Дроны-убийцы: Sphaera Luсis

В небе, застеленном тяжелыми свинцовыми тучами, что грозили вот-вот сорваться на дождь, где-то над головой мирно каркал ворон. В то же время я осторожно шел между высокими кустами по обе стороны тропы, по которой ступал. Земля под ногами была влажной, из-за чего каждый шаг отдавался влажными звуками, что заставляло меня чаще оглядываться по сторонам. Конечно, тропа была знакомой, как и эта местность, поэтому я знал, что мутантов в округе быть не должно, но мало ли - Зона все-таки, тут все может измениться в мгновение ока. Более того, вчерашний выброс заставлял осторожничать, и впереди себя приходилось прощупывать путь болтами и гайками, дабы не налететь на аномалию. После выброса они меняли свое местоположение, и не раз сталкеры, пренебрегающие этим, из ходок не возвращались. Я же еще пару лишних дней пожить хотел, так что схема моего маршрута была простой: достал болт, кинул его на несколько метров перед собой, подождал, пока он упадет на землю, и жду реакцию. Если ее нет, то шел к болту и повторял это, если же было хоть что-то странное - болт упал слишком быстро или медленно - лучше такое место было обойти. Короткие дороги в Зоне обычно вели на тот свет, поэтому лучше было лишний раз сделать крюк. И несколько раз мне его таки доводилось делать, ведь дорогу преграждали хорошо заметные аномалии "трамплин". Сейчас моя рука снова погрузилась в небольшой мешочек на поясе и достала оттуда гайку с привязанным к ней кусочком бинта для проверки тропы впереди. Рассчитав быстро траекторию, гайка была успешно запущена вперед. Пролетев небольшое расстояние, она спокойно грохнулась на землю, прямиком в лужу темно-зеленой жидкости, что только отдаленно напоминала воду. Выждав несколько секунд, ни столба огня, ни сильных искривлений воздуха и пространства я не увидел, так что было решено двигаться дальше. Проходя мимо лужи, моя жадная душонка подкинула мне мысль попробовать достать гайку из нее - не пропадать же добру? Однако здравый смысл и счетчик Гейгера, и до этого предупредительно потрескивающий, а возле этой лужи сошедший с ума, дали понять, что и "экономичности" надо знать предел. Поэтому я решил быстрым шагом удалиться из этого места, кинув еще один болт вперед себя, скорее уже из-за паранойи, чем из реальной потребности. Тем более цель моего похода по этому, мягко говоря, не самому приятному месту открылась передо мной - высокая металлическая наблюдательная вышка. У ее подножия раскинулось несколько импровизированных укрытий из деревянных ящиков, листов металла и мешков с песком, а также давно потухший костер, вокруг которого в качестве мест для сидения лежали дряхлая коряга, вырванное автомобильное кресло ЗИЛа и грязный матрас, уже давно слившийся с землей, на которой тот лежал. Обведя взглядом местность вокруг, ничего подозрительного мне обнаружить не удалось, так что, взяв автомат Калашникова в руках поудобнее, я пошел к вышке, со все тем же влажным звуком. Звук прекратился тогда, когда я ступил ногой на металлическую ступеньку лестницы наверх и стал подниматься по ней. Сколько лет тут стоит эта вышка, никому не известно, да и вряд ли кто-то задавался этим вопросом, но я мог предположить, что ее поставили тут где-то еще после Первой Катастрофы в '86 году. К удивлению, несмотря на такой возраст, местность, в которой эта вышка стояла, проржавелость ступенек в нескольких местах и этот стремный скрип при сильных порывах ветра, вышку можно было назвать вполне надежной. Как минимум свою функцию она продолжала выполнять и сегодня, даже после уже Второй Катастрофы 2006 года. Поднявшись на