Клетка для чести

Первая ночь после побега выдалось серой и хмурой. Небо затянуло тучами, море штормило, и корабль бросало с волны на волну, но команда молчала — никто не смел жаловаться, зная, что творится в капитанской рубке. Зуко сидел за столом, вцепившись пальцами в край, и смотрел в одну точку — на обрывок карты, которую Момо не доел. Второй носок так и не нашли. В каюте царил полумрак, занавески задёрнуты, только одна лампа чадила на столе. Он не спал. Не ел. Просто сидел. Стук в дверь. Короткий, резкий. — Войдите, — глухо сказал Зуко, не оборачиваясь. Дверь открылась. Рико. В походной одежде, с кинжалами на поясе, но лицо бледное, под глазами круги. Она вошла, прикрыла дверь, прислонилась к косяку. — Я знаю, что ты не спал, — сказала она, и голос её звучал странно — не было ни сарказма, ни дерзости. Только усталость. — Хочу поговорить. — Не сейчас, — отрезал Зуко. — Сейчас. — Рико шагнула вперёд. — Аватар сбежал. Моя миссия провалена. Меня вернут отцу, и он выдаст меня замуж. Ты понимаешь, что это значит? — Мне плевать, — буркнул Зуко, не поворачиваясь. Рико замерла. Потом, словно пружина разжалась, она сорвалась с места и с размаху ударила Зуко по плечу. Кулаком. — Плевать?! — закричала она. — Ты! Ты принёс ключ! Из-за тебя я потеряла единственный шанс на свободу! Второй удар — в грудь. Третий — в плечо. Зуко даже не пошевелился. Сидел, как каменный истукан, принимая удары. Зуко (тихо): — Бей. Мне всё равно. — НЕТ, ТЕБЕ НЕ ВСЁ РАВНО! — Рико ударила снова, и в голосе её прорвались слёзы. — Ты понимаешь, что меня ждёт?! Старый, жирный генерал, который будет меня иметь как вещь! Я стану его куклой! Рожу ему детей и сгнию в поместье, пока ты будешь гоняться за призраком чести! Она била и била — в плечи, в руки, куда попало. Зуко не защищался, только чуть сжался. Удары были слабыми — не от силы, от отчаяния. — Прекрати, — сказал он, когда она замахнулась в пятый раз. — НЕ ПРЕКРАЩУ! Он перехватил её запястье. Встал. Посмотрел в глаза — красные, мокрые. Она вырвалась и снова ударила — на этот раз в щеку. Зуко дёрнулся, но не ударил в ответ. — Ты... ты вообще не понимаешь! — выкрикнула Рико, всхлипывая. — Ты думаешь только о своей дурацкой чести! А я... я просто хочу жить! Быть свободной! Хотя бы попробовать! Зуко молчал. Она замахнулась снова — он подставил руку, блокируя удар, уже без агрессии, скорее инстинктивно. Так они и двигались по каюте: она нападала, он отбивался, без огня, почти вяло. — Ты даже не сопротивляешься! — зарыдала Рико, нанося удар за ударом, уже вслепую, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. — Почему?! Почему ты не бьёшь в ответ?! — Потому что ты права, — тихо сказал Зуко, перехватывая её кулак и удерживая. — Это я виноват. Она попыталась вырваться, всхлипнула и вдруг обмякла — рухнула ему на грудь, уткнувшись лицом в доспех, и разрыдалась в голос. Громко, некрасиво, как ребёнок. Зуко застыл. Он не знал, что делать. Его руки зависли в воздухе — он никогда не утешал плачущих девушек. Никогда. — Рико... — начал он, но она только сильнее забилась в рыданиях. Он медленно, очень медленно опустил руки — сначала на её плечи, потом обнял, прижимая к себе. Крепко. Так, как когда-то обнимала его мать, пока её не забрали. — Прости, — прошептал он, уткнувшись в её макушку. — Прости. Я не хотел. Я... я дурак. Мне жаль. Она плакала, вцепившись в его руку. Он гладил её по спине и повторял: — Прости... Прости... Я всё исправлю. Обещаю. Сквозь слёзы она ударила его кулаком в грудь — последний раз, слабо — и затихла, только плечи вздрагивали. Зуко прижал её крепче и закрыл глаза. И в этот момент дверь каюты со скрипом приоткрылась. В проёме стоял кто-то. Фигура замерла, глядя на них — на принца, обнимающего плачущую девушку посреди разгромленной каюты. Никто не произнёс ни слова.