Чистота крови навсегда

Едва зеленое пламя в камине Гриммо погасло, Сириус вытолкнул Дельфи из золы и прижал к ближайшей стене с такой силой, что старинные рамы портретов жалобно звякнули. В доме пахло пылью, старой магией и дорогим парфюмом Сириуса. — Дядя... — выдохнула Дельфи, насмешливо вскидывая брови, но её дыхание уже сбилось. — Ты сегодня неприлично груб для аристократа. — К черту приличия, — прорычал Сириус, вжимаясь в неё всем телом. Его руки, унизанные тяжелыми перстнями, бесцеремонно задрали подол её шелкового платья. — Весь вечер я смотрел, как эти псы Лорда пускают на тебя слюни и называют «ребенком». Хочешь поиграть в маленькую девочку, Дельфи? Хочешь, чтобы твой старый дядя наказал тебя за то, что ты так кокетничала с этим выскочкой Долоховым? Он наклонился к её уху, обжигая кожу горячим, нетрезвым дыханием. Его голос стал низким, вибрирующим от вожделения: — Ты ведь знаешь, что я хочу сделать с тобой в каждой комнате этого проклятого дома? Я хочу поиметь тебя прямо здесь, в холле, под визги моей покойной матери. Хочу, чтобы ты стонала так громко, чтобы все предки на стенах покраснели от зависти к моей выносливости. Я возьму тебя во все твои тугие, порочные щелки, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Дельфи выгнулась навстречу его рукам, её пальцы впились в его плечи, разрывая дорогую ткань камзола. — Так возьми, — прошептала она, кусая его за мочку уха. — Докажи, что кровь Блэков в твоих жилах горячее, чем лед в жилах моего отца. Покажи мне, на что способен предатель крови, ставший её истинным хранителем. Сириус грубо развернул её спиной к себе, прижимая лицом к холодному дереву старинного комода. Его ладонь тяжело опустилась на её бедро, сминая нежную кожу. — Ты моя, — рычал он, расстегивая ремень. — Помни об этом, когда эти идиоты дарят тебе побрякушки. Я — единственный, кто знает, какая ты на вкус, когда кричишь от удовольствия. И сегодня я буду брать тебя долго, грязно и жадно, как настоящий Блэк, который не привык делиться своими сокровищами. Он рванул её белье в сторону, обнажая её перед зеркалом в тяжелой раме. — Смотри на нас, Дельфи. Смотри, как твой дядя ставит тебя на место. Я заполню тебя всю, до краев, пока ты не начнешь молить о пощаде. Вальбурга на портрете за занавеской в ужасе замолчала, не решаясь даже пикнуть, пока в холле Гриммо воцарилось лишь тяжелое дыхание и звук рвущегося шелка. Сириус не собирался быть нежным — ревность и вековое безумие рода Блэков требовали выхода, и Дельфи была единственным алтарем, на котором он был готов принести эту жертву. Сириус вошел в нее резко, без предупреждения, выбивая из Дельфи гортанный крик, который тут же эхом разлетелся по мрачному холлу. Он не давал ей времени привыкнуть, двигаясь мощно и зло, вколачивая свою ревность в каждое движение. Его таз с глухим стуком бился о ее бедра, и этот звук в тишине дома казался громче выстрела. — Смотри на себя, — прошипел он, хватая ее за волосы и заставляя поднять голову к зеркалу. — Видишь эту похотливую девчонку? Это наследница Лорда. И она течет на руках своего дяди, пока ее папаша обсуждает покупку гор в своем нелепом поместье. Дельфи закусила губу до крови, глядя на их отражение. В полумраке Сириус казался воплощением древнего хаоса: растрепанные черные волосы, безумный блеск в глазах и пальцы, до синяков впившиеся в ее талию. — Да… еще… — выдохнула она, откидывая голову ему на плечо. — Еще, Сириус! — Я вытрясу из тебя всю эту спесь, — он перехватил ее удобнее, приподнимая и заставляя обвить ногами его талию, не прерывая движений ни на секунду. — Ты хочешь, чтобы я был грубым? Ты хочешь грязи? Ты ее получишь. Я изнасилую твой рот так же жадно, как сейчас беру тебя снизу, а потом переверну и заставлю умолять, чтобы я не останавливался, пока не заполню тебя своим семенем до самого горла. Он донес ее до массивного обеденного стола в столовой, одним движением смахнув на пол серебряные приборы и дорогую скатерть. Посуда с грохотом посыпалась вниз, но Сириусу было плевать. Он уложил Дельфи на холодное дерево, разводя ее колени максимально широко. — Ты принадлежишь этому дому, — он наклонился, его голос сорвался на рык. — Ты принадлежишь мне. В каждую твою щелочку, Дельфи. Я буду владеть тобой так, как никто не осмелится даже помыслить. Ты будешь скулить под моим весом, пока солнце не взойдет над этим паршивым городом. Он вошел в нее снова, теперь еще глубже, заставляя стол жалобно скрипеть. Дельфи кричала, не стесняясь, и ее крики ласкали слух Сириуса больше, чем любая музыка на балу у Лорда. В этот момент для них не существовало ни чистоты крови, ни войны, ни Малфоев — только древняя, первобытная страсть двух последних Блэков, сжигающих друг друга в самом сердце Гриммо.