Чудовище и красавица

Первые дни в лагере всегда скучные: знакомства, еда, отдых, еда… В общем-то и всё. Обычно даже на дискотеки в первые дни ходить нет смысла, так как все ещё присматриваются друг к другу, стоя в сторонке и игнорируя заводную музыку. Самое большое развлечение в эти дни — это футбол с парнями из старших отрядов и покер на печеньки, за который нам прилетело по щам от вожатых. Я всё это знал заранее и не ожидал от этих дней большего, чем знакомства с парнями и девчонками из моего отряда. Сами по себе отряды — это небольшие деревянные домики, выстроенные в три ряда и пронумерованные на стенах большими цифрами. Всё просто. Какой номер — такой и отряд, начиная от первого, самого старшего, заканчивая двенадцатым, где дети только из садика вышли. Всё это, конечно, утрированно. По факту, младшенькие уже научились доставлять проблем побольше, чем старшие. Как назло, первый отряд был дальше всего от туалетов, дойти до которых можно было только через всю территорию лагеря. Это раздражало первое время, когда с каждым годом, становясь старше, я был всё дальше и дальше от них, но со временем привыкаешь. Вскоре я нашёл и в этом свои прелести, когда как раз таки припёрло меня ночью сходить в туалет. За зданием я заметил ветхость железных креплений в заборе и уже в следующую ночную вылазку я, раздобыв какую-то заколку у Микасы, открутил его, создав брешь. Если прикрыть определённым образом и вставить болт на место не закручивая, казалось, что всё на месте. Но стоило только достать его — и дверь в курилку открыта! Гениальность моей затеи оценили и поклялись хранить в секрете парни, с которыми я общался. Старшие отряды всегда рисковали собой, чтобы выкурить хотя бы одну сигарету в день и чаще всего оставались замеченными. Попавшись, ты выписывал себе обратный билет домой, и таких случаев за смену было достаточно. Всегда чувствовал себя привилегированно от осознания, что удавалось до сих пор оставаться незамеченным. В первую ночь, из-за непривычно скудной еды, были слышны шуршания пакетов и урчание животов. Правда, уже очень скоро все привыкнут к кашам по утрам и сомнительно пахнущим обедам. И вот тогда-то начнётся самая настоящая борьба за лакомый кусочек в виде мягкого утреннего хлеба. Ну, а я время, проведённое в лагере, всегда использую с пользой, понимая, что лагерь — это лучшее место для «сушки», после которой ты всё лето будешь выглядеть на все сто. Вот только есть одно «но»… — Подъем! — из сладкого сна будит пронзительный строгий голос коротышки и шуршание одеял. — Вставайте, десять минут на умывание, пять — на переодевание. Бегом. Я планировал «сушку», а не прожарку моих мозгов каждое утро. — Мы что, в армии?.. Что за хрень, — бормочет в подушку Жан и я, поддерживая его мысль, заворачиваюсь в одеяло, переворачиваясь на другой бок. Тяжёлые шаги раздавались всё ближе и ближе, и я уже почти снова заснул, слушая монотонные сборы парней, что недовольно зевали из-за раннего подъема. Но тут с меня со всей силы сдёргивают одеяло, и я окончательно просыпаюсь. — Эй! — крикнул я, ёжась от холода, и смотрю грозно на бодрого мужчину, у которого сна ни в одном глазу. — Отдельное приглашение надо, а? — он сложил руки на груди и посмотрел на испуганного Жана, прикрывающегося одеялом. — А ты чего разлёгся? Щётку в зубы и пошёл. Пять минут осталось. — Е-есть! То есть… Уже иду, — занервничал он и, запутываясь в одеяле, спешно собирался. — Послушно последуешь его примеру или мне тебе помочь? — раздражённо говорит Леви. — Что? Даже штаны поможешь надеть? — усмехнулся я и лёг на живот, уткнувшись в подушку. — Если нет, то отвали. — Пф… — фыркнул он. Несколько секунд блаженной тишины, и я уже подумал было, что он отстал от меня, но стоило только промелькнуть этой мысли в голове, как я почувствовал крепкую хватку на щиколотках. Он дёргает меня за ноги, стягивая с кровати вместе с простынёй, за которую я цепляюсь руками в последней попытке удержаться. — Эй! — я боднулся ногами, но тот так крепко их схватил, что я сделал только хуже себе, падая позорно на пол. — Да что ты пристал ко мне?! Отъебись! — Только не в мою смену, Йегер, — он берёт со стула у моей кровати штаны и кидает их мне в лицо, — дальше сам справишься? Я сдёргиваю штаны и резко встаю на ноги, грозно смотря на него, но одёргиваю себя, когда понимаю, что ещё чуть-чуть и могу не сдержаться. Леви же, судя по всему, был готов, и если бы я только поднял руку, он бы перехватил её, сделав что-то ещё более унизительное, чем сейчас. Хорошо, карлик.