вершину вышки после нескольких минут подъема, я обнаружил… то, что, в принципе, и ожидал. Последний "этаж" вышки был под навесом крыши, в нескольких местах криво залатанной листами металла, по краям со всех сторон стояли деревянные ящики, служившие не только укрытием и ограждениями, предотвращающими случайное падение, но и местом, где стояла радиостанция, лежало несколько автоматных магазинов, газовая лампа и чей-то шлем с противогазом. Чуть сведя взгляд со шлема вниз, я смог увидеть и его владельца, от чего лицо под респиратором расплылось в улыбке, а глаза под баллистическими очками хитро прищурились. — Ну и ну, служба идет, а солдат мемуары все пишет, - задорным голосом обратился я к человеку, одетому в схожий защитный комбез. Сидел он на родственнике автомобильного кресла у костра и держал в руках карандаш и толстый блокнот в коричневом кожаном переплете, в котором что-то усердно записывал. Но он оторвался от процесса, услышав мой голос, и поднял голову в капюшоне, из-под которого блеснули очки в круглой оправе. — А, это ты, Алекс… привет. - тихо заговорил он и коротко махнул мне рукой, после чего вернулся к записыванию чего-то в блокнот. Я выдохнул через маску-респиратор, чуть сгорбившись, продолжая на него смотреть. Но через мгновение я выпрямился и, повесив автомат на плече, пошел к двум ящикам, стоящим друг на друге, на вершине которых лежали бинокль и тетрадка с записями по наблюдениям. Подойдя к ним, я наконец-то отстегнул ремешок шлема на подбородке и снял его, вдыхая на полную грудь холодный вечерний воздух осенней Зоны. Шлем с респиратором отправились на деревянную поверхность, а я взял в руки промокшую местами тетрадь. Чистым воздух было сложно назвать, но какой есть. — Ну что, Шевченко чернобыльский, было что-то интересное? — спросил я, разворачиваясь к нему лицом и опираясь спиной о местное укрытие. — М-м-м… не сказал бы. — пожал он плечами, всё ещё продолжая писать. — Пару раз патрули наших видел, стаю слепых псов и стадо плотей. Как обычно, в общем. Пока он всё это рассказывал, я быстро пробежался глазами по написанному чистым почерком тексту, полностью совпадающему со словами мужчины напротив меня. Не то чтобы я ему не доверял, но как-то начать разговор надо. Тем более он уже спрятал блокнот в свой рюкзак, что лежал рядом с креслом и опёртым об его спинку АКС-74У, так что сейчас всё его внимание было на мне. — Понятненько, стабильность - это хорошо. — сказал я, не глядя откидывая тетрадь назад на место, надеясь, что подлый ветер не подует в этот момент, унося записи восвояси. Для предотвращения этого бинокль так же был возвращён на исходную позицию - на тетрадь. — Как-то ты невесело это говоришь. — впервые за весь разговор в голосе моего собеседника послышались нотки юмора. — Не нравится, что тебя на дежурства засунули? — А ты как думаешь? — задал я риторический вопрос и скрестил руки на грудной клетке. — "В поле" куда интереснее, чем на этих гребаных постах стоять. — Ну не сказал бы, — не согласился со мной мужчина и, поправив очки на переносице, откинулся в кресле и скрестил руки. — Меня вот всё устраивает - тишина, единение с природой и Зоной. Много мыслей нагоняет. — Пф, ага, а единения с Зоной в аномальных полях и логовах мутантов не хочешь? — поинтересовался я у этого любителя природы. — Мне вся эта твоя философская хрень не упала, так что не начинай. — Не пойми неправильно, я согласен, что для некоторых торчать на постах приносит мало удовольствия - и я даже таких понимаю - но и не всем хочется лезть в самое пекло, как тебе. Некоторые и пожить хотят. — У нас такая работа, что каждый день