Ты мой самый лучший враг

- Собираешься упечь меня в Азкабан, малышка? - рыжая макушка маячила на горизонте за зеркалом в холле.  Гермиона стояла с тушью для ресниц в руках и доделывала последние мазки, как тут ее рука дрогнула, и щеточка вывела непреднамеренную черную линию рядом с уголком глаза.  - Рональд Артур Уизли, - она начала командным тоном. - Ты мне портишь макияж. Сделай одолжение, сгинь!  - Знаешь же, не могу - он смотрел на свои руки. - Забавно, как ты слушаешься его, как маленькая сучка своего белобрысого хозяина.  - Знаешь, мне уже начинает нравиться, что я живу не одна. Вдохновляет! Но пусть это будет, кто угодно. Кто угодно! Только не ты! Соседство с дементором и то будет поприятнее. Уже и по утрам донимаешь меня! Исчезни! - градус злости начинал повышаться. Она сильно сжала руки в кулаки и впилась ногтями в ладони.  - И что же, после всех тех лет, что мы были вместе, так просто унизишь меня перед всей волшебной Англией?  Ох этот заискивающий тон! Ненавижу!  - Да! - гордо ответила она и стала салфеткой вытирать размазанную тушь.  - Не задумывалась о том, что он пудрит тебе мозги? Вдруг это он изнасиловал тебя под оборотным зельем? Не приходило в голову?  - Сейчас же захлопнись и проваливай! У меня нет времени на треп с фантомами!  - Ты подумай, Миона. Всякое в жизни бывает, - он пожал плечами, и в его голову отлетела тушь для ресниц. - Боюсь-боюсь, невероятно страшно, - он злорадствовал. Снова.  - Как докажешь, что это был именно я?  - Твое мелкое достоинство подойдет как доказательство?  - Удар ниже пояса. Как же низко ты пала, Миона! Я всегда знал, что ты бросила меня из-за того, что у Малфоя больше.  - Я бросила тебя из-за того, что ты изнасиловал меня тогда в первый раз! Ты меня сломал! Дважды! - она сорвалась на истошный крик. - Ты во всем виноват! Ты распотрошил мой разум и разбил меня на сотни осколков! - Я ли, малышка? Уверена?  - Сдохни! - зеленая струйка магии полетела в район картины и рассекла холст наискосок. Обрывки тотчас разошлись и повисли в раме, как будто по полотну прошлась когтистая лапа оборотня.  Я схожу с ума.  Гермиона взялась за голову и попыталась успокоиться. В зеркале она видела, как ходуном ходила ее спина и вздымалась грудь. Как подрагивали руки и болтались кудри.  Это ведь неправда.  Это ложь.  Драко не мог…  Точно нет.  А если допустить эту 0,0001% вероятность…  Блять, Гермиона, о чем ты думаешь?!  Она шибанула кулаком по туалетному столику с парфюмерией, и один из лиловых флаконов дорогих французских духов свалился на пол.  Аромат лаванды ударил в нос. Кожу лодыжки резануло тонкое стекло, и тончайшая струйка крови устремилась вниз к голубым босоножкам.  Но Провансом тут и не пахло.  Это был не Малфой. Нет. Не он. Это все ложь жалкого рыжего полтергейста, который пытается уцепиться хоть за что-то в моей голове и выжить.  Мерзкий паразит.  Сомнений быть не должно.  Она утерла той же салфеткой с тушью кровь на ноге и устремилась гордой походкой к камину.  Языки пламени перенесли Гермиону в Атриум Министерства. Здесь она должна была встретиться с Пэнси, чтобы забрать колдографии жестоких надругательств над собой. Она вытеснила все нежелательные, даже опасные и больные мысли в самый дальний угол сознания и захлопнула этот пыльный чулан.  «Я подумаю об этом завтра», - как говорила Скарлетт О’Хара в «Унесенные ветром».  А завтра подумаю послезавтра.  Драко - больше не мой враг.  