Штормовой узел

Сердце Океана и Шепот Костей Орион просыпался неспешно, в мутной и липкой тревоге. Над портом все еще висел желтоватый дым, который был таким густым, что легкий ветер не мог его рассеять, а колокола Дома Исцеления Аэрона били мерно и тяжело, отчеканивая каждую минуту. Чонгук не смог долго сопротивляться Тэхену и уступил его мольбам. Они решились на на вылазку. Чтобы скрыть личность омеги, Чонгук достал из старого сундука одежду своих разведчиков – плотные кожаные штаны, высокие сапоги и просторный плащ с глубоким капюшоном, под которым Тэхён спрятал свои пепельные волосы. - Держись за моей спиной, - шепнул Чонгук, когда они подходили к массивному зданию из белого мрамора, увитому колючим терновником. – Если я подам знак, сразу беги назад к нашему Гнезду чаек и не оглядывайся. Внутри Дома Исцеления пахло смертью, накрепко смешанной с резким ароматом хлора и жженой серы. В главном зале, среди массивных колонн, метались люди в длинных белых робах и кожаных масках с клювами. Тэхен сразу понял – это местные знахари и лекари. - Магистр Элиас! – окликнул Чонгук высокого старика с уже потускневшими от возраста голубыми глазами. - Капитан Чон? – старик обернулся, и Тэхен заметил, что на его руках уже появились пятна болезни. – Вы привели к нам своих матросов за спасением, но мы бессильны. Эти пятна чернееют просто на глазах. Мы перепробовали все антисептики Ориона, даже «звездную пыль» в двойной дозировке. Ничего не берет эту заразу, - старый опытный лекарь заметно нервничал. Тэхён вышел из-за спины Чонгука и снял капюшон. По залу пронесся шепот. Красота юноши на фоне этого гниющего, разлагающегося ада казалась нереальной. - «Звездная пыль» бессильна, потому что она очищает кровь, но не в силах уничтожить первопричину болезни, - без промедлений вступил в разговор Тэхен. – Я заметил, что лихорадка очень скоро мутировала в водах Хребта Безумия. Мне кажется, что она впитала в себя эссенцию, которую выделяли из себя костоглоты. Магистр Элиас прищурился. - И кто ты такой, чтобы поучать мастеров Ориона? У каждого из нас немалый опыт спасения жизни больных, а ты вздумал нас учить? Ты, юноша, и так достаточно переполоха натворил. Спасибо Лорду Варвику, который вовремя выпустил из клетки кровокрыла со свитком и предупредил нас, что на борту «Лебедя» везут проклятие Хребта Безумия и что некий омега, он же беглец из Этернии, виновен в ее распространении, - закончил Элиас, и смерил Тэхена презрительным взглядом, – Варвик написал, что ты – проклятый сосуд, Тэхён. Что ты привез смерть в наши доки. Чонгук замер. Его рука, всё еще лежавшая на эфесе меча, сжалась так сильно, что кожа на костяшках побелела. Секунду в зале стояла такая тишина, что было слышно, как шипит сера в кадильницах. - Так вот кто предал нас, – прорычал Чонгук, и этот звук больше походил на рык зверя, чем на человеческую речь. Он отчетливо понял – Варвик решил не просто вернуть Тэхёна лорду Канну, чтобы заработать денег, он ко всему прочему захотел уничтожить и репутацию «Черного лебедя», стравить их с Орионом и заставить город собственными руками заковать омегу в кандалы. - Варвик лжет! – Чонгук шагнул вперед, закрывая Тэхёна своим телом так решительно, что лекари в масках отпрянули. – Тэхён не причина и не переносчик болезни. Он единственный, кто не давал ей сожрать моих людей в открытом море! Варвик хочет получить деньги за Тэхена. И всего лишь. Все его слова – чистая ложь. Тэхён почувствовал, как спина Чонгука напряглась, превращаясь в живой щит для него. Капитан едва сдерживался, чтобы не выхватить меч и не начать прокладывать путь к выходу, но Тэхён мягко положил ладонь на его плечо, успокаивая. - Чонгук, постой, - тихо сказал омега, а затем снова обратился к Элиасу, глядя прямо в его потускневшие глаза. – Если я –проклятие, то почему я стою здесь, перед вами, без единого пятна? Если я – смерть, почему я предлагаю вам жизнь? Магистр, я тот, кто вскрывал лимфоузлы лорда Варвика и выжил после Безмолвной Пучины, - отрезал Тэхён. – Позвольте мне осмотреть больных. Альфа и омега были настолько уверены в своих словах, что им поверил и Элиас. Он был вынужден принять правду и позволить Тэхену немедля включиться в работу по спасению жизней. Следующие пять часов превратились в лихорадочный научный поиск. Тэхён работал в закрытой лаборатории вместе с Элиасом и лучшими знахарями города. Перед ним на столах лежали образцы черной слизи, извлеченной из легких больных, и десятки склянок с редчайшими лечебными компонентами. Чонгук стоял у дверей, скрестив руки на груди. Он не понимал формул которыми орудували лекари, но видел, как его омега преображается за работой. Тот увлеченно смешивал компоненты, изучал их реакцию, подносил склянки ближе к глазам и опять смешивал. Тэхен работал без остановки. Исчез тот робкий беглец, котрого альфа нашел в трюме