под Богом ходишь. — задумчиво произнёс я, и рука сама потянулась к свежему шраму около уха, и я повёл плечами. Не от холода - от воспоминаний. Стычка с тем кровососом до сих пор мне в кошмарах снится, особенно учитывая, что он успел двоих наших убить не самым приятным образом. — А говоришь, что философия чужда, вон как рассуждать начал. — капюшон скрывал его лицо, так что разглядеть его я не мог, но я чётко знал, что он улыбался. — Да тут и не такое в голову полезет, если постоянно на этой вышке сидеть. — всплеснул я руками, а после развернулся к нему спиной и стал всматриваться в "чудесный" пейзаж Зоны и продолжил после короткого молчания: — И как назло нас по отдельности поставили. Ты ещё тот ботаник, но это куда лучше, чем самому тут торчать как не пойми кто. — Ботаник? Это говорит человек, который половину времени проводит с Профессором? — задал он резонный вопрос. — А чё тут такого? Он мужик умный… интересный… — ответил я, уперевшись руками в ящики и с пустым выражением лица снова посмотрев на тетрадку под биноклем. — Да и во многом я с ним согласен. Особенно насчёт Зоны. — Ну началось… — выдохнул он позади меня, от чего я резко развернулся на пятках к нему лицом. — Ты не вздыхай. Пока ты Зону с философской точки зрения пытаешься понять, мы пытаемся понять её с практической. Сам ведь подумай, Зона - это кладезь, клондайк для открытий, те же артефакты чего стоят! Видал, что Евгеныч недавно за генераторы забабахал? Так на "вспышках" работают, а это он с теми хреновыми инструментами умудрился сделать. — вдохновлённо говорил я, пытаясь донести свою мысль. — А теперь представь, если это всё на благо человечества пустить! Только… сомневаюсь, что Зона так просто даётся людям, даже если мы будем пытаться мирно сосуществовать с ней - не в её характере. — А вот тут уже нужно философское осмысление Зоны, да? — Да пошёл ты, философ хренов. — махнул я на него рукой. — Ты суть понял: я - практик, ты - теоретик. — Не отрицаю, что с автоматом по радиоактивным ямам, отстреливаясь от бандитов и мутантов, у тебя лучше получается, чем у меня, — спокойно пожал плечами мой собеседник. — Но это уже твоя врождённая черта характера, это я за все годы нашего знакомства понял… — Хе, как говорил классик: "надо в жизни не хуйней всякой заниматься, а жить интересно". — с усмешкой ответил я собеседнику. После этого между нами запала тишина. И длилась она странно долго, так что я, всё ещё смотря вдаль, начал выстукивать пальцами ритм по деревянной поверхности ящика, думая, стоит ли поднимать одну тему для разговора. Его реакцию и ответ я мог предположить, но ведь пока не спрошу - не узнаю, верно? Вздохнув и прочистив горло, я хотел было прервать эту затянувшуюся тишину. Только вот земля резко содрогнулась, а вместе с ней и вышка. В небе раздался раскатистый гром, за ним ещё один. Затем с неба в землю стали бить молнии. Мне кое-как удалось устоять на ногах, и после очередного удара где-то неподалёку я стал понимать, что это может быть, и от одной только мысли об этом желудок становился тяжелее, а к горлу подходил ком. Я сорвался с места и побежал к ступенькам лестницы, дабы с них лучше узреть, что творится вокруг, и когда я всё-таки добежал, мои опасения подтвердились. Свинцовые облака, нависавшие над всей Зоной и закрывающие небо, испарились - вместо них всё небо быстро окрашивалось в красные тона. А ещё на нём появился разлом, вокруг которого стали закручиваться остатки туч. При виде всего этого и осознания, что это такое, меня хватил озноб, а на лбу выступил холодный пот. Выброс. Гребаный выброс, а вокруг нет ни одного нормального