1:1

Я стряхиваю штаны в его сторону и надеваю их под пристальным взглядом мужчины, явно не довольного количеством поднятой пыли в его сторону. Мне даже показалось, что он задержал дыхание. — Доволен? — говорю я, застёгивая ширинку. — Нет, — он осмотрел меня снизу вверх. — Из твоего рта всё ещё воняет помойкой. И у тебя меньше пяти минут, чтобы это исправить. Он вальяжно махнул рукой и, закатив глаза, направился контролировать других парней, что в ступоре зависли, смотря на сцену моего унижения. — Чего вылупились? — читает мои мысли мужчина. — Бегом-бегом. — Ах… Охренеть просто… — пробормотал я, провожая его взглядом, и, стиснув зубы, беру зубную щётку и пасту. — Да что я ему сделал… Наверх надеваю лёгкую майку и, закинув на плечо полотенце, выхожу из отряда. Как же пахнет. Обожаю летнее утро. Единственное, чем нужно пожертвовать, — это сладкий сон, но самое приятное в нём — этот умопомрачительный запах свежести, ради которого хочется просыпаться. Конечно, только если тебя не стаскивают с кровати насильно. И это уже стало почти традицией, повторяющейся изо дня в день. Когда на собрании отряда Леви сказал, что заставит ходить нас на зарядку любыми способами, я не думал, что он действительно сдержит своё слово. Судя по всему, с девчонками всё проще, так как Ханджи особо не напрягаясь удавалось всех разбудить. А вот парней, сколько я себя помню, было разбудить всегда сложнее, и в какие-то смены мне даже удавалось упорно игнорировать вопли вожатых во имя дополнительных тридцати минут сна. Вот только в этом году, когда я решил для себя забить на всё и всех, вожатый оказался более убедительным и пугающим. Поэтому, скрепя зубами, мы, как послушные мальчики, идём гуськом умываться. — Доброе утро! — на мою спину прыгает Микаса. — Что за кислая мина на лице? — Тебя когда-нибудь будили, стаскивая одеяло и сбрасывая с кровати? — раздражённо говорю я. — Что? Вообще-то да. — Когда это? Кто посмел? — удивлённо распахнув глаза, говорю я. — Ты, балда! — стукнув по плечам, усмехнулась она. — Что? С Леви опять погрызлись? Сегодня уже третий день, постарайся всё-таки подружиться с ним… — С ним?! — визгнул я. — Да он… Да он невыносим! — Кто невыносим? — зевнул Армин, появившийся с другой стороны от меня. Он сонно положил голову на моё плечо, шагая вслепую. — Леви! — Ну да, вы как кошка с собакой, — растянул он и в попытке взбодриться похлопал себя по щекам, — но, быть честным, если бы ты меньше огрызался, может, и он из чудовища в человека превратился бы? Сегодня уже третий день, не надоело вам? — Да я сам не знаю, почему он всё время ко мне цепляется! — воскликнул я, остановившись по пути у питьевого фонтанчика, и, намочив зубную щётку, начинаю чистить зубы, ещё даже не дойдя до умывальников. — Значит, повод даёшь… Своеобразное читерство, позволяющее сэкономить время на утреннее курение. Армин повторяет за мной, явно планируя составить мне компанию, а Микаса, покачав головой, мол, «как можно курить на голодный желудок», свернула в сторону умывальников в женском туалете. — Отстой… — растянул я, прикрыв глаза. — Может, — говорит Армин, прерываясь, — вам просто поговорить надо? — Каким образом, умник? — я захожу, наконец, в туалет, сплёвывая в умывальник пасту. — Ртом, Эрен, ртом. И, желательно, используя при этом мозги, — язвительно сказал парень, умываясь, — если так продолжите, можно будет подумать, что ты его за «косички дёргаешь». Девочки уже