своего корабля и хотел выбросить за борт. Сейчас перед ним был истинный ученый, чей разум работал быстро, остро и не мешкая. И все это – чтобы помочь другим выжить. - Это не помогает, – Элиас в отчаянии отставил чашу с экстрактом мандрагоры. – Чернота поглощает всё. Она живая, Тэхён. Она будто ищет тепло. Тэхён замер, глядя на то, как черные нити лихорадки в чаше тянутся к свету лампы. - Она ищет жизнь, - прошептал он. – Она произошла от глубоководных тварей. Магистр, что костоглоты ненавидят больше всего? - Яркий свет и огонь, - буркнул Элиас, не отрывая взгляда от склянок, в которых копошились бактерии. – Они живут в темноте, но их плоть будто создана из самого холодного холода. Им нужна энергия, чтобы согреться. Тэхён начал лихорадочно перебирать свои мысли. Костоглоты... Хребет Безумия... Черные пятна, похожие на обугленное дерево. И тут его осенило. Он вспомнил, как на корабле, когда он упал за борт, он почувствовал не только холод, но и странное, жгучее покалывание от обрывка каната, который был пропитан жиром... нет, не просто жиром. - Чонгук! – Тэхён резко обернулся к капитану. Его глаза блестели – Вспомни, чем вы смазываете дно корабля, чтобы его не разъедала соль и не грызли мелкие паразиты в водах Хребта? Чонгук нахмурился. - Это старинная смесь, ею пользуются уже более сотни лет – жир китов-убийц и экстракт «Слезы Океана». Но «Слеза» - это ведь не растение. - Это черный жемчуг, мелко истолченный вместе с ядом огненной медузы, - закончил за него Тэхён, и его глаза расширились. – Яд медузы – это чистый огонь в жидком виде. А черный жемчуг – это то, что моллюск создает, чтобы изолировать инородное тело внутри себя. Тут Магистр Элиас ахнул. - Яд огненной медузы? Но он смертелен для человека! Если ввести его в кровь, сердце сгорит за одну секунду! - Вы бесконечно правы, в чистом виде – да, так и будет – Тэхён схватил в руки ступку и начал работать, – Но если растворить его в молоке кормящей омеги и добавить пыльцу лунной омелы. Вы только подумайте, омела сможет нейтрализовать яд, оставляя только его энергию. И молоко станет носителем. Мы не будем лечить человека. Мы заманим лихорадку в ловушку. Она бросится на тепло яда медузы, связанное с омелой, и задохнется в жемчужной пыли. В лаборатории повисла тишина. Идея была безумной, опасной и гениальной одновременно. - У нас есть медузы в запасах, - медленно произнес Элиас, все еще пытаясь осягнуть информацию, которую на него потоком вывалил этот парень. – Но где мы возьмем молоко омеги прямо сейчас? И лунную омелу в таком количестве? У нас нет таких запасов. - Омела у меня в сумке, - Тэхён выставил на стол свой запас. – А насчет молока. Ведь на нижних этажах госпиталя есть приют для беженцев. Там много кормящих матерей, чьи мужья умирают в соседних палатах. Они отдадут всё, чтобы спасти их. И работа закипела по новой. Тэхён сам смешивал компоненты. Когда первая порция густой, светящейся слабым голубым светом жидкости была готова, они подошли к постели умирающего матроса. Тот уже почти не дышал, его кожа была холодной как лед. Тэхён осторожно ввел лекарство через неглубокий надрез на груди. Первые минуты ничего не происходило. Чонгук подошел ближе, готовый подхватить Тэхёна, если тот упадет без сил и от разочарования. И вдруг матрос содрогнулся. Черные пятна на его шее начали двигаться. Они будто живые начали стягиваться к месту укола, превращаясь в плотные, безжизненные корки, которые буквально за несколько минут начали отваливаться сами собой, обнажая светлую здоровую кожу мужчины. Матрос глубоко, со свистом вдохнул воздух и открыл глаза. - Он дышит! – закричал от радости юнга, стоявший рядом. – Смотрите, пятна исчезают! Я просто не верю в то, что вижу! Как это может быть! Элиас упал на колени, глядя на это чудо. Знахари Ориона замерли в благоговейном восторге. Тэхён, обессиленный, прислонился к груди Чонгука, в его глазах стояли слезы. - Ты сделал это, мой маленький смелый лекарь, - прошептал альфа, целуя его в висок. – Ты смог победить саму смерть и дать шанс выжить сотням людей. Но счастье прервал грохот тяжелых сапог и лязг доспехов, донесшийся из коридора. - Именем городского совета Ориона и его высочества герцога Канна! – проревел голос капитана стражи. – Требуем немедленно выдать нам мятежного омегу Ким Тэхёна! Весь Дом Исцеления оцеплен! Бежать некуда! Сдавайся! Тэхён вздрогнул, инстинктивно прижимаясь к Чонгуку. Магистр Элиас встал между ними и дверью, расправляя плечи. - В этом доме царит закон Аэрона! – крикнул он стражам. – Этот юноша спас город от вымирания! – еще недавно настроенный против омеги лекарь, сейчас был восхищен и очарован юным дарованием. Но двери с грохотом распахнулись, и в лабораторию вошел человек в золоченом панцире, с холодным, аристократичным лицом и злыми маленькими глазками, так похожими на крысиные. Это был Канн.