укрытия. — Ебанный в рот… Выброс! Хватай манатки и валим отсюда! — закричал я, не отрывая взгляд от неба, что становилось всё краснее и краснее, а разлом только шире. Рядом раздался очередной удар молнии. Однако никакой реакции от моего собеседника я так и не услышал. Ведь его уже и не было, как я увидел, когда развернул голову к автомобильному креслу с ЗИЛа. Я не успел на это никак отреагировать, ведь следующий разряд молнии ударил прямиком в вышку, а та отозвалась "рёвом" и быстро начала крениться в сторону. И крениться - это ещё мягко сказано - она начала заваливаться на бок, и единственное, что мне оставалось, так это схватиться за один из поручней лестницы и надеяться, что он выдержит меня со всем снаряжением. Ящики, радиостанция, кресло с рюкзаком и АКС-74У - из-за наклона вышки всё это стало скатываться вниз, а затем и падать с высоты. Мне лишь оставалось за всем этим наблюдать, а затем… когда вещи стали падать, вместо глухих ударов о сырую землю до меня сквозь поднявшийся порывистый ветер и раскаты грома на покрасневшем небосводе донеслись звуки ударов о воду. И, посмотрев вниз, я понял, что внизу уже не было ни аномального поля, что я прошёл, ни остатков костра, ничего. Лишь огромное, бескрайнее море какой-то тёмной жидкости, будто Зону накрыл потоп и она пошла под воду. Я уже ничего не понимал и не пытался осмыслить, и во многом это было вызвано резко усилившейся головной болью, будто кто-то вдарил мне кувалдой по башке, и эта боль только усиливалась. Я стал слышать шум в ушах, а зрение стало затуманиваться. Из ушей и носа потекла кровь, а тошнота не облегчала всё это. Как и не облегчал факт практически завалившейся на бок вышки, ведь я практически висел над этим морем неизвестной субстанции, а в таком состоянии удерживаться за поручни было всё сложнее и сложнее. По какому-то неизвестному велению, вися практически над пропастью, я решил поднять голову к нему и увидел там нечто, чего я не ожидал увидеть. Прямиком в центре разлома было огромное искривление пространства с жёлтой окантовкой и абсолютно чёрной серединой. Это была чёрная дыра? Я не знал, но эта дыра активно росла в размерах. Но затем я услышал, как что-то подо мной вынырнуло из толщи этой чёрной субстанции. И это “что-то” схватило меня за щиколотку ноги, обвившись вокруг неё. Сквозь затуманенный взгляд я увидел жёлтый отросток, похожий на щупальце, и как ещё несколько таких же приближаются ко мне. Дальше всё было быстро: они обвились вокруг разных частей моего тела и с лёгкостью дёрнули меня вниз, и уже в следующую секунду потащили под "воду". Будучи ослабленным пси-излучением, я не мог как-либо нормально сопротивляться, да это и не имело смысла - хватка была такой, что аж кости трещали, а все попытки выбраться приводили к её усилению. Это нечто стремительно тянуло меня на дно. Мерзкая, густая субстанция проникала в уши и глаза, и хоть я и пытался задержать дыхание, это не возымело эффекта - ещё один отросток просто обвился вокруг моей шеи и стал душить меня, так что теперь я мог ощутить и вкус этой мерзости. Я пытался кричать. Но отросток на шее не давал это сделать, а за попытку карал усилением сдавливания. Я пытался вырываться. Но меня лишь сильнее затягивали вниз, если он тут вообще был, ведь вокруг была абсолютная тьма, а от Зоны не осталось и намёка. Я пытался сделать хоть что-то. Но ничего не получалось. Я пытался. Но не смог. Дефицит воздуха дал свой результат, и я стал терять сознание. Перед тем как потерять сознание, я понял, что единственное, что я мог сделать - это сдаться и просто принять судьбу. И я так и сделал. Но не сейчас.