Фигура в дверях была тонкой, изящной. Длинные чёрные волосы, спадающие на плечи, холодные серые глаза и непроницаемое, как маска, лицо. На ней была дорожная одежда знати Нации Огня — тёмный шёлк, золотая вышивка, но без лишней вычурности. В руке — веер, сложенный, но готовый раскрыться в любой момент. Мей. Она стояла на пороге, не двигаясь, и смотрела. Сначала на Зуко — взъерошенного, с красными от недосыпа глазами и следами ударов на лице. Потом на Рико — растрёпанную, заплаканную, прижатую к его груди. Зуко отскочил, как ошпаренный. Шаг назад, руки в стороны. Лицо его залилось краской — не от гнева, от смущения и паники. — Мей? — голос сел. — Ты... что ты здесь делаешь? Мей (вошла в каюту, мягко прикрыла за собой дверь. Её голос был ровным, почти скучающим, но в глазах застыл лёд): — Услышала новость. Корабли шепчутся быстрее ветра. Твой отец... Лорд Озай объявил на весь флот: «Принц Зуко поймал Аватара». Я подумала, ты захочешь, чтобы кто-то разделил твою радость. — Она сделала паузу, переводя взгляд на Рико, которая быстро вытирала лицо рукавом. — Но, кажется, радость ты уже разделил. Рико выпрямилась, отступила от Зуко на шаг. Её лицо вмиг стало каменным — слёзы высохли, уступив место холодной решимости. Она не знала Мей, но мгновенно оценила: знатная, опасная, не из простых. — Это не то, что ты думаешь, — выпалил Зуко, делая шаг к Мей. — Она... она просто расстроилась. Аватар сбежал. Мей подняла бровь. Один миллиметр — и в этом жесте было больше выразительности, чем в чужом крике. — Сбежал? — переспросила она. — Значит, поздравлять не с чем. — Она посмотрела на Рико с ног до головы, задержавшись на кинжалах, на боевом поясе, на простой куртке. — И кто это? Рико (скрестила руки на груди, голос вернул привычную колкость, хоть глаза ещё красные): — Рико. Ловец Аватара. Назначена Лордом Озаем. — Она чуть склонила голову. — А ты, видимо, украшение этого корабля. Мей не ответила. Только чуть прищурилась. Веер в её руке щёлкнул, раскрывшись на полпальца — без угрозы, но с намёком. Зуко (встал между ними, жестикулируя): — Мей, послушай. Рико просто... она пришла поговорить о миссии. Мы поругались. Она расплакалась. Я её утешал. Всё. — Утешал, — повторила Мей, и в её голосе не было вопроса — только констатация. — Обнимал. В своей каюте. Ночью. — Она щёлкнула веером, складывая его обратно. — Хорошее утешение. Рико фыркнула, но ничего не сказала. Она уже поняла: эта девушка — не та, с кем можно соревноваться в язвительности. По крайней мере сейчас. Зуко (провёл рукой по лицу, жалко пытаясь объяснить): — Мей, клянусь честью, между нами ничего нет. Я даже не знал, что она придёт. Она... она просто ударила меня, а потом заплакала. Я не мог... — Ты не мог не обнять её, — закончила Мей. — Понимаю. Она развернулась, взялась за ручку двери.Зуко рванулся вперёд, перехватив Мей за запястье прежде, чем она успела открыть дверь. — Подожди. Не уходи так. Мей замерла, не оборачиваясь. Её спина была прямой, как струна. Голос — ледяным. — Ты уже всё сказал, Зуко. И показал. — Ничего я не показывал! — Он обошёл её, встал перед дверью, загораживая выход. — Ты пришла поздравить меня с победой, которой нет. Аватара нет. Честь не возвращена. И единственное, что я сделал за последние дни — это умудрился потерять пленника и... и... — он покосился на Рико, которая неподвижно стояла у стола, сжав губы, — ...