Штормовой узел

Океания праздновала. За короткий срок Тэхен стал всеобщим любимцем города. Одному вылечил коралловый нарост, который мучал мужчину с рождения, другого избавил шепота прилива и мужчина больше не слышал потустронние голоса в своей голове, третью избавил от соляной слепоты... Он помогал всем, кто к нему обращался. По этому весть о том, что Первый Лекарь спасен, а вероломный герцог Канн схвачен, разнеслась по Ориону быстрее, чем прилив заполняет лагуны. Все ждали суда над Канном. В сам день суда зал Совета Пяти был переполнен. Чонгук стоял у стены, скрестив руки на груди, его взгляд, холодный и острый, не отрывался от герцога, которого окружала стража. Казалось он можечь прожечь его взглядом и убить раньше, чем тому вынесут приговор. Кане, лишенный своих золотых цепей и шелков, выглядел жалко. Его сломанный нос посинел, а былая спесь сменилась затравленным блеском в глазах. Тэхён давал показания спокойным, ровным голосом. Он не дрогнул, когда рассказывал о похищении и нарушенных клятвах. - Океания – свободное место, - После нескольких часов рассмотрения дела провозгласил верховный магистр, ударяя посохом об пол. – Герцог Канн признается виновным в похищении официального лица Ориона, в нападении и покушении на честь омеги. Мы приговариваем его к пожизненному изгнанию в Каменные Копи на дальних архипелагах, без права когда-либо снова видеть Высшие Воды. Когда стража уводила Канна, он на мгновение встретился взглядом с Чонгуком. Капитан лишь едва заметно усмехнулся. Он точно знал – там, в копях, жизнь герцога будет короче, чем полет звездокрыла. Уж он об этом позаботится. Когда Чонгук с Тэхеном уже собирались выходить из душного здания, к ним подошел Варвик, котрого ранее капитан освободил из плена по приказу Совета. Мужчина выглядел непривычно серьезным, без своей вечной усмешки. - Капитан, - Варвик замялся, вертя в руках свою потрёпанную треуголку. – Я ведь тогда, в самом начале, думал, что лекарь этот просто балласт для нас. Думал, он принесет нам только беды. Помутнение из-за болезни было. Я ведь и письма отправил, потому что был уверен, что он причина болезни. Но сидя в темнице я все осознал. Признал, каким глупцом был. Он... он ведь спас меня, спас всех нас от лихорадки, спас город. Чонгук нахмурился, не сводя глаз с лорда. - И к чему ты клонишь сейчас, что нужно тебе от нас? - Я хочу попросить прощения у вас обоих. Тэхен удивленно посмотрел на Варвика, но в глазах была благодарность. - Чонгук, - продолжал лорд, не поднимая глаз, - в знак благодарности позволь мне быть тем, кто возглавит охрану на вашей свадьбе в Таинственном лесу. Я лично отберу лучших парней. Если хоть один многорук или лазутчик Этернии посмеет высунуть нос из кустов – он не доживет до того, как Тэхён скажет «да». Это мой долг чести, кэп. Перед ним, - он посмотрел на Тэхена, - И перед тобой. У Чонгука было настолько прекрасное настроение, что он внял просьбам лорда. Альфа усмехнулся и крепко хлопнул мужчину по плечу. - Идет, Варвик. Только смотри, чтобы твои головорезы не распугали всех звездокрылов своими рожами. Тэхён хочет сказку во время свадьбы, и он её получит. Варвик подошел к заданию со всей страстью. Именно он разыскал в самых непролазных чащах того самого Лунного Единорога. Говорят, Варвику пришлось просидеть в засаде не один час, по колено в ледяном ручье, приманивая зверя редким сортом сахара, который Тэхён использовал для своих сиропов. Когда Тэхён увидел Единорога, мирно жующего цветы у их будущей арки, он ахнул от восторга. - Варвик, неужели это ты сделал? - спросил омега, сияя от счастья. Пират лишь неловко кашлянул, отводя взгляд, но в его глазах читалась искренняя преданность. - Для Первого Лекаря Океании – только лучшее, - пробурчал он. – И спасибо, Тэхён. За то, что не дал нам всем загнуться от той заразы в море. Следующие дни превратились в суетливое, но сладкое безумие. Тэхён и