Да… — Джекс поворачивается, намереваясь уйти но, она неожиданно спрашивает: —А ты…? Ты не пойдёшь на похроны Кауфмо.? Парень на пару мгновений замирает, его язык будто оказался приклеен к нёбу, рот мгновенно иссох, а дыхание стало тяжёлым. —Я… Нет… — с невероятным усилием, он бросил эти два слова. Не оборачиваясь, тот поплелся в сторону комнат под сопровождающий взгляд шута в его спину.

***

Помни стоит рядом с рябятами. Возле с Зубл подготовленный, ярко-жёлтый мультяшный сундук, с тёмно-оранжевым замком, с укращающими по бокам, голубыми вставками. На нём была сама фотография клоуна, где изображён его цветной портрет по плечи, а по бокам от него лежат два букета белых роз. Рагата осторожно встаёт возле него, смотря в пол. Она опускает руки, сводит их пред собой, переплетая тряпичные пальцы и начиная тихо говорить: —Мой бог. Иногда, кажется, что готов к этому, — кукла указывает на фотографию, проговаривая. —Но стоит только поставить фото… И я уже не могу сдержать слёз… — Она вытирает рукавом мокрый глаз, что пустил слезу. Помни заметила Генгл, что уже подходила к ним, с рисунком в руках. Листок бумаги был запечатан в деревянную рамку, словно это был снимок. На самом рисунке, при помощи простого карандаша, был изображен эскиз, на котором были силуэты Кауфмо и самой девушки, смеющиеся и приобнимающии друг друга за плечи. Шут наблюдала, как обитатели цирка поочерёдно подходили к ящику. Внимательно исследуя их мимику и жесты: Как лицо Рагаты, что меняется от грустно-ностальгирующего выражения до хорошо заметной, выраженной тоски. Её очень частую жестикуляцию, девушка многократно хватала своё же предплечье. Как Генгл скованно стояла, сжимая в руках рисунок и, едва ли, не разрыдавшись, но её успокоила в Зубл которую, в свою очередь спокойно выражалась, не стесняясь использовать нецензурную лексику в своей речи. И конечно же Королёр, который оказался довольно мудрым, однако тот не успел закончить свои мысли, из-за того, что резко испугался чего-то и после конфужено возникнул: «Что происходит?..». Арлекин начала медленно успокаивается и мягко улыбатся, убеждаясь в том, что вряд ли они, её бросят. Мысль про тот кошмар, с утра, не давала покоя. Помни на секунду закрыла глаза, Джекс, что поймал её ‐ исчез. Она падала в яму для рассеявшихся, однако теперь её поймали другие участники Цирка. Обратил взгляд наверх, там стоял Джекс, смотрел, но не протягивал руку, как Рагата и другие. Помни открыла глаза, ребята молча смотрели на портрет Кауфмо. Шуту сказать было нечего, она его совсем не знала, а потому, как только все начали расходится — она пошла в свою комнату, в одиночестве. Мысли путались в голове, однако, одна была настоячивее других — «Джекс был прав». Укол вины ударил в самое сердце, она выла виновата, серьёзно виновата. Надежда, что теплилась в груди насчёт благосклонности Кейна, по отношению к ним, рухнула в одночасье. «Но, если я перестану понимать, кто человек, а кто NPC…». Слова конферансье. Он действительно не видит разницы между ними, они для него никто. Джекс действительно был во всём прав, так почему же Помни надеялась, что что-то пойдёт не так? Почему она была уверена, что если попросить, то всё будет в порядке? Сомнения терзали её до тех пор, пока она не осознала, что прошла мимо собственной комнаты. Перед глазами был портрет лягушки с красным галстуком-бабочкой, перечёркнутый красных крестом. На двери Кауфмо был аналогичный крест. На мнодестве прочих дверей с портретами был похожий элемент — знак смерти, красный крест. Персона, что подверглась абстракции. Девушка мотнула головой и обратила внимание на дверь Джекса. Он не пошёл на похороны Кауфмо. Кто-то, вроде бы Королер, бросил, что Джекс и ещё кто-то был дружен с ним. Так почему он не пошёл? Что такого произошло между ними в последний момент. Или же, что произошло с Джексом?

***

А Джекс уже лежал в своей постели и просто втыкал в потолок. Он слегка, повернул голову посмотрев на развешанные на стене, перевернутые фотографии. Каждая фотография — особое, болезненное воспоминание. Сейчас, его маска из цинизма и безразличия, почти рухнула. Он привязался к Помни, переживает за неё, думает о ней, старается продумать всё так, лишь бы ей не пришлось пережить что-то неприятное в иной раз. Слишком поздно было отталкивать её, что в тот раз, что в этот… Прикасаясь к фотографиям, боясь их переворачивать, его взгляд стекленеет. —Какой же это бред… Какой же это ё&@%ый бред… Ха… — он выдыхает, слова едва слышны. Сначала это был короткий, тихий смешок. Совершенно сухой, словно он просто оценил чью-то очень тупую шутку. Но этот звук повторился, раз, два, словно кашель, однако тишина в комнате уже начала ломаться. Смех нарастает, он стал громче, резче. Кролика уже трясёт, ломает истерический смех, такой, словно он принадлежал какому-то безумцу из комиксов. Этот отвратительный смех заполнил комнату, будто в ней не осталось ничего кроме самого Джекса и его смеха, который пытался сецчас заглушить любые мысли в голове. Джекс смеялся над всем и всеми. Над тем, как нелепо они застряли в этой несчастной, цифровой ловушке. Над тем, как ловко им помыкает Авель, возложив на него ответственность за всех остальных. Над тем, как ими манипулирует Кейн, который в любой момент может внедряться им в голову. Над тем, что фотографии — это всё, что осталось связывающее его с ними. Над тем, как Помни самовольничала в отношении этого желейного аллигатора. В конце концов, над собой, за свою слабость, немощность, над тем, что не может ничего изменить, хоть и примерно знает будущее. Воздух в лёгких заканчивался, в смехе слышится надлом, глаза защипало, в носу неприятно зачесалось, ком образовался в горле. Тяжесть правды давит на него, в этом цифровом аду ничего реального, все его чувства, ощущения, воспоминания, не более чем код программы, который, как показал Авель, можно спокойно переписать, заставить вернуться в «прошлое». Как показал Кейн, который врывался ему в память видениями — в нём нет ничего реального, он просто игрушка в чужих руках. Даже собственное тело и разум не принадлежат ему, он действительно раб в этом отвратительном, мерзком, цифровом мире. Наконец-то комнату заполнила тишина, давящая, звенящая. Собственный, отвратительный смех уже не казался таким раздражающим, что угодно было бы лучше, чем слушать этот писк в ушах. Из раздумий его выводит стук в дверь: «Ладно, тишина была бы лучше» — пронеслось в его голове, уже примерно понимая, кто находится за дверью. Он нехотя встал и открыл дверь так, чтобы обустройство комнаты не было видно, а в щель подглядывал одним глазом. Кролик замечает Помни, что мнётся у его двери, её что-то беспокоит. Парень шумно вздыхает и тихо, всё ещё сухим голосом спрашивает: —Что такое?.. —Ну… Я бы хотела, — девушка немного путается —пожелать: «спокойной ночи». Парень удивлёно поднимает брови, смотрит на неё пристально, будто изучает. Она серёзно пришла ему только, за этим? —А?.. Да, точно. Спокойной ночи… — скупо произносит он. Пару секунд длилось неловкое молчание прежде чем, девушка кивает и уходит в свою комнату.