Под старой сливой.

Два-три дня спустя. Библиотека. Утро Неделя поисков ничего не дало. После находки о Цансэ Син обшарила все свитки, где могло мелькнуть хоть что-то связанное с её предком. Записи о гостях ордена. Списки совместных ночных охот. Хроники происшествий. Даже отчёты о дисциплинарных взысканиях — вдруг он попадался за нарушение правил? Ничего. Имени не было. Будто и вовсе его не существовало. Син сидела в своём углу, сжимая в руках очередной пустой свиток, и смотрела в стену. Мэй у входа следила за дверью, но краем глаза поглядывала на госпожу. Она чувствовала настроение Син — даже когда та не показывала его. Син отложила свиток. Встала. — Я выйду, — сказала она. Мэй сделала движение следом, но Син покачала головой. — Недалеко. Она вышла из библиотеки и свернула к невысокой стене, где в первый день заметила вырезанные иероглифы. Правила. Три тысячи правил — о том, как стоять, как входить, как говорить и когда молчать. В храме тоже были правила. Может, не тысяча, но достаточно, чтобы заполнить всё пространство между рассветом и закатом. Син провела пальцами по холодному камню. Здесь, в Гусу Лань, правила были другими, но в них было то же, что и в её детстве: порядок, дисциплина, тишина. Место, где знаешь, что можно, а что нельзя. Она пробежала глазами вырезанные строки. «Не лги», «Не пей вина», «Не повышай голос». Ни слова об Инь. Будто этой энергии не существовало вовсе. Будто половина мира была вычеркнута. Нужно будет изучить их. Она не заметила, как простояла у стены четверть часа. Когда вернулась в библиотеку, Мэй встретила её взглядом — вопросительным, чуть тревожным. Син качнула головой: всё хорошо. Села на своё место, взяла следующий свиток. Не открыла — просто держала в руках, глядя в окно. В проёме появился Лань Сичэнь. Сегодня в руках у него был не только чайник, но и вторая пиала. Син подняла глаза, когда он опустился на циновку напротив. — Можно? Она кивнула. Он разлил чай. Медленно. Плавно. Движения выверенные — человек, который делал это тысячу раз. Сначала ей, потом себе. Син взяла пиалу. Отпила. Горячо. Хорошо. Они сидели молча. За окнами шумел ветер. В библиотеке было тихо — только где-то далеко шелестели свитками другие адепты. Син пила чай и смотрела в окно. Лань Сичэнь сидел напротив и, кажется, тоже смотрел в окно. Или просто в пространство. Они не говорили. Минута. Две. Пять. Син допила чай, поставила пиалу на стол. Лань Сичэнь поднялся, собрал посуду на поднос. — До встречи, — сказал тихо. — До встречи, — ответила Син. Он ушёл так же бесшумно, как появился. Мэй проводила его взглядом, потом перевела глаза на Син. Она хотела спросить, но не решилась. Ни здесь и ни сейчас. Син смотрела ему вслед. Белые одежды, прямая спина. Он был молод — не намного старше неё. А уже нёс на плечах весь орден. Син чувствовала уважение и некое восхищение таким человеком. Она поймала себя на мысли, что хотела бы узнать его лучше. И сразу же задушила это желание. Она отвела взгляд, взяла следующий свиток. На этот раз — раскрыла. --- Вечер. Гостевые покои. Мэй принесла ужин, поставила перед Син, села напротив. Ели молча. Потом Мэй достала бумагу и написала несколько иероглифов: «Он приходит каждый день.» Син кивнула. «Приносит чай.» Кивок. «Сегодня сел рядом. Молча. Долго.» Син подняла глаза на Мэй. Та смотрела выжидающе. — Что ты хочешь спросить? — сказала Син. Мэй написала: «Зачем?» Син помолчала. – Он глава ордена. Он должен знать, кого впустил на свою территорию. — раздумывая, ответила Син. — Но зато не трогает и не расспрашивает. Это лучше, чем явная слежка. Мэй кивнула, но в глазах осталась настороженность. Она убрала бумагу, проверила дверь, заняла свой пост. Ночь прошла спокойно.