поговаривают… — Я? Заигрываю? Нет… Флиртую?! Ты спятил?! — Ну, так говорят… — Им лишь бы найти повод пообсуждать, — я вытираю лицо полотенцем, смотря на себя в зеркале. — Курить? — Курить! — вскинув руки вверх, весело сказал он, заставив меня улыбнуться. Преодолев препятствие в виде кустов, которым зарос забор, мы прошмыгнули через него и, став подальше от него, спрятались за деревьями. Две сигареты в день. Негласное правило, заведённое в наших кругах. Больше позволить себе не могли в целях экономии и осторожности, которую должны соблюдать, дабы никто не спалил нас и наше укромное местечко. И обязательно с ментолом, чтобы как-то скрыть запах табака, который хоть и присутствовал, но уже не так ярко выраженно. — Слушай, а ты вообще не боишься здесь находится? — спрашиваю я, расслабленно выдыхая. — Если Эрвин узнает, одним отправлением домой не отделаешься, президент Шиганшины. — …Уже третий год подряд. Порой мне кажется, директор Смит уже специально ищет в списках отдыхающих моё имя, чтобы сделать меня своим личным секретарем, — он завязывает волосы, потушив сигарету и присыпав окурок землёй. — Впрочем, в этом есть и свои прелести. — Интересно, какие? — Нууу, наличие свободного доступа в интернет? — Фигня, у меня он тоже есть, — не без гордости достаю телефон из кармана, проверяя соцсети. — Впрочем, ты и сам, я погляжу, не против быть на побегушках. — С чего это? — Армин, я не мог не заметить, как ты покупаешь каждый год новый набор канцелярии и папки, — я засовываю телефон в карман, кинув взгляд на смутившегося парня, что в подтверждение моих догадок крутил прядь волос в руке. — Ясно всё с тобой. — П-подожди! Не то чтобы мне это нравилось, просто… Мне приятно чувствовать себя нужным, да и директор на самом деле хороший человек, — оправдывается он, откашлявшись в кулак. — Впрочем, это не важно. Завтра официальное открытие смены, а наш отряд до сих пор без старосты и названия — вот это действительно проблема. — Меня это не касается. В этом году я даже под дулом пистолета не стану старостой, — я протискиваюсь через забор, ожидая, когда Армин выйдет, и закручиваю болт на креплении. — Участвовать в мероприятиях в первых рядах, организовывать, помогать вожатым, бееее. Только не в эту смену. — Но кто тогда?! Жан? Да ни за что. Микаса? Саша? Хистория?.. — Ты? — Смерти моей хочешь?! — он дёрнул меня за пучок на голове. — Староста-президент?! — Брось, у тебя бы получилось это блестяще, — я поправляю волосы. Мы заходим в отряд, где уже пусто, и остаётся только догадываться, какое наказание от этого «чудовища» нас ждёт. Меня он совершенно не пугал. Наоборот, мне было даже весело с ним спорить, но, судя по выражению его лица, азарта в стычках он не разделял. Кажется, именно так смотрят на надоедливую муху. которая маячит перед глазами, и чем больше он пытается «меня» смахнуть, тем больше мне хочется «жужжать». Когда мы прибежали на общее построение, вожатый по физической подготовке уже заканчивал показывать упражнения под заводную музыку. Мы вписались в последние ряды нашего отряда, включаясь в процесс. А видок с задних рядов… ну мёд. Девчонки будто специально надели самые короткие юбки и шорты, и я не стесняясь поглядывал на стройные, подтянутые ноги. Я старательно нагибаюсь, выполняя упражнение, и всё выглядело очень даже правдоподобно, но когда делаю наклон вперёд, касаясь земли, через свои раздвинутые ноги позади себя вижу знакомые мне карго-штаны и начищенные