***

Потолок. Неизвестный, белый потолок над ним. Вот что увидел Ворон после того, как с трудом пришел в сознание. Он не до конца понимал, что случилось, где он и почему всё его тело болит. Смесь эмоций, воспоминаний и остатков этого странного сна перемешались в голове сталкера, вследствие чего он не мог выхватить хотя бы одну чёткую мысль. Человек просто уставился в потолок над ним. Постепенно сознание стало к нему возвращаться, и он стал что-то понимать. Вот какой-то аппарат рядом равномерно пикает и наверняка выводит какие-то данные про его состояние. Вот капельница у кровати, вставленная ему в руку, и вливает ему в руку нечто ему неизвестное, и ему только оставалось надеяться, что это были медикаменты. Также он обратил внимание и на маску ИВЛ на его лице. Собрав все эти факты вместе, он понял одно - похоже, он был в Медблоке, и если он не помнил, как сюда попал, то, вероятно, попал сюда в бессознательном состоянии. Последнее, что он помнит: как стоял рядом с Долл на складе, как Узи спорила с отцом, а потом… потом… Кровь на его ладони, мигрень и писк, голоса, мёртвая Ева, испуганные глаза Долл и… Тьма. Холодная, беспроглядная и давящая со всех сторон тьма, поглощающая его. А потом этот сон. Что это значило, он не мог понять, но будто на автомате его рука потянулась к лямкам маски аппарата искусственной вентиляции лёгких. Ослабленной хваткой Ворон смог её стянуть с нескольких попыток, и ему в нос сразу ударил прохладный воздух с привкусом медицинского спирта, медикаментов и хлорки. — Мати Божа, як все болить… — испустил протяжный стон на украинском человек от приглушённой боли и слабости по всему телу. Периферийным зрением он заметил движение и, повернув тяжёлую голову, увидел знакомого дрона-рабочего - Гию. Она держала в руках планшет, в котором что-то записывала стилусом, и смотрела на Ворона круглыми разноцветными глазами из-под квадратных очков. Несмотря на своё состояние, человек смог отметить, что под её глазами появились цифровые мешки голубого и карего цвета соответственно. В целом чем больше сталкер вглядывался в неё, тем больше замечал "неровностей" в её привычном строгом медицинском образе: на халате в нескольких местах были чёрные пятна, вечно ухоженная коса тёмно-каштановых волос была растрёпанной, да и поза Гии указывала, что после вторжения дронов-убийц ей прибавилось работы, и сейчас она была в ней с головой. Перестав играть в гляделки, Гия нахмурилась и, отложив планшет, быстро подошла к Ворону, который молча наблюдал за ней. Она первым делом подошла к аппаратам около медицинской койки и долго на них смотрела, иногда скашивая взгляд на человека. — Ты меня слышишь? — обратилась она к нему, перестав смотреть на данные с аппаратов и нависнув над ним с планшетом в руках; Ворон ответил кивком. — Ага… а ну-ка, видишь три пальца? Перед лицом сталкера появилась рука дрона-рабочего с тремя оттопыренными пальцами. Ворон снова молча кивнул. После его кивка Гия этими тремя пальцами зарядила ему щелбан прямиком в центр лба. Для человека это чувствовалось как удар прикладом автомата, отчего он аж вжался в койку. — Ай, блять… ты чё, с ума сошла?! — выругался он уже на русском, прижав свободную от капельницы руку к месту удара. — Та-а-ак… Два языковых профиля работают, реакция есть, когнитивные функции… были повреждены давным-давно и лечению не подлежат. — бормоча себе под нос, записывала Гия в планшет. — Что насчёт английского языкового профиля? — Ты изде… Ты издеваешься? — простонал Ворон уже на английском, потирая рукой место удара. — О, работает! Прелестно. — сказала Гия совершенно без энтузиазма, добавив новую строчку в планшет. — И как ты мог подумать об издевательствах с моей стороны? Ты с этим и сам хорошо справляешься. — Знала бы ты, как я люблю твой сарказм, док… — устало ответил человек и откинулся на кровать, вновь уставившись в потолок над собой. — Не подлизывайся, не сработает. — ещё сильнее нахмурившись, сказала главврач бункера. — И это был не сарказм, ведь, смотря на твои действия, я