Чистота крови навсегда

Сириус рывком перевернул Дельфи на живот, вжимая ее грудью в холодную поверхность стола. Его ладонь тяжело опустилась на ее ягодицу, оставляя яркий пунцовый след. — Ты думала, я ограничусь обычным трахом, как какой-то магл в переулке? — его голос вибрировал от темного торжества. — Я выпотрошу твою гордость, Дельфи. Я хочу знать каждую твою грань, каждую тайную щелку, которую ты так старательно прячешь под своими шелками. Он обильно смазал пальцы вином из опрокинутого бокала и без предупреждения втиснул их в ее узкое, нетронутое сегодня анальное кольцо. Дельфи вскрикнула, вонзая ногти в край стола, ее спина выгнулась дугой от острой, непривычной боли, смешанной с диким возбуждением. — Слишком узко? — Сириус прикусил ее за загривок, как зверь. — Ничего, дядя научит тебя растягиваться. Ты будешь принимать меня всего, до самого основания, и благодарить за это. Когда он сменил пальцы на свой твердый, пульсирующий член, входя в нее сзади, Дельфи показалось, что ее раскалывают надвое. Она хрипела, задыхаясь от напора, а Сириус двигался безжалостно, вколачивая свое превосходство. Его движения были рваными, грубыми, он наслаждался тем, как тесно ее тело обхватывает его, не давая ни дюйма свободы. — Да, скули, — рычал он, наматывая ее волосы на кулак и заставляя смотреть в зеркало на стене. — Смотри, как глубоко я в тебе. Смотри, как ты дрожишь. Ты — порочное создание, Дельфи. И я — единственный, кто может утолить эту жажду. Закончив там, он не дал ей и секунды передышки. Сириус резко выдернул себя и развернул ее к себе лицом, заставляя опуститься на колени прямо на разбросанное серебро. — А теперь — рот, — приказал он, упираясь головкой ей в губы. — Соси так, будто от этого зависит твоя жизнь. Я хочу чувствовать, как твои зубы царапают мою кожу, а горло сжимается от каждого моего толчка. Он сам направлял свои движения, глубоко и властно заполняя ее рот, заставляя ее захлебываться и пускать слюну, которая стекала по ее подбородку на дорогую отделку платья. Сириус смотрел на нее сверху вниз — на эту сломленную, но прекрасную наследницу самого могущественного мага — и чувствовал себя истинным королем этого дома. Этой ночью на Гриммо не было места нежности. Была только сырая, первобытная власть, запах пота, вина и тяжелое дыхание двух Блэков, которые решили сжечь этот мир в своей постели.