до блеска белые кроссовки, что постукивали ритмично носком. Я поворачиваю голову в пол оборота и замечаю взгляд Армина на мне, что говорил только об одном. Нам пиздец. — Оба. За мной, — грозно звучит сзади, и мы, обречённо вздохнув, выбиваемся из строя. — Это я его задержал, у меня… Ммм… Живот прихватил! — говорю я, похлопывая ладонью по животу. — Да неужели? И чем он, интересно, помогал? — он наклонился ближе, глубоко вдыхая, и я замираю, почти задерживая дыхание. — Сигарету держал, пока ты срёшь? Я почему-то краснею, отстраняясь, и чувствую, как Армин дёргает меня за руку, еле сдерживаясь от смеха. — Кхе… такого больше не повторится. Мы просим прощения. Да, Эрен? — Да, извини. — Наряд вне очереди, — он разворачивается, щёлкая пальцами и указывая на наш отряд, — у вас есть двадцать минут до завтрака, чтобы я увидел своё отражение на полу. — Эрен, он же шутит? Пол в отряде деревянный… — Он не шутит… Хоть и график дежурств уборки висел уже два дня, но он ещё даже не начинался по порядку из-за «залётников». Я же в ряду залётников постояшка, поэтому в числе первых познакомился с его великим чистоплюйством, которое, скорее, на грани психического расстройства. Он находил пыль и грязь везде. Даже там, где было уже помыто. Он, словно ревизор в белых перчатках, находил грязь. Из вредности это или у него такая привычка после армии, но комната парней была самой чистой в отряде. Более чем уверен, что можно смело сказать — самой чистой в лагере. Вот и в этот раз только после бесчисленного «переделать», мы таки добрались до столовой, в которой сегодня на завтрак был, по ощущениям, самый вкусный омлет в моей жизни. — Где вы были? — сходу интересуется Жан, когда мы налетаем на еду. — Эрен, неужели опять? Я, между прочим, ставил на то, что ты два дня дежурить будешь, а не три. Вот чёрт, проспорил последнюю пачку печенья. — Отвали, Жан, — с набитым ртом говорю я, запивая всё сладким чаем, — проклятье, у меня в носу до сих пор стоит запах хлорки! — Ты за собой и Армина потянул? Ай да председатель… — Ага, и если не заткнёшься, ты будешь следующим, клянусь, — угрожающе зыркнув на него, сказал я, возвращаясь к завтраку. — Да ладно вам, лучше скажите, что будем готовить на концерт по случаю открытия смены? — отодвинув тарелку в сторону, подал голос Конни. — Сценку? — Песню! — Ооо, или как в прошлом году! Давайте девчонки станцуют! — мечтательно растянул он. — Со зрительского ряда открывается самый лучший вид… — Губу закатай! — цыкнула с соседнего стола Микаса, разворачиваясь к нам на стуле. — Но Конни прав, что будем делать? А Эрен? — А чего все на меня уставились? — я чуть не давлюсь едой, когда десять пар глаз вылупившись смотрели на меня с надеждой. — Ну, ты, обычно, каждый год что-то придумываешь. — Ты забыл кое-что важное, Конни, в этого году я не собираюсь быть старостой, а, значит, это не в моей зоне ответственности, — я встаю, взяв свой поднос. — Брось, Эрен, ты хочешь, чтобы мы тебя поупрашивали? Да пожалуйста! Ну правда, больше некому, Ханджи и Леви с нас все соки выжмуууут, — дёргая за руку, идёт за мной Конни. — Да отвали… — Эрен! — слышу слащавый писк со стороны, — мы с Имир и девчонками собираемся в волейбол поиграть до обеда, может вы с парнями с нами хотите? — Почему бы и нет? — я ослепительно улыбнулся, смотря на застенчивую девчонку, что крутила в руке белокурые локоны. — Ты всё слышал Конни, я на стадион, если хотите — подтягивайтесь к нам.