Она шла в густой толпе, собирая десятки любопытных взглядов то ли от внешнего вида ее безупречного твидового голубого костюма с мини-юбкой, то ли оттого, что она как-никак - героиня войны и «женщина-сенсация». На «сенсацию» сбегались поглазеть многие, даже те, которые были чрезвычайно заняты делом в Атриуме еще секунду назад. На одном из мраморных выступов сидела шикарная брюнетка с каре по имени Пэнси Паркинсон. Она уже подняла свою тонкую ручку с серебряными кольцами и активно позвала Гермиону к себе.  Пэнс до хруста костей впилась руками в Гермиону. Женское дружеское объятие ощущалось сейчас, как глоток сладкого нектара посреди засухи.  - Родная, привет! Шикарно выглядишь! - заявила Паркинсон, пожевывая жевательную резинку.  - Ты тоже, Пэнс, я скучала, - Гермиона возобновила объятие и отдалась ему на все 200%.  - Я тобой восхищаюсь, подруга, - Пэнси положила когтистую руку с изумрудным длинным маникюром к ней на плечо. - И очень горжусь, - девушка протянула распечатанные снимки в конверте. - Это нужно было сделать.  - Я не знаю, как благодарить тебя и Драко…  - Пустяки, но идея с колдографом была моя, - она указала на себя ноготочками с самодовольной улыбочкой пышными губами. - Сечешь, какая у тебя крутая подруга? - Самая лучшая, - покачала головой Гермиона, сжимая конверт в руках, как самое дорогую вещь на свете.  - То-то же! Мы с Драко очень волнуемся за тебя, - по плечу Гермионы похлопали кольца и прозвенели. - Ты сделала правильный выбор. И мы все тебя поддержим.  - Спасибо, Пэнс, - нужно было сдерживать слезы, поэтому Гермиона запрокинула голову, разглядывая плитку и светильники на потолке Атриума.  - Ну, мне пора, красотка, а то с работы еще попрут. Эти угрозы, как обычно… в духе моего придурка-начальника, - она закатила глаза и встала с места. - Будь осторожна.  - Ты тоже.  Пэнси развернулась и начала удаляться прочь, сверкая кожаной мини-юбкой и колготками с черной стрелкой на задней поверхности ног.  Весьма пикантный дресс-код! Понимаю, почему ее еще никто не уволил.  Гермиона выдохнула, засунула конверт в расшитую лилиями сумочку и зашагала по направлению к лифту. Около кнопки ее ждал неприятный сюрприз в виде слизеринца Маркуса Флинта.  Встреча выпускников всегда так волнительна… Сколько лет - сколько зим, придурок!  - Оу, кудряшка, - заигрывающим голосом позвал тот. Гермиона сделала вид максимальной заинтересованности в открывающихся дверях лифта. Из него повалили люди.  Гриффиндорка вошла в кабину лифта после схлынувшей толпы, остановившись у самого входа, чтобы выбежать на этаже аврората самой первой, но ощущала сверлящий взгляд Флинта на своей спине.  - Какими судьбами? - начал он, наклонившись к ее правому уху.  - Не твоего ума дела, - отпарировала она с безупречным холодным тоном и сжала руку на кольце, подвешенным к потолку лифта, чтобы не улететь от дикой качки.  Лифт тронулся и принялся петлять по своим странным маршрутам, отчего ее отбрасывало из стороны в сторону, вверх и вниз, но она стояла крепко на ногах.  Вся в голубом. Снежная королева.  - И опять эти грубости. До этого момента я не осознавал, как по ним скучал, Грейнджер. Все вспоминал, как у меня не вышло дожать тебя в том коридоре, а так хотелось, - он сделал тон ниже и приглушеннее, так чтобы окружающие точно не заехали ему по тыкве сумками.  - Если у тебя, Флинт, не было других достойных воспоминаний за последние десять лет, то мне тебя искренне жаль, - она усмехнулась.  - У меня сегодня свидание с одной симпатичной кудрявой леди из отдела планирования, но ради тебя, так уж и быть, я перенесу встречу. Нужно же мне закрыть свой гештальт.  - Катись ты… Дверь лифта отворилась на четвертом этаже. Опущенная в пол голова, руки в карманах. Черная рубашка. Галстук. Портупея. Платиновые волосы небрежно свисали вниз.  Только у него одного были эти безупречные волосы…  Обладатель блестящей шевелюры поднял взгляд на нее. Уголок рта пополз наверх. Он уверенной походкой зашагал в лифт, бросив взгляд на Маркуса, и встал рядом с Гермионой так, чтобы Флинт дышал Малфою в затылок во всех смыслах.  - Привет, милая, - он ухватился за поручень и поцеловал ее в щеку.  - Привет, дорогой, - она тотчас подхватила волну и обвила его плечо ладонью, чтобы удержаться.  Рукой он приобнял ее талию. Каждое прикосновение отдавалось в голове желанием и огнем. От его сильной руки исходило горячее тепло.  - Отпросилась на сегодня?  - Да, моих авторов отсобеседуют и так. Невелика потеря.  - По моим подсчетам, сегодня должен прийти один занятный парень, который пишет про каких-то подводных чудиков. Мой большой фанат.  - Да что ты, - она рассмеялась. - Нужно не забыть припасти для него один томик.  - Кхеммм, - послышалось за спиной, и Малфой закатил глаза. - Поедем сразу вниз, - Драко щелкнул на кнопку лифта.  - Так вы что, вместе? - Флинт спешил напомнить о себе.  - А кто тут?.. - Драко демонстративно озирался по сторонам и обернулся на Флинта. - А, Маркус, я тебя и не заметил. Не обижал тебя? - Малфой обратился к Гермионе.  - Нет, он вел себя довольно сносно, - ее каблук «случайно» впился в ногу Флинту. - Ой, прости! - она наигранно прикрыла ладошкой лицо.  Маркус истошно заныл, скривив физиономию.  - Не думал, что ты водишься с грязнокровками, Драко. Смотри, так и запятнать фамилию рода недалеко.  - Ты бы попридержал свой грязный рот закрытым, Маркус.  - Слышал, в «Пушках Педдл» удалили первоклассного загонщика? Поговаривают, его удерживают в камерах в Министерстве. Какие-то сумасшедшие авроры повязали его прямо перед игрой. Не знаешь, случаем, чьих рук дело?  - А мне почем знать? Ты же у нас в департаменте магического спорта, а не я.  - Я к тому, чтобы ты немедленно освободил Уизли из карцеров и вернул на поле!  - Я? Это тебе птички нашептали?  - Не строй из себя святого, Малфой. - А ты не лезь не в свое дело! Если виновен, ответит за свое преступление в полной мере. Уж я позабочусь об этом.  - Сажаешь ни в чем неповинных граждан, водишься с грязнокровкой. Что, совсем стало скучно жить?  - А тебе, смотрю, настолько скучно, что везде суешь свой поганый нос. Еще одно оскорбление в адрес Грейнджер, и подсядешь к Уизли по соседству! - Малфой вскипел, он таращился на Флинта испепеляющим взглядом. Гермиона сильнее вжалась в сильную руку.  Не хватало еще драк в министерском лифте. - Что, Грейнджер, пересела с гриффиндорского члена на слизеринский? Нравится?  - Не то слово, - ответила Гермиона, ухмыльнувшись.  Ну а чего греха таить! Лифт остановился в подземелье на этаже одиночных камер.  - А я забрал самую отменную гриффиндорскую задницу! Кусай теперь локоточки, Флинт. Гермиона начала выходить из лифта, как ее по ягодице со смачным шлепком огрела большая ладонь Малфоя. Она засмеялась и протрусила вперед. Нужно было только видеть лицо Маркуса в тот момент, когда дверь закрывалась перед его носом. - Как он мне надоел, - сказал Драко.  - А что, моя у меня такая первоклассная задница?  - Только из-за нее я и здесь!  - Эй! - она пихнула его локтем. - Я уж думала, вы подеретесь. Хорошо хоть просто померились членами вместо этого.  - Ты же знаешь, Грейнджер, мне не нужно мериться.  - Знаю, - она ухмыльнулась.  Они шли вперед по полутемному глухому коридору, где горели редкие лампы. Пахло сыростью и мокрой землей.  - Куда мы идем?  - На воспитательную беседу. Ты забрала снимки?  - Да. В Мунго попаду к Падме только завтра.  - Хорошо, - он резко остановился, хотя шел до этого слишком уверенно. - Ты хочешь его увидеть? Уверена в этом?  Ну как бы сказать это… каждый день вижу его рожу. Уже не удивлюсь.  - Да, я хочу с ним поговорить.  Хотя и так уже набеседовалась вдоволь у себя дома.  - У вас будет не так много времени. По регламенту, десять минут.  - Ты будешь рядом?  - Да. Там стоит мораторий на «Оглохни», и у него, к тому же, развязаны руки. Я не могу далеко отойти по правилам. И без правил не хотел бы.  Она заглянула в его глубокие океаны, которые превратились в почти черные в полутьме.  - Драко, - начала она, опуская взгляд и позвякивая цепью на сумочке. - Мы можем с тобой поговорить?  Идея открыть свой пыльный чулан с опасными мыслями была как раз кстати в такой совершенно непугающей обстановке. В минутной близости от преступников. Ох уж это ощущение адреналина, бегающего по венам!  - Слушаю, - он по обыкновению скрестил руки на груди и оперся на стену. Рельеф его плеч подсветила тусклая лампа под потолком. Его скулы казались острее.  - С тех пор как… это случилось, я начала кое-что видеть…  - Кое-что?  - Вернее, кое-кого. Он появляется в моем доме в холле, где все случилось и… это Рон. Я его вижу, Драко.  - Как живого?  - Да, порой он слишком реален. И эта галлюцинация сводит меня с ума.  - Только у тебя дома?  - Да. Малфой потер глаза пальцами и вздохнул.  - И что он делает?  - Говорит со мной. Пару раз душил, трогал, но несильно.  - Что он говорит?  - Или злорадствует, или сегодня, например, - она замолчала, прижав подушечки пальцев к губам.  - Что было сегодня, Грейнджер? - он в ожидании смотрел на нее. - Он сказал, что это мог быть не он. Кто-то под оборотным зельем.  - Кто-то? Это полный бред!  - Согласна. И он сказал, что это мог быть ты.  Его глаза вмиг стали пустыми и уставились в одну точку.  - Интересная теория. И ты в это веришь?  - Нет.  - Но, однако, если это твое видение, то все эти мысли есть у тебя в голове. Ты веришь в то, что это мог быть я?  - Нет. Не верю. Просто я схожу с ума, - она закрыла глаза руками.  Теплые руки легли ей на плечи.  - Я не делал этого, Грейнджер. И ты убедишься в этом и сейчас и завтра, когда я за шкирку потащу его на допрос.  - Я верю тебе. Просто мне нужно было сказать об этом.  - Галлюцинации - это довольно плохо. Я подумаю, что можно с этим сделать. И он появляется всегда, когда ты дома?  - Да, в холле. Я прогоняю его заклинаниями в основном.  - В основном?  - Да.  Ну разочек прогнала при помощи ритуального танца жертвоприношения на груде из осколков столового сервиза.  - Блядство, - он схватился за лоб и ударил кулаком о стену. Глухое эхо разлетелось вдоль коридора. - И ты все это время молчала? - он сорвался на крик.  - Прости…  - Значит, тебе не стоит оставаться дома одной. Сегодня же соберешь вещи и переедешь ко мне.  - Драко, но…  - Без «но», Грейнджер! Что еще тебе может внушить этот упоротый призрак, страшно представить.  - Хорошо, я перееду.  Он погладил ее по волосам.  - Ты веришь мне?  - Да, Драко.  - Тогда пойдем дальше. Я докажу тебе, кто твой враг, Грейнджер.  