Клетка для чести

Город Гаолинь встретил её гомоном птичьих базаров, запахом жареной курицы и тяжелой, осевшей на плечи жарой. Она вошла в него бродягой — в пыльной дорожной накидке, с мешком за спиной и двадцатью монетами. Но первой её остановкой стал не постоялый двор и не харчевня. Рико нашла цирюльника на восточной окраине — старого мастера с трясущимися руками, который взял с неё всего три медяка. — Отрезай, — сказала она, снимая ленту с длинных волос. Старик колебался секунду, потом щёлкнул ножницами. Пряди падали на грязный пол — каштановые, тяжелые, пахнущие морем. Рико смотрела прямо перед собой, не моргая. Когда ножницы стихли, она потрогала короткую гриву, теперь едва достающую до плеч. — Хорошо, — сказала она глухо. — Так лучше. Она заплатила, переоделась в наспех купленную одежду — простую куртку, штаны, сапоги с пряжкой — и стала Рен. Имя пришло само собой — короткое, острое, ничего не значащее. ---- Слухи о подпольных турнирах магов земли витали по городу, как мухи над рыбным рядом. Рико — теперь Рен — прибилась к ним на третий день, когда деньги кончились, а есть хотелось. Говорили, одному слепому бойцу нужна помощник: принимать ставки, таскать воду, перевязывать раны. Жильё и еда предлагаеться. — Слепой бандит, — пересказывал бородатый завсегдатай харчевни. — Говорят, он чувствует землю лучше, чем зрячие видят. И злой — не подходи. Рен (Рико) усмехнулась. Злые бандиты её не пугали. Настоящая опасность была в другом — в прошлом, которое она оставила за бортом шлюпки. Арена оказалась подземельем — старыми угольными складами, где толпа собиралась вокруг обнесённого канатами ринга. Воняло потом, кровью и дешёвым вином. Рен (Рико) пробралась к столику распорядителя, ткнула пальцем в объявление. — Мне нужна работа. К слепому. Распорядитель, жирный мужчина с заплывшими глазками, окинул её взглядом — короткие волосы, кинжалы на поясе, — и махнул рукой в угол. — Туда. Только не ной, если прогонит. Рен (Рико) ожидала увидеть здоровенного мужика — бывшего солдата или каторжника, со шрамами и бычьей шеей. Она приготовилась к тяжёлому разговору, к спору, к угрозам. Но в углу, на опрокинутой бочке, сидела... маленькая девочка. Лет двенадцати, не больше. Чёрные густые волосы до плеч, заплетенные в пучок, длинная чёлка, закрывающая верхнюю часть лица, грязная повязка на глазах, зеоеновато-землистого цвета одежда. Девочка ровно сидела, скрестив руки на груди, и даже не повернула головы, когда Рен (Рико) подошла. — Ты — та самая слепая? — не удержалась Рен (Рико). Она ожидала кого угодно, но не ребёнка. — А ты — та самая помощница? — голос у девочки оказался низким, с хрипотцой и сталью. — Выглядишь хлипкой. У тебя два кинжала, а ты прикидываешься безоружной. Рен (Рико) опешила. Девочка говорила, не глядя — но каждое слово попадало в цель. — Я не прикидываюсь. Я пришла работать. — Работать? — девочка усмехнулась, и в усмешке было больше презрения, чем у взрослых бойцов. — Ты не знаешь, что такое работа. Ты бежишь. От кого-то или от себя. Не знаю от кого, но это не важно. Мне не нужны беглянки. Рен (Рико) сжала кулаки. Она не привыкла, чтобы её раскушивали за минуту, да ещё какой-то слепой ребёнок. — А мне не нужны капризные девчонки, которые возомнили себя бойцами, — огрызнулась она. — Где взрослый бандит? Я пришла помогать магу земли, а не нянчиться с детсадом. Девочка встала. (Позже Рен (Рико) узнает, что её зовут Тоф.) Подошла вплотную — от неё пахло землёй и пылью, и несмотря на рост, в ней чувствовалась сила, от которой мурашки шли по коже. — Хочешь увидеть мага земли? — Тоф чуть склонила голову. — Хорошо. После турнира выйдешь со мной на ринг. Если устоишь минуту — получишь работу. Если нет — уползёшь отсюда и не вернёшься. Рен посмотрела на её повязку, на маленькие кулаки, на тонкие руки — и хотела рассмеяться. Но что-то в голосе девочки заставило её замереть. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзна, — ответила Тоф. — Боишься? Толпа вокруг загудела, заулюлюкала. Рен (Рико) поняла: это проверка, и отказаться нельзя. Потеряешь уважение — потеряешь всё. — Идёт, — бросила она, поправляя кинжалы. — Минута. Но ты пожалеешь, девчонка. Тоф улыбнулась — криво, хищно. — Это ты пожалеешь. Я чувствую твою дрожь через землю. Иди, подготовься. Через час — бой. Она развернулась и пошла к рингу, не оглядываясь. А Рен (Рико) осталась стоять посреди подземелья, чувствуя, как сердце колотится — не от страха, а от злости и странного предвкушения. «Что я ввязываюсь? — подумала она. — Она же ребёнок. Но глаза... под этой повязкой ...». Через час они встретятся на ринге. И мир перевернётся снова. Арена гудела. Дешёвое вино лилось рекой, ставки росли, и воздух дрожал от криков «Бей!», «Рви её, слепой бандит!» и «Кто эта рыжая?». Рико — теперь Рен — вышла на ринг без доспехов, только лёгкая куртка, штаны и два кинжала за поясом. Толпа свистела: против слепой девчонки - девушка с оружием выглядела смешно — до тех пор, пока Тоф не ступила на песок. Маленькая, грязная, с повязкой на глазах. Она стояла неподвижно, босиком, и улыбалась — той особенной улыбкой, которая не сулит ничего хорошего. — Начали! — рявкнул распорядитель. Рен (Рико) рванула вперёд, рассчитывая на скорость. Кинжалы — короткие, удобные для ближнего боя. Она сделала ложный выпад влево, собираясь ударить в правое плечо. Тоф не двинулась. В последний миг земля под ногами Рен (Рико) вздыбилась — каменный шип вырос прямо перед ней, заставляя отпрыгнуть. Второй шип — сбоку. Третий — сзади. — Ты думаешь, я слышу шаги? — спросила Тоф, чуть склонив голову. — Я чувствую твоё сердце, Рен (Рико). Оно бьётся как у зайца. И земля помнит каждое твоё движение. Чёрт, — подумала Рико, уклоняясь от очередной каменной глыбы. — Она действительно видит меня через землю. Она сменила тактику — перешла на круговые движения, стараясь запутать следы. Кинжалы сверкали в воздухе, но Тоф блокировала каждый удар каменной бронёй, выраставшей прямо из пола. — Минута почти прошла, — заметила Тоф скучающе. — Ты умеешь только бегать? Рен (Рико) взбесилась. Прыгнула — высоко, почти под потолок, планируя ударить сверху, там, где слепая не может увидеть. Но Тоф чувствовала вибрации даже через воздух. Она пригнулась, пропуская кинжал над головой, и в следующее мгновение стена песка взвилась вверх, ослепив Рен (Рико). — А-а-а! — Рико вылетела из облака, чихая и кашляя. Кинжалы выпали из рук. Последний удар — Тоф просто толкнула землю ногой, и волна камней подхватила Рен, швырнула на ограждение ринга. Та рухнула, ловя ртом воздух. — Время, — объявил распорядитель. — сорок секунд. Рен (Рико) поднялась, трясясь от злости и унижения. Её одежда превратилась в лохмотья, на щеке саднила ссадина. — Я... я проиграла, — выдохнула она, глядя на Тоф, которая стояла, скрестив руки и даже не запыхавшись. — Ты продержалась меньше минуты, — равнодушно ответила девочка. — Этого достаточно, чтобы получить работу. — Что? — Рен (Рико) не поверила ушам. — Я ищу помощницу, которая не ссыт на ринге. — Тоф повернулась к ней слепыми глазами. — Ты не ссышь. Боишься — но дерёшься. Это редкость. — Но я проиграла... — Все проигрывают мне, — отрезала Тоф. — Вопрос в том, как проигрывают. Ты прыгала, пыталась обмануть, не сдалась. — Она чуть улыбнулась уголком рта. — И у тебя два кинжала. Я люблю оружие. Рен (Рико) растерянно смотрела на девочку. Та была странной, грубой, невозможной — но в ней чувствовалась правда. — Работа: таскать мои вещи, ставить воду, принимать ставки. Иногда — бить тех, кто не хочет платить. Жить будешь в моей каморке. Жратва за мой счёт. — Тоф махнула рукой. — Идёт? Рен (Рико) вспомнила пустые карманы, голод и море, которое она