Леви

С каждой минутой погода на улице напоминала кипящий котёл. Асфальт нагревался так сильно, что если долго стоять на одном месте, можно было почувствовать жар от него, словно из преисподней. Лето настолько обманчивое время года: ночью и рано утром может быть так холодно, что приходилось надевать тёплую кофту, а днём все жарились, будто в кипящем масле. Однако даже этот ад не сравнится с прожаркой на ежедневной пятиминутке, где Эрвин, распинаясь перед вожатыми, рассказывал о грядущих планах. — … Так как погода позволяет, мы откроем раньше плавательный сезон. Сразу после открытия смены и приветствующего концерта от ребят, мы внесём в ряд мероприятий: «отдых на озере», — он стал перевернул листок. — Собрание по случаю открытия будет перед завтраком вместо зарядки, так как днём будет слишком жарко. Позаботьтесь чтобы все пришли вовремя. Может, есть вопросы? — После концерта будет дискотека? — спросила робко Петра, вожатая из второго отряда. — Да, сразу после него. Кстати, попросите парней из старших отрядов помочь убрать стулья после мероприятия. Время дискотеки как всегда: младшие до девяти, старшие до десяти. После одиннадцати отбой. Ещё вопросы? В кабинете повисла тишина, и Эрвин считает это единогласным «нет», поэтому, встав из-за стола, желает всем хорошего дня. — Леви, задержись. Ну конечно. Все расходятся, и я сажусь снова на своё место, ощущая, как майка уже липнет к спине от жары. — Армин сказал, что только у первого отряда до сих пор нет ни названия, ни старосты, ни номера. В чём проблема? — говорит он, постукивая ручкой на столу. — Проблема в том, что единственную здравомыслящую кандидатуру ты забрал себе, — не скрывая раздражения, говорю я. — Армин? Брось, в твоём отряде достаточно крепких парней и девчонок, которые… — Приведут отряд к разрушению, если позволить им хоть каплю власти, — продолжил я, вздыхая. — Странно, Ханджи говорила, что у вас всё хорошо, — он встал со стола и подошёл к книжной полке, достав оттуда папку с досье первого отряда. — Я и не жаловался. — Одного твоего взгляда достаточно, чтобы понять, что это не так. Впрочем, я знаю этих ребят не первый год, поэтому подскажу тебе… — Эрвин подошёл ко мне, показывая знакомую мне физиономию на листке. — Сделай его старостой. — Ты шутишь? — фыркнул я на него, возмущаясь. — Он первый в кандидаты проблемных! С каплей власти у него… — Свяжутся руки, — перебивает Эрвин, ухмыляясь, — у него бесспорные лидерские качества, которые нужно направить в правильное русло. И поверь мне, если оставить их без внимания, он будет первым в числе дебоширов, — мужчина хлопнул в ладоши, выглядывая в окно, что выходило на стадион. — Ох… Кажется, начался дождь. Стоило ему только сказать об этом, как и до меня донеслись звонкие удары капель по оконному стеклу. Жаркий день вмиг наполнился прохладой леса и монотонными звуками дождя, в перерывах которого раздавались раскаты грома, свидетельствующие о том, что мы слишком рано начали готовиться к лету. Ведь сезон майских дождей лишь называется «майским», на деле же ещё минимум первую неделю июня мы утопали в дождях.

Эрен

— Ахах! — задыхаясь, бегу я под писк девочек, что сжимали мокрые майки на груди в попытке скрыть просвечивающееся бельё. И что я там только не видел? Их купальники намного более открыты, чем бельё, которое уж точно никак не удивит парня, которому больше шестнадцати. Дождь так неожиданно обрушился на наши головы, что пришлось разбежаться всем в свои отряды не попрощавшись. Мы промокли насквозь, и это было даже как-то приятно, будто после летнего освежающего душа, который был очень даже кстати после такого жаркого дня. — Видели? — говорит, ухмыляясь, Жан, смотря то на меня, то на Конни с Марко. — У малышки Кристы вооот такие уже выросли, — он всплеснул руками в области груди, заставляя парней смеяться. Я же, закатив глаза, ухмыльнулся, вытер волосы и снял мокрую майку. Как же неприятно всё липнет. Хохот в комнате прекратился, и все замерли, когда стены домика отряда затряслись от пронзительного грома. Все перевозбуждённо закричали от восторга, и я понимал их, ведь тоже люблю такую погоду. Особенно, когда ты не в городской многоэтажке, а в доме, где дождь с громом и молнией даже ощущались по-другому. Для нас это был мини-апокалипсис, который вызывал восторг, и мы с упоением ловили каждый громогласный раскат грома. День стал таким тёмным, что казалось, будто уже ночь. Ханджи объявила о тихом часе, который было сложно назвать таковым, ведь до самого вечера стены дрожали, а окна омывались дождём. Я лишний раз благодарю себя за то, что мне удалось занять кровать возле окна, ведь у меня, в отличие от остальных, был небанальный обзор. Вскоре весь отряд после активного жаркого дня затих в полудрёме под звуки дождя. Как же хорошо…