Исцеление в твоих руках

После воскресенья прошло ещё две недели. Две недели, в течение которых Сухо начал приходить в мой салон. Без предупреждения. Просто — открывалась дверь, и он стоял на пороге с кофе и фальшивой улыбкой. — Соскучился, — говорил он, ставя стаканчик на мой стол. — Заодно посмотрю, как ты работаешь. Первый раз я обрадовалась. Второй — удивилась. Третий — внутри что-то кольнуло. Хёджин перестала здороваться с ним. Не то чтобы грубила, просто отворачивалась и делала вид, что занята. Я спросила у неё, в чём дело, а она ответила: «Ни в чём. Просто он... не знаю. Смотрит не так». Я не стала уточнять. Минсок, увидев Сухо в дверях, быстро собрал свои кисти и ушёл в подсобку. С тех пор он здоровался со мной только издалека. Мне было стыдно. И непонятно — за что? Я же ничего не сделала. Однажды, когда Сухо пришёл в четвёртый раз за неделю, и сел в кресло для клиентов (прямо напротив моего рабочего места), я не выдержала. — Су... — начала я тихо, чтобы клиентка не слышала. — Ты мог бы... ну, предупреждать? Мне неудобно перед девочками. Они думают, что ты следишь за мной. — Пусть думают что хотят, — ответил он, делая глоток кофе. — Я не слежу. Я забочусь. — Но... — Джугён, — он посмотрел на меня тем самым взглядом. Тяжёлым. От которого хочется стать меньше. — Тебе не нравится, что я приношу тебе кофе? Что я рядом? — Нравится, — соврала я. — Тогда в чём проблема? Проблемы не было. Только в животе что-то сжималось каждый раз, когда я видела его фигуру в дверях. Проблемы не было. Я сама придумывала. Вечерами мы стали проводить время только вдвоём. Сухо начал отменять наши встречи с друзьями даже чаще, чем раньше. — Устал, — говорил он. — Давай просто побудем дома. Вдвоём. — А Суа звала в кино, — напоминала я. — В следующий раз. — А Тэхун сказал... — Джугён, — он обнимал меня, зарывался лицом в волосы и говорил шёпотом, от которого мурашки бежали по коже: — Ты мне нужна. Только ты. Остальные подождут. И я соглашалась. Потому что люблю его. Потому что, когда он так говорит, я чувствую себя особенной. Важной. Нужной. Даже если внутри шевелится червячок сомнения — тихий, но настойчивый, — я его затаптываю. Потому что сомневаться в Любви нельзя. А наша любовь — настоящая. В пятницу случилось то, что я не могу забыть. Мы сидели у меня дома. Сухо приехал после работы — взъерошенный, молчаливый. Я сразу поняла: что-то не так. Такой взгляд я уже видела — на набережной, когда он держал того парня за шиворот. — Су, что случилось? — спросила я, наливая ему чай. — Ничего, — бросил он, но чай не взял. Я села рядом на диван. Хотела положить руку ему на плечо, но он перехватил её — резко, больно. — Ты сегодня с кем-то переписывалась? — С Суа. С тобой. С мамой, — я растерянно перечислила. — Больше ни с кем. — А с ним? — С кем? — Не притворяйся, Джугён. С Соджуном. У меня замерло сердце. — Нет, — честно ответила я. — Мы не переписывались. В выходные он написал, спросил, как дела, а я ответила и всё. С тех пор — тишина. — В выходные, — повторил Сухо. — То есть ты всё-таки писала ему. — Су, я же только что сказала — он спросил, как дела. Это ничего не значит. Мы просто друзья. — Просто друзья, — эхом отозвался Сухо. Он отпустил мою руку и откинулся на спинку дивана. — Я видел, как он на тебя смотрит. В тот вечер у Суа. И у тебя дома. — Он смотрит по-дружески... — Не ври мне, — голос Сухо стал тихим. Слишком тихим. — Ты же умная девочка. Ты видишь. Ты просто не хочешь признавать. Тебе нравится, что он всё ещё любит тебя. Тебе нравится его внимание. — Что? — я опешила. — Нет! С чего ты взял? — Потому что ты, — он резко встал с дивана, — ты улыбалась ему. Во весь рот. Ты светилась. Ты так на меня не смотришь больше. Раньше смотрела, а теперь — нет. — Сухо, это неправда... — Не называй меня так! — крикнул он. Я вздрогнула. Он никогда на меня не кричал. Никогда. Даже в школе, когда злился, он сжимал зубы и молчал. Но никогда — голоса. — Я... прости, — он отвернулся, провёл руками по лицу. — Прости. Я не должен кричать. Просто... я не справляюсь. Я люблю тебя так сильно, что это меня убивает. А ты улыбаешься ему. А мне ты улыбаешься всё реже. — Это не так, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я люблю тебя. Только тебя. Всегда. — Докажи, — сказал он. — Что? — Докажи, — он повернулся ко мне. В глазах у него было что-то отчаянное. Дикое. — Заблокируй его. Соджуна. Прямо сейчас. Покажи мне, что он тебе не нужен. Я замерла. Заблокировать Соджуна? Человека, с которым мы знакомы с детства? Который поддерживал меня, когда мне было плохо? Который дарил кисти, запоминал мои мечты, защищал, когда надо? — Сухо... это слишком, — выдохнула я. — Значит, он тебе нужен, — кивнул Сухо, и его лицо сломалось. Не в злость — в боль. — Я так и знал. — Нет, не в этом дело... — Заблокируй, и я поверю, что ты меня любишь. Не заблокируешь — значит, выбираешь его. — Ты ставишь ультиматумы, — я чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это нечестно. — Любовь — вообще нечестная штука, — горько усмехнулся он. — Я каждый день доказываю, что люблю тебя. Каждый день. А ты от меня отдаляешься. Я чувствую. И мне больно, Джугён. Так больно, что я... — он запнулся. — Забудь. Не важно. Сухо взял куртку и пошёл к двери. — Ты уходишь? — я вскочила. — Остыну. Позвоню позже. Он вышел. Хлопнула дверь. Я стояла посреди комнаты и не знала, что делать. Слёзы текли по щекам, размазывая тушь. Я не понимала, как мы до такого дошли. Из-за чего? Из-за одной улыбки? Из-за Соджуна, который ничего не сделал? Но я же люблю Сухо. А если я его люблю — почему мне так трудно заблокировать друга? Потому что это неправильно. Потому что Соджун не сделал ничего плохого. Потому что если я сейчас уступлю — что дальше? Кого ещё я должна заблокировать? Суа? Тэхуна?  Я села на пол и заплакала по-настоящему. Рыдала, уткнувшись в коленки, как в школе, когда все считали меня страшненькой и никто не хотел дружить. Только сейчас я плакала не из-за внешности. Я плакала от того, что любовь, которая должна была сделать меня сильнее, почему-то делала меня слабее. Через час пришло сообщение от Сухо. «Прости меня. Я тупой ревнивый идиот. Я люблю тебя больше всего на свете. Ты не должна ничего блокировать. Я сам справлюсь со своей головой. Просто... скажи, что ты меня прощаешь» Я смотрела на экран и понимала, что прощу. Потому что я всегда прощаю. Потому что люблю. «Прощаю. Люблю тебя. Пожалуйста, не уходи больше так» Я нажала «отправить» и почувствовала облегчение. Наверное, это просто кризис. У всех пар бывают кризисы. Мы справимся. На следующий день Сухо приехал с утра. С цветами, с завтраком, с нежными поцелуями. Он обнимал меня так крепко, как будто боялся, что я растворюсь. — Ты моё всё, — шептал он. — Без тебя я никто. — И ты моё всё, — отвечала я. Он был спокойным. Заботливым. Ласковым. Идеальным. Но когда он думал, что я не вижу, я заметила. На его правом запястье — там, где рукав толстовки чуть задрался — были полоски. Тонкие, красные, свежие. А сверху — старые, бледные, но такие же. У меня внутри всё оборвалось. — Су... — голос дрогнул. — Что это? Он быстро одёрнул рукав. Слишком быстро. — Ничего. Кошка поцарапала. — У тебя нет кошки. — Случайно задел что-то на работе. Не помню уже. Он улыбнулся. Светло, нежно, как всегда. Но я видела его глаза. В них было что-то другое. Что-то, что он прятал очень старательно и очень давно. Я не стала спрашивать дальше. Потому что боялась ответа. Но в ту ночь, когда Сухо уснул (мы снова были у него), я тихонько приподняла рукав его футболки. Лунный свет падал на бледную кожу. Красные линии. Много. Старые и новые. Крест-накрест. Как будто он пытался вырезать из себя что-то, что не давало покоя. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы текли беззвучно. Всё хорошо. Всё суперски. Правда. ...Почему я больше в это не верю?