ввязаться в чужую драму. Мей (наконец повернулась, её глаза прошлись по лицу Зуко — по шраму, по синякам, по его растерянности): — Чужую драму? Она плакала в твоих объятиях. Ты её утешал. Это не похоже на «чужую драму». Рико фыркнула, не удержалась. Её голос прозвучал устало, без прежней колкости: — Послушай, Мей, да? Я не знаю, кто ты ему приходишься. Девушка? Бывшая? Просто знакомая? Но между мной и твоим принцем ничего нет. Ничего. Я пришла высказать ему, что он идиот, из-за которого моя жизнь летит в бездну. Я разрыдалась, потому что устала, боюсь и не знаю, что делать дальше. — Она провела рукой по лицу, стирая остатки влаги. — А он... он просто не знал, как заткнуть меня, и обнял. Глупо. Неуклюже. Но без всякого подтекста. Мей слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, но лёд в глазах чуть подтаял — или показалось. Мей (тихо): — Ты всегда был плохим лжецом, Зуко. Но сейчас ты не лжёшь. — Она перевела взгляд на Рико. — И ты, похоже, тоже не врёшь. — Пауза. — Уходи. — Что? — не поняла Рико. — Уходи из каюты, — повторила Мей спокойно, но так, что возразить не хотелось. — Я хочу поговорить с ним наедине. Это не обсуждается. Рико посмотрела на Зуко. Тот растерянно кивнул — мол, да, уходи. — Как скажешь, госпожа, — усмехнулась Рико с тенью прежнего сарказма, но без злости. Она выпрямилась, поправила пояс с кинжалами и, проходя мимо Мей, бросила через плечо: — Принц, если тебя убьют — я не буду свидетельствовать на твоём суде. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. В каюте остались двое — Зуко и Мей. Тусклая лампа бросала тени на стены. Зуко (сделал шаг к Мей, не зная, куда деть руки): — Мей... я скучал. Ты пришла, а я... — А ты обнимал другую, — закончила она, но в голосе уже не было холода. Только усталость. — Я знаю, что ты не спал с ней. Я знаю, что ты не из тех, кто изменяет. Но мне было больно, Зуко. Смотреть на это — больно. — Прости, — повторил он, как эхо. — Я не хотел. — Знаю. — Мей шагнула к нему, остановилась почти вплотную. Подняла руку, коснулась кончиками пальцев его щеки — там, где Рико оставила след. — Ты опять во что-то вляпался. Аватар сбежал, отец будет в ярости, а ты... ты стоишь здесь и выглядишь так, будто тебя переехал бизон. — Почти так и было, — горько усмехнулся Зуко. Мей не улыбнулась. Но её пальцы легонько погладили его скулу. — Расскажешь мне всё. По порядку. И больше никаких объятий с чужими девушками в моё отсутствие. — Обещаю, — выдохнул Зуко. — А теперь... — Мей отступила на шаг, сложила руки на груди. — Где этот проклятый лемур, который съел твою карту? Я слышала о нём даже в столице. Хочу увидеть, прежде чем ты начнёшь ныть про Аватара. Зуко на мгновение замер, потом неуверенно улыбнулся — впервые за много дней. Уголками губ. — Улетел. С Аватаром. Но он спрятал мой носок в машинном отделении. Хочешь, покажу? — Это самое романтичное предложение, которое я слышала от тебя за последний год, — сказала Мей без тени иронии. — Веди. Они вышли из каюты, и дверь за ними закрылась. А в коридоре, привалившись к стене, сидела Рико на корточках и слушала. Услышав шаги, она вскочила, кивнула Мей и быстро пошла прочь, не оглядываясь. В груди у неё саднило — не от ревности, нет. От того, что у кого-то есть кто-то, кто придёт издалека, чтобы поздравить и потребовать объяснений. «А у меня — только клетка, которую я сама себе построила», — подумала она и ушла в свою каюту, заперев дверь.