могу дать тебе один диагноз - идиот-мазохизм. — Интересно, только вот ты можешь говорить понятно, а не как сейчас? — Ворон уже заметно терял терпение и хотел скорее услышать что-то о его состоянии, чем выслушивать ехидные комментарии Гии. — Что со мной стряслось, что я тут оказался? — Эх-х-х… Хочешь знать? Хорошо… — тяжело выдохнула Гия и, порывшись в планшете и поправив очки, начала зачитывать. — «Глубокие резаные раны на голенях, груди и одна на шее; ушибы по всему телу; трещины на нескольких рёбрах»… продолжать? — Кхм, не стоит. — отказался Ворон слушать свой список травм, и так понимая его длину. — Неудивительно, что и сознание потерял. — Ага, только вот сознание ты потерял не из-за этого. Ты сколько Servator-3 вколол? — Э-э-э, два? — не понял, к чему ведёт докторша. Услышав ответ, она вздохнула, явно пытаясь не потерять самоконтроль. — Ворон, я не знаю, откуда ты там на эту планету свалился, но у нас людям с самого детства втолковывали в голову одну мысль - не колоть в себя неизвестные препараты. Особенно если эти препараты, блин, экспериментальные. — замолчав, она снова опустила глаза в планшет и, прочитав дальше, один из них нервно дёрнулся, и она снова посмотрела на сталкера. — А, чтоб тебя, не запивать их алкоголем! У тебя в голове совсем пусто или как? — …То есть из-за этой хрени я кровью кашлять начал? — осознав сказанное Гией, спросил Ворон. — Почти. — уже более спокойно сказала она и начала разъяснять. — Это хоть и мощный препарат против физических повреждений, созданный на основе нанитов, но он экс-пе-ри-мен-таль-ный! То есть у него могут быть непредвиденные побочные эффекты, и с тобой именно такой «эффект» и случился, хотя… это больше похоже на передозировку, и спирт в крови в этой ситуации не сильно её скрасил. — Передозировка от двух инжекторов? — Эта "хрень", как ты выразился, довольно мощная, и, как я поняла по анализам, промежуток между их принятием у тебя был небольшим. Так что такой результат ты и получил - раны снова открылись, и если бы я не сделала переливание крови, то наниты бы тебя просто убили. — работяга с гетерохромией устало выдохнула и, сняв очки, потёрла переносицу. — Ну, а ещё тот факт, что ты воздухом местным надышался, не сильно картину скрасил, поэтому я тебя на ИВЛ и поставила. Что ещё тебе сказать? Все твои раны, что были, я зашила, если ты не собираешься снова куда-то пропасть, то отделаешься простыми шрамами. Хе, думаю, тебя это уже мало волнует. Закончив свой рассказ, дрон и человек погрузились в молчание. Гия, ещё что-то записав в свой планшет, села на стул около небольшого стола. Она положила свои очки на стол и, откинувшись на стуле, протянула ноги вперёд, испустив ещё один усталый вздох. То ли её этот разговор так измотал, то ли в целом последние несколько дней были для неё тяжёлыми, и она уже отвыкла от такого наплыва пациентов. Ворон же в это время аккуратно провёл рукой по бинтам на шее, параллельно разглядывая перевязанную грудь. — Сколько я в отключке был? — сломал тишину в палате человек. — 18 часов, 34 минуты, 16 секунд. — чётко отчеканила Гия, проводя рукой по сонному лицу. — Много. — пробурчал Ворон. — А может… — Не отпущу, даже не думай. — видимо предвидя просьбу сталкера, сказала Гия. — Ты у меня ещё несколько дней под наблюдением в Медблоке полежишь, а потом ещё и на медосмотры регулярно ходить будешь. — Слушай, я понимаю важность лечения и всё такое, но у меня нет этих "нескольких дней". Мне ещё… м-м-м… сделать надо одно дело. — Это случайно не то дело, после которого ты пропал, а Оливер с половиной Отряда 44 помчались тебя спасать? — спросила докторша, посмотрев на своего пациента и подняв одну бровь. — Так ты знаешь?... — спросил Ворон. — Да, Оливер рассказал. — кивнула она головой. — Так что никаких «одних дел», а отлеживайся в Медблоке. Сталкер выдохнул, понимая, что этого дрона ему будет сложно переспорить и что она, возможно, права, ведь Ворон и сам чувствовал, что сейчас он неимоверно ослаблен, так что про «расследование» и допрос