Быстрыми шагами он устремился вперед. Гермиона шла за ним.  Ну пока не все так плохо прошло. Довольная адекватная реакция для мужчины, у возлюбленной которого конкретно съехала крыша.  Они наконец дошли до ряда одиночных камер, где, кто в кандалах, кто без, сидели за решетками преступники. Кто вжимался от вида аврора в угол, кто наоборот, с интересом подглядывал за стальные прутья, кто кричал им что-то вслед, кто просто лежал на койке, уставившись в стену.  Драко встал у камеры, где, обхватив колени руками и наклонив голову, сидел у стены Рональд Уизли. У Гермионы перехватило дыхание. Малфой отошел на пару метров:  - У вас десять минут, - приказным тоном сказал он, вероятно, обращаясь больше к Рону.  Хотя после моей тирады о сорванной башне, не исключено, что и ко мне.  Голубые глаза поднялись на Гермиону. И он тут же встал. Оков у него не было. Слегка исхудавшая фигура в тонком свитере и джинсах медленно начала приближаться к решетке. Он был совершенно другим: подавленным, напуганным, обесточенным. В его глазах можно было найти то ли сочувствие, то ли раскаяние.  Хотя, возможно, это лишь блеф. - Гермиона, - осторожный, слегка охрипший голос позвал ее. - Да, это я, Рональд.  - Ты пришла за мной?  - За тобой? Думаешь, я пришла, чтобы забрать тебя? - ее тон перешел в наступление.  - А как еще мне выйти отсюда? У меня игра на носу.  Рон… ты что, в самом деле, не понимаешь?  Или делает вид… … или он правда тут вообще не при чем? - Выпусти меня, Миона, - он схватился за прутья и пытался их растрясти.  - Рон, ты изнасиловал меня. Ты не выйдешь отсюда, - снова эти слезы на глазах… - Да что ты такое говоришь, милая? Я тебя и пальцем не тронул.  - Пальцем, может, и не тронул. Зато много чем другим! Ты избил меня и затрахал до полусмерти! - ее крик блуждал по подземельям.  - Это какая-то ошибка, я бы не смог этого сделать.  - Но ты сделал! Дважды! Дважды, Рон! Это не ошибка. Ты болен! - истошный жуткий крик. Эхо, казалось, сотрясало все стены и решетки на карцерах.  - Миона, я не понимаю, о чем ты, - он развел руками.  Она кипела от злости. Это было дважды.  Как можно строить из себя идиота, когда все доказательства против него? Как можно изнасиловать девушку пару раз и все отрицать?  - Я ненавижу тебя, Рон Уизли!  - Ты что-то перепутала, Гермиона. Я вообще не видел тебя в тот день.  Кулаки сжались от ярости.  Хочется вышибить ему мозги с разворота с ноги. Заехать тяжелой арматурой. Керамической, мать его, вазой! - Время, - послышались шаги, и из темноты вынырнула белоснежная макушка. Скулы резали воздух. Размеренным шагом он приблизился к Гермионе. - Не оставишь нас поболтать с Уизелби? Найдешь дорогу назад?  - Да, - буркнула она и принялась удаляться из темниц, последний раз взглянув на лицо Рона.  Сама гребанная невинность. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!  Она остановилась, чтобы отдышаться в коридорах с тусклыми лампами. Краем уха она могла различить эхо двух голосов. Палочкой она наколдовала сверхслышимость.  - Уизелби.  - Малфой. - Какое трогательное представление, я почти поверил. Но актер из тебя паршивый.  - Ты ничего не докажешь, хорек.  - У меня есть все доказательства. И даже больше: видишь эту вещицу?  Она услышала, как шумно сглотнул Рон.  - Завтра мы с ней, и с тобой обязательно мило поболтаем обо всем, более детально.  - Но ведь это запрещено!  - Разве? Что-то не припомню, чтобы я когда-то смотрел на правила.  - Я прикончу тебя!  - Ты сломал ей жизнь, не забывай об этом! Будь моя воля, я бы убил тебя прямо здесь, но гнить в тюрьме - тоже неплохой вариант для такого отброса, как ты.  - Подбираешь после меня, значит. Как благородно!  Гермиона услышала полустон и падение Рона на пол.  - Будешь и дальше паясничать, то я позволю себе напомнить о моих некоторых нежелательных семейных связях. Тетушка Белла как-то научила меня беспалочковому Круциатусу. Я все думал, а зачем мне это столь глубокое знание? И наконец я нашел ему достойное применение.  - Ты не можешь пытать просто так!  - Не просто так. Меня вызывают на допросы к самым отбитым, больным на голову и ущербным тварям. Ты с ними и рядом не стоял, Уизел, но я дам тебе такую честь - завтра явить свою задницу на мой допрос. Эти твари дрожат, лишь услышав фамилию «Малфой», а тебе, - он перешел на шепот. - Она будет сниться! Я буду безжалостен, беспощаден. Я уничтожаю их сознание под жестокими пытками. Я унижаю их. Я делаю с ними все, что захочу. Я стираю их лица земли, оставляя лишь блеклое подобие существования. Я стану твоим главным кошмаром, Уизелби…  Воцарилась гробовая тишина.  - Ты больной ублюдок, - сказал Рон.  - От больного ублюдка слышу. Ну, тут мне запрещено разбрасываться боевой магией просто так, поэтому…  Послышался удар и стон Рона.  - Это разочек можно.  - Драко Люциус Малфой, отойдите от заключенного в карцере номер 4! Повторяю, отойдите от заключенного в карцере номер 4! - раздался громкий женский голос на все подземелье.  - Кажется, мы неплохо поболтали. До завтра, Уизелби!  Послышались шаги, но Гермиона не смогла сдвинуться и с места.  «Я буду безжалостен, беспощаден. Я уничтожаю их сознание под жестокими пытками. Я унижаю их. Я делаю с ними все, что захочу. Я стираю их лица земли, оставляя лишь блеклое подобие существования. Я стану твоим главным кошмаром…»  Слова крутились у нее в голове, заедая как старая виниловая пластинка. Ноги налились свинцом и задрожали. В животе скрутило нервный узел. Нет… он же не может…  Он говорил с такой жестокостью… Он же не мог сделать это со мной?  Рон так и не признался ни в чем открыто. А Малфой…  Он же не мог? Расщепить мое сознание и создать эту галлюцинацию?  Возможно, мой разум лишь сопротивлялся этим утром и навел на верные мысли?  Что было в тех зельях, которые он мне дал?  Что если…  Что… Что он такое?..  Из-за угла появился Малфой.  - Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Почему не ушла? - его тон был спокойным. Не тем, что пару минут назад. Совершенно другим.  Это правда?  Что если это правда?  - Ты… Малфой… Что ты такое?  - Я не понимаю.  - Что значит, уничтожаешь сознание, унижаешь и делаешь все, что захочешь?  - Подслушивать - нехорошо, Грейнджер. Это преступники. Чтобы расколоть такой орешек, порой нужно проявить жесткость.  - Жесткость и жестокость - это разные вещи!  - Хочешь сказать, сражаться со злом и добиваться справедливой кары и правосудия - это жестокость?  - Я не знаю, Малфой. Но это звучало чудовищно!  - Так вот, кто я для тебя. Чудовище! - он усмехнулся и вскинул глаза в потолок. - Побеседовала с фантомами и вдохновилась?  - Откуда мне знать, что это был не ты?!  Он тяжело и шумно вздохнул.  - Так беги от меня, раз так боишься этого чудовища. Да поскорее, Грейнджер, чтобы я тебя не догнал.  Она попятилась назад, сделав два шага на каблуках, развернулась и ускорилась на пути к лифту. Шагов слышно не было.  За ней никто не шел и не бежал.  Ее никто не догонял.  Даже не пытался.