переплыла. Свобода оказалась горькой и холодной. — Идёт, — сказала она, поднимаясь и отряхивая песок. — Тогда пошли. — Тоф развернулась и пошла прочь с ринга, даже не проверив, идёт ли за ней помощница. Рен (Рико) вздохнула, подобрала кинжалы и побрела следом. — Эй! — крикнула она вдогонку. — А ты всегда такая? — Это было дружелюбие, — бросила Тоф через плечо. — Если буду злой, ты узнаешь. По вибрациям земли. Они скрылись в туннеле подземелья, оставив арену гудеть и обсуждать нового бойца — слепую девчонку и странную девушку с кинжалами, которая только что получила работу, мечтая не о деньгах, а о том, чтобы забыть принца с горячими ладонями и губами на вкус как... не пепел. Совсем не пепел. ---- Прошло две недели. Рен (Рико) привыкала к новой жизни, как привыкают к неудобной обуви — терпишь, но каждый вечер рассматриваешь мозоли. Каморка Тоф оказалась подсобкой за подпольной ареной: две циновки, сундук с вещами, вечно горящая керосиновая лампа и запах земли — влажной, тяжёлой, въевшейся в стены. Тоф спала на полу, подложив под голову свернутую куртку, и никогда не снимала повязку. — Ты когда-нибудь смотришь? — спросила как-то Рен (Рико), имея в виду — что видишь сквозь ткань. — Я смотрю ногами, — ответила Тоф, жуя жареное мясо. — Земля рисует мне картинку. Ты сейчас сидишь на левом краю циновки, чешешь нос и думаешь о парне. Не знаю, кто он, но ты вздыхаешь каждые пять минут. Рен (Рико) подавилась воздухом. — Я не думаю ни о каком парне. — Врёшь. Я чувствую, как сердце бьётся чаще, когда ты про него думаешь. — Тоф усмехнулась. — Но мне плевать. Бегай от прошлого, хоть на край света. Лишь бы на ринге не подвела. Рен (Рико) не подводила. Она принимала ставки, таскала воду, перевязывала ссадины Тоф после боёв, а иногда — по просьбе слепой — стояла на раздаче: встречала проигравших и "вежливо" объясняла, почему платить нужно сегодня, а не завтра. Кинжалы помогали убеждать. — Однажды вечером Тоф вернулась с ринга злее обычного. Обычно она выходила из боя сухой, только песок на локтях. Сейчас на лице — синяк под повязкой. — Этот гнилой ублюдок, — прорычала Тоф, плюхаясь на циновку. — Толкнул меня, когда я уклонялась. Нечестно. — Ты выиграла? — Я всегда выигрываю. Но он заплатит. — Она повернула голову к Рен (Рико). — Завтра ты выйдешь на ринг вместо меня. — Чего?! — Публика любит развлечения. Девушка с кинжалами против бугая. Я поставила на тебя всё, что мы заработали на прошлой неделе. — Тоф зевнула. — Не подведи. Рен (Рико) хотела возразить — сказать, что она не боец, что она ловец, что её дело — тишина и клинки, а не подпольные побоища. Но вспомнила голод, пустые карманы и море, которое переплыла. Свобода оказалась дорогой. И иногда её приходилось отбивать кулаками. — Кто он? — спросила она. — Здоровяк по кличке Бык. Два метра ростом, крушит камни голыми руками. Но он медленный. А ты быстрая. — Тоф улыбнулась. — К тому же я буду чувствовать каждое его движение и подсказывать. Шепотом. С края ринга. Рен (Рико) сжала кинжалы. — Не вздумай меня подставить. — Если бы я хотела тебя подставить, ты бы уже лежала в канаве. — Тоф отвернулась к стене. — Спи. Завтра покажешь, на что способна после побега. Ночью Рен (Рико) долго не могла уснуть. Сжимала в пальцах фигурку дракона — единственное, что осталось от фестиваля, от Зуко, от той жизни, где она была Рико, а не Рен. «Кто я теперь? — думала она. — Боец без магии, беглянка без дома, помощница слепой девочки, которая видит больше зрячих». Где-то в море, на чёрном корабле, принц, возможно, проклинал её имя. А здесь, в подземелье, завтрашний бой ждал, как новый рубеж. Рен (Рико) сунула фигурку под подушку и закрыла глаза. — Я всё равно выживу, — прошептала она. — Без тебя. Без всех. Я не слабая. Рядом зашевелилась Тоф. — Слабые так не говорят, — пробормотала она сквозь сон. — А ты сильная. Спи