Корабль шёл на запад, рассекая волны, но настроение на борту разделилось, как море надвое. Зуко изменился в тот же миг, как Мей появилась на пороге. Блеклость на его лице сменился слабым, но заметным румянцем. Глаза, ещё вчера мёртвые, зажглись тем особенным светом, который бывает только когда рядом кто-то, кому ты веришь. Он водил Мей по кораблю, показывал всё, словно музей: капитанскую рубку, где по ночам метался, пытаясь выследить Аватара; машинное отделение, где они действительно нашли второй носок, засунутый в трубу (Момо постарался); даже камбуз, где повар испёк для дорогой гостьи свежие лепёшки. — ...а этот идиот-лемур умудрился открыть три замка, — рассказывал Зуко с жестами, и в его голосе вместо прежней ярости звучало что-то вроде изумлённого уважения. — Представляешь, Мей, он пел. Фальшиво. Всю ночь. Мей слушала, полуприкрыв глаза, и даже не улыбалась — но Зуко и не нужно было большего. Её присутствие грело его, как внутренний огонь, который он не мог погасить. Они стояли у фальшборта, глядя на закат. Зуко говорил без остановки — о погоне, о Рико, о дяде, о клетке. Мей молчала, но иногда её пальцы касались его локтя — коротко, словно невзначай. И принц, обычно напряжённый, как тетива, расслаблялся. — Ты не изменился, — сказала она наконец. — Всё такой же... горячий. — Это плохо? — спросил Зуко, чуть нахмурившись. — нет, — ответила Мей, и этого хватило. --- Рико видела их всё время, хотя пряталась. Она сидела на бочках у грот-мачты, делая вид, что чистит кинжалы, а сама украдкой наблюдала, как Зуко светится — буквально светится, не огнём, а чем-то другим, чему у неё не было названия. Как он смотрит на Мей, как забывает о мире вокруг, как смеётся — впервые за всё время их знакомства. «Он умеет смеяться, — подумала Рико. — Оказывается». Она не завидовала. И не ревновала. Скорее, чувствовала себя лишней — как третий кинжал в ножнах для двоих. Её собственная боль, выплеснутая сегодня утром, теперь казалась неуместной, грубой, чужой. Рико всё чаще уходила в свою каюту. Запиралась на засов, садилась на койку, обхватив колени, и смотрела в иллюминатор. Вода плескалась за стеклом, и в этом плеске ей слышался голос отца: «Ты ни на что не годна. Даже Аватара не поймала». Она достала свой план побега — потрёпанный, замусоленный свёрток. Развернула, перечитала. Куда бежать? Где прятаться? У неё не было денег, не было друзей, не было никого, кто подаст руку. Кроме, может быть, Айро. Но Айро — старик с чаем. И он не предложит ей свободу, только философию. Рико свернула план, сунула обратно под матрас и легла лицом в подушку. Не плакала — только смотрела в темноту. --- На третьи день Зуко и Мей устроили пикник на палубе — с чаем, лепёшками и даже маленьким тортом, который повар соорудил из подручных средств. Айро присоединился к ним, радостно урча, и рассказывал истории о молодости, когда он был Драконом Запада, а Мей слушала с вежливым интересом. Рико вышла на палубу за водой и увидела их — троих у столика, смеющихся. Зуко держал Мей за руку, и та не отнимала. Она быстро отвернулась, набрала воды в кружку и ушла вниз, в трюм, где пахло солёной водой и старыми канатами. — Эй, — окликнул её матрос. — Принц велел всем собраться на ужин. Будет тост. — Передай, что я заболела, — бросила Рико, не оборачиваясь. Она села в пустую клетку, ту самую, где недавно сидел Аанг, и обхватила себя руками. «Свобода, — подумала она. — Что ты вообще такое? И стоит ли за тобой гнаться, если в конце всё равно одиночество?» Сверху доносился смех. Рико зажала уши руками. --- Ночью, когда корабль уснул, Зуко стоял у штурвала с Мей. Они говорили тихо, почти шёпотом, и принц улыбался в темноте. А внизу, в трюме, Рико нацарапала на стене маленькую птицу — ту, что улетает. «Я тоже улечу», — прошептала она. «Скоро». Но пока — только тишина и солёные брызги за иллюминатором.