Чонгук почти каждое утро проводили в Таинственном лесу. Подготовка к свадьбе кипела вовсю. Это место и правда было живым. Огромные деревья с серебристой корой шелестели листвой, будто шепча паре свои напутствия, их кроны светились мягким лиловым светом, создавая невероятную атмосферу. - Посмотри, Чонгук, - шептал Тэхён, указывая на переплетение ветвей, которое образовало настоящий купол,- Мы поставим арку из живых белых лунноцветов здесь. Они будут пахнуть медом и солью. - Для меня главное, чтобы ты был рядом, - Чонгук обнял жениха сзади, утыкаясь носом в шею. – Мне всё равно, будут ли тут лунноцеты или сушеные зведздные воронки. Я просто хочу назвать тебя своим перед всем миром. Они опять и опять обсуждали каждую деталь – как Лунный Единорог, редчайшее создание этого леса, выйдет из чащи, неся на своем роге их кольца из черного жемчуга. Как гости будут сидеть за столами из прозрачного камня и наслаждаться изысканными блюдами, а меняющие лик будут устраивать целые представления в водах ручья Молодости. Вечером, когда подготовка была закончена, они вернулись в «Гнездо чаек». Воздух был наэлектризован предвкушением. Уже завтра – их день. Сейчас Тэхен и Чонгук, побывав в купальне и смыв с себя заботы дня, стояли на балконе, глядя, как две луны Океании медленно поднимаются над горизонтом. Чонгук стоял позади Тэхёна, его горячие ладони медленно скользили по бокам омеги, заставляя того мелко подрагивать. - Завтра ты станешь моим мужем, - выдохнул Чонгук прямо в ухо Тэхёну, обжигая кожу теплым дыханием. – Я так долго ждал этого! Мне кажется я сейчас просто взорвусь от предвкушения. - Я уже твой, Чон, - Тэхён повернулся в его руках, обвивая шею альфы руками. Его глаза блестели от желания. – Больше нет никаких тайн, нет Канна, нет Этернии. Только ты и я. Чонгук не выдержал. Он всегда был бессильным перед этим невероятным омегой. Он подхватил Тэхёна под бедра и усадил на перила балкона. Они договаривались провести время перед церемонией раздельно, но не смогли. Поцелуй был яростным, голодным, они уже успели соскучиться по близости. Руки Чонгука, грубые от канатов, но невероятно ласковые сейчас, лихорадочно избавляли Тэхёна от легкой рубашки. Тонкая ткань полетела на пол. Прохладный ночной воздух Океании коснулся разгоряченной кожи омеги, создавая сводящий с ума контраст с горячими губами альфы, которые теперь спускались к ключицам, к груди, оставляя влажные следы. - Ты такой красивый под светом лун. - исступленно шептал Чонгук, прижимаясь своим пахом к бедру Тэхёна. – Моя жемчужина. Моя любовь. Моя жизнь. Тэхён выгнулся в его руках, запрокидывая голову к Звездной Бездне. Его пальцы путались в густых волосах Чонгука, притягивая его еще ближе. Когда альфа вошел в него – уверенно, мощно, глубоко, заполняя собой всё, Тэхён вскрикнул, и этот звук улетел в темноту ночи, теряясь в шуме прибоя. Ритм их движений вторил приливу. Чонгук двигался властно, словно заявляя свои права на каждую клеточку тела Тэхёна. Каждое движение было признанием в любви, клятвой, которую не нужно было произносить вслух. На балконе, под взором двух лун и сотен звездокрылов, которые начали слетаться на их свет, альфа и омега стали единым целым. Тэхён сжимал плечи Чонгука, его ногти оставляли глубокие следы на спине альфы. Он чувствовал, как внутри него разливается жар, как всё напряжение последних дней превращается в чистый экстаз. Когда пик накрыл их обоих, Чонгук крепко прижал Тэхёна к себе, скрывая свой стон в его плече, а Тэхён задрожал, чувствуя, как его душа окончательно и бесповоротно сливается с душой его капитана. Они еще долго стояли так на балконе, тяжело дыша, но не разрывая объятий. - Теперь точно, - прошептал Чонгук, целуя Тэхёна в висок. – Теперь нас не разлучит даже сама Безмолвная Пучина. Завтра должна быть их свадьба. Им стоило хорошо выспаться, чтобы набраться сил перед такой важной и волнительной церемонией.