уже. Рен (Рико) не ответила. Просто лежала и считала вдохи, пока тьма не стала густой и липкой, как патока. На следующий вечер подземелье гудело сильнее обычного. Слух о том, что помощница слепой Тоф выйдет на ринг против самого Быка, разлетелся по Гаолиню со скоростью лесного пожара. Ставки росли, зрители толкались, а в воздухе пахло кровью и деньгами. Бык оказался именно таким, как описывала Тоф: два метра с лишним, туша, перекачанная до отказа, кулаки размером с голову ребёнка. Лысый, с татуировкой на бритом черепе — свернувшаяся змея. Он вышел на ринг, и земля прогнулись под его весом. Рен (Рико) стояла напротив — лёгкая, коротко стриженая, с двумя кинжалами в рукоятях. В её глазах не было страха — только холодный расчёт. — Девочка, — прогудел Бык, скалясь. — Я раздавлю тебя, как жука. — Попробуй, — ответила Рен (Рико), чуть усмехнувшись. Рядом с рингом, у самого ограждения, замерла Тоф. Её слепые глаза были направлены на песок, но она чувствовала каждую кочку, каждый камешек, каждое движение воздуха. — Начали! — крикнул распорядитель. Бык рванул вперёд — медленно, но неотвратимо, как лавина. Рен (Рико) отпрыгнула, пропуская его ручищу, которая с хрустом впечаталась в деревянный столб. — Он сейчас развернётся влево, — шепнула Тоф так тихо, что только Рен (Рико) могла слышать за гулом толпы. — Уходи вправо. Рен(Рико) сделала так. Кулак Быка просвистел в сантиметре от её виска. — Теперь прыгай, — скомандовала Тоф. — Он будет бить ногой. Рен (Рико) подпрыгнула, перекатилась в воздухе, и нога Быка проломила землю там, где она только что стояла. — Он злится, — продолжила Тоф. — Это хорошо. Злой — слепой вдвойне. Заходи со спины. Рен (Рико) скользнула за спину гиганту, но тот, почуяв, развернулся и ударил наотмашь. Она не успела — край кулака задел плечо, отбросив к канатам. — А-а! — выдохнула Рен (Рико) чувствуя, как немеет рука. — Не останавливайся, — жёстко сказала Тоф. — Он заносит правую. Бык замахнулся — и Рен (Рико) нырнула под руку, проползла у него между ног, оказалась сзади и вонзила кинжал в подколенную ямку. Не глубоко — просто чтобы заставить рухнуть на колено. Бык взревел, как раненый зверь. — Вытаскивай и бей в шею, — велела Тоф. — Он же умрёт! — крикнула Рен (Рико). — Не умрёт. Ты же не в артерию. Бей! Рен (Рико) выдернула кинжал, и когда Бык повернул к ней взбешённое лицо, она прыгнула — прямо на него, как кошка. Один кинжал упёрся ему в горло — острие коснулось кадыка. Второй — в глаз, через татуированную бровь. — Тихо, — прошипела Рен (Рико), нависая над ним. — Сдавайся. Бык замер. Капли пота стекали по его лысому черепу. Толпа затихла — а потом взорвалась рёвом. — Сдаюсь, — прохрипел Бык. Рен (Рико) отпустила его, спрыгнула и выпрямилась. Оба кинжала — чистые, даже крови почти нет. Только пыль и напряжение, которое схлынуло, заставив руки дрожать. Тоф улыбнулась — широко, довольно. — Ты не подвела. Рен (Рико) вытерла лицо рукавом и пошла к ограждению. — В следующий раз сама выходи против таких гор. — А я и выхожу. Но сегодня был твой день. — Тоф протянула ей флягу с водой. — Пей. Завтра новый бой. И новые деньги. Рен (Рико) сделала глоток. Горло саднило от крика, плечо ныло, но внутри разливалось странное чувство — гордость. Не за победу, а за то, что не сдалась. Даже без огня, без магии, только с двумя кинжалами и девчонкой, которая видела землю сердцем. — Свобода, — прошептала она, глядя в потолок подземелья, где трепетали тени от ламп. — Что? — не расслышала Тоф. — Ничего. Пошли отсюда. — Рен(Рико) спрятала кинжалы и направилась к выходу. — Я голодная, как тот бугай. Тоф пошла за ней, и их тени слились на стене — большая и маленькая, две девчонки которые только начинали свой путь. Ночь опустилась на Гаолинь влажной, душной простыней. Турнир закончился, толпа разбрелась, и только звёзды смотрели на старые