Под старой сливой.

День второй. Колокол разбудил снова. Син открыла глаза и сразу села. Сегодня она не позволит себе лежать и слушать. Мэй принесла завтрак. Син ела торопливо, почти не чувствуя вкуса. Мэй смотрела на неё, но молчала. После завтрака Син села на циновку. Закрыла глаза. В Дунъине она начинала утро с уравновешивания — впускала холод из земли и жар из неба, смешивала их в нижнем даньтяне. Теперь — наоборот. Нащупала Инь внизу живота. Тяжёлую. Холодную. И заперла. Связала дыханием, не давая подняться. Без Инь тело становилось легче. Но пустым. Как дом, где заколотили половину окон. Син открыла глаза. Встала. Оделась, привела себя в порядок, взяла катану. Остановилась у порога. Мэй уже стояла снаружи — справа и чуть позади, как всегда. Готовая. Син шагнула за дверь. Воздух утром был холоднее, чем вчера. Пахло сыростью и хвоей. Где-то далеко слышались голоса — адепты уже шли на занятия. Син пошла к восточным воротам. Она двигалась не быстро и не медленно. Просто шла. Смотрела вперёд, но боковым зрением впитывала всё: где какие постройки, где открытые пространства, где можно укрыться. В храме её учили не только молитвам. Первый адепт попался ей у поворота к роще. Он шёл навстречу, уткнувшись в свиток на ходу, — видимо, зубрил что-то по дороге. Поднял глаза, увидел её, замер на мгновение. Син сделала то, чему научилась за месяцы скитаний по чужим землям: прижалась к стене, опустила глаза, замерла. Адепт помялся, обогнул её по широкой дуге и ушёл, то и дело оглядываясь. Син не подняла головы, пока шаги не стихли. Потом пошла дальше. У восточных ворот стояли двое стражников. Увидели её издалека — переглянулись. Син молча показала нефритовую подвеску. Стражник кивнул, посторонился. Она прошла мимо, коротко кивнув в ответ. За воротами открылась площадь. Слева — большой зал с открытыми дверями, внутри виднелись циновки и свитки. Справа — тропа в бамбуковую рощу, о которой писала Мэй. А прямо — длинное здание с колоннами. Библиотека. Син остановилась на мгновение. Сколько их уже было. Пристань Лотоса. Нечистая Юдоль. Сколько раз она входила в такие двери с надеждой и выходила с пустыми руками. Она шагнула вперёд. --- Библиотека Внутри пахло деревом и тишиной. Стеллажи уходили вверх, к самому потолку. Свитки лежали ровными стопками, каждый на своём месте. Между стеллажами вились узкие проходы, где едва мог разминуться человек. В зале было пусто. Занятия уже начались — она намеренно выбрала это время. Только в дальнем конце кто-то сидел над свитком — адепт, судя по одежде, но Син не стала всматриваться. Она выбрала дальний угол — тот, откуда видно весь зал, но где её не видно сразу, за стеллажами. Свитки здесь лежали плотнее, пыли на них было больше — значит, сюда заходят реже. Син опустилась на циновку. Мэй осталась у входа. Села спиной к стене, лицом к двери. Син взяла первый свиток. Хроники последних лет. Список глав ордена. Имена, даты, события. Ничего. Она отложила, взяла следующий. Списки учеников за последние пятьдесят лет. Сотни имён. Ни одного знакомого. Третий свиток. Четвёртый. Пятый. В библиотеке было тихо. Только шелест бумаги и где-то далеко — шаги. Через час в дверях появился Лань Сичэнь. Син заметила его краем глаза, но не подняла головы. Он шёл не к ней — просто шёл через зал, к стеллажам у противоположной стены. Потом остановился. Повернулся. Увидел её. Син подняла глаза. Он уже шёл к ней. В руках — поднос с чайником и одной пиалой. Подошёл, поставил поднос на край стола, за которым она сидела. — В библиотеке по утрам прохладно, — сказал он. Голос тихий, ровный, под стать этому месту. Син кивнула. — Благодарю, Цзэу-цзюнь. Лань Сичэнь задержался на мгновение. Взгляд скользнул по стопкам свитков вокруг неё. — Нашли что-нибудь? — Нет. Он кивнул. Развернулся и вышел так же тихо, как появился. Син смотрела на чайник. Потом перевела взгляд на Мэй. Та чуть заметно кивнула. Син налила чай. Отпила. Горячо. Хорошо. Она взяла следующий свиток. Ничего.