склады, где ещё горели одинокие фонари. Тоф и Рен (Рико) выиграли. Выиграли много — столько, что мешочек с монетами тянул пояс. — Ты не просто помощница, — сказал распорядитель, отсчитывая долю. — Ты боец. Рен(Рико) молча сунула деньги в карман. — Пошли, — бросила Тоф. — Праздновать. --- Они купили жареного мяса, лепёшек, сладких трубочек с мёдом и бутыль сливочно-кислого напитка. Взобрались на плоскую крышу ближайшего дома — Тоф поднялась по стене, сотворив каменные ступени, Рен (Рико) полезла следом. Город внизу горел редкими огнями. Звёзды нависали огромные, почти осязаемые. Тоф отпила из бутыли, поморщилась. — Кислятина. Но пойдёт. Рен(Рико) жевала мясо, глядя на небо. Впервые за многие недели ей захотелось говорить. Не врать, не отшучиваться — просто сказать правду. — Тоф, — начала она тихо. — Ты спрашивала про парня. — Не спрашивала. Но если хочешь рассказать — не остановлю. Рен(Рико) усмехнулась. Слепая девочка говорила редко, но каждое слово было точным. — Его зовут Зуко. Он принц Нации Огня. Изгнанный. Я была... его ловцом. Вернее, ловцом его отца, но охотилась за Аватаром вместе с ним. — Она замолчала, сжимая горлышко бутыли. — Я кажеться влюбилась в него. И убежала. Потому что боялась. Потому что у него есть невеста — красивая, знатная. И потому что отец выдаст меня за чудовище, если я вернусь. Я написала ему лживое письмо, чтобы он меня возненавидел. И теперь ненавидит. Тоф слушала, не перебивая. Только перестала жевать. — Дура ты, — сказала наконец. — Не за то, что убежала. А за то, что решила за него. За них обоих. — Что? — Ты решила, что ему лучше ненавидеть. Ты решила за его невесту, что она не поймёт. А сама сидишь сейчас на крыше со слепой и жалеешь себя. — Тоф отхлебнула напитка. — Свобода не в том, чтобы бросить всех. А в том, чтобы выбрать кого-то и не бояться выбора. Рен (Рико) опустила голову. Звёзды дрожали в глазах. — А ты? — спросила она, чтобы перевести тему. — Откуда ты такая взялась? Родители знают, что ты маг земли? Тоф усмехнулась криво, горько. — Они думают, я беспомощная слепая девочка, которую надо беречь. Дворянская семья, знаешь ли. Отец — советник в Ба-Синг-Се. Мать — коренная знать. Они даже не знают, что я выхожу из дома по ночам. — А турниры? — Тайна. Если узнают — запрут в башне и выкинут ключ. — Тоф подобрала сухую травинку с крыши, покрутила в пальцах. — Я тоже хочу свободы, Рен. Не от мужа или отца — от того, что меня считают калекой. Я вижу землей. Слышу сердцем. Я сильнее любого зрячего в этом городе. Но для них я — дочка советника, которую нужно выдавать замуж. Она замолчала, и Рен(Рико) вдруг поняла, что они похожи. Обе бегут. Обе прячутся за масками — Рен(Рико) за короткими волосами и выдуманным именем, Тоф за повязкой и притворной слабостью. — И что ты будешь делать? — спросила Рико. — Не знаю. — Тоф пожала плечами. — Может, сбегу с тобой, когда накопишь на лодку. — Ага. Две беглянки — усмехнулась Рен(Рико). — Нас бы быстро поймали. — Не поймали бы. Я бы похоронила патруль под землёй. — Тоф улыбнулась — впервые мягко, не хищно. — Ты хорошая, Рен. Злая, но хорошая. Держись меня — не пропадёшь. Они сидели на крыше до полуночи. Звезды пересыхали, город засыпал. Рен(Рико) думала о Зуко — и о том, что, возможно, сделала ошибку. Тоф думала о родителях — и о том, что когда-нибудь им придётся узнать правду. — Эй, — позвала Рен(Рико). — А что, если я останусь? Не в Гаолине, а... с тобой. Будем путешествовать. Искать Аватара. Может, он поможет нам обеим. — Аватар? — Тоф приподняла бровь. — Зачем он нам? — Он знает, как быть свободным. И он... он добрый. Не такой, как все. Тоф помолчала, потом кивнула. — Ладно. Но сначала — выиграем ещё денег. Много. Чтобы не голодать. — Договорились. Они чокнулись бутылью и долго смотрели в небо, где зажигались новые звёзды — возможно, для новых надежд.