демонтажниц сейчас были невозможны. Упоминание Оливера и Отряда 44 заставили Ворона задать ещё один резонный вопрос. — Гия, а какие потери… Ну, у WDF и Отряда 44. Ну и среди гражданских, ясное дело. — Ты об этом Оливера или Хана спроси, а не меня. — уклонилась от ответа Гия, не поднимая своих глаз на человека. — Мне только раненых доставляют, а их у меня весь Медблок, так что считать у меня времени нет. — Хотя бы приблизительно. — мужчина видел, что работяга не сильно хотела говорить на эту тему; её печальный голос и то, как она усиленно стала рассматривать шнурки на своих кроссовках после того, как они заговорили про потери, это только подтверждали. — Не отцепишься, да? Ну… точно несколько гражданских есть, чуть больше твоих ребят, а всё остальное — WDF занято. Хвала робо-Богу и спасибо тебе, что мне есть чем их всех лечить, а то у нас бы в бункере резко возросло бы количество инвалидов и… число погибших. Когда Гия закончила, Ворон скривился и ненадолго отвернулся от неё. Только сейчас, когда уже всё улеглось и он мог спокойно мыслить, Ворон стал понимать, что виновником всех смертей жителей Аванпоста-3 является не Узи, как её в этом обвинил изначально Хан, а он. Если бы Ворон не был так одержим этими документами и попытками провернуть всё это втайне, возможно, жертв можно было бы избежать. Хоть работяг убивали дроны-убийцы, но это было лишь конечным результатом действий Ворона, который этим самым ещё и Узи подставил. А некоторые из-за него вполне лишились второй половинки, родителей или брата с сестрой. — Это из-за меня… Надо было… — Слушай, Ворон, давай без этого, хорошо? И так тошно от всего. — Гия резко прервала сталкера и встала с насиженного места, вновь надевая очки на лицо и беря планшет в руку. — Я не знаю, что тебе в той библиотеке надо было, но вышло как вышло. Ты облажался, человек, и ответственности с тебя я не снимаю. Но прошу тебя, не оправдывайся и не говори, как тебе жаль; слова погибших не вернут, но ты ещё можешь исправить то, что ты натворил. — Смерть нескольких десятков можно исправить? — Словами? Нет. Действия скажут больше. — коротко сказала Гия тоном, явно указывающим на то, что разговор закрыт. — Как скажете, доктор Илиади. — В общем, пациент Радченко, мне ещё обход нужно сделать, но когда закончу — я к тебе вернусь, и мы несколько анализов проведём. Проверим твои лёгкие, не разъедают ли тебя наниты, и что-то мне твои показатели пси-состояния не очень нравятся… — постучав стилусом по подбородку с задумчивым видом, Гия добавила: — Ещё тебе одежду хотя бы простенькую принести; твоя форма сейчас больше половую тряпку напоминает, а зашить её у меня времени нет… Гия резко оборвала себя и с пустым взглядом уставилась на планшет. — Да ладно, не стоит — я и сам могу свои тряпки зашить. — усмехнулся Ворон. Сталкеру всё ещё было сложно понять, как в этом дроне мог совмещаться "холодный врач, желающий поскорее от тебя избавиться» и «заботливая женщина, которая, несмотря на свои слова и поведение, волновалась за каждого пациента". Однако улыбка с лица человека сползла, когда выражение лица Гии оставалось всё таким же пустым. — Гия? Ты чего? — начиная слегка напрягаться, заговорил человек. Она несколько раз моргнула и посмотрела на него, и в её глазах был виден лёгкий страх, неуверенность и жалость. Вот последнее Ворона и напрягло ещё сильнее. — Ворон, я… в общем… я не хотела, чтобы это попало мне в руки, и… — Гия заметно нервничала и не знала, как подобрать слова, так что она выдохнула и резким движением засунула руку в карман халата и достала оттуда конверт. — Вот… — Ч-что это? — удивлённо спросил сталкер, беря простой бумажный конверт из рук дрона. — То, что было в том зашитом внутреннем кармане. — с трудом ответила Гия. — Я, в-возможно, вторглась в личное пространство, и… мне жаль, Ворон. Прости. После этого Гия развернулась и как можно скорее покинула палату, оставляя человека в одиночестве. Дверь за ней захлопнулась, и медицинская палата погрузилась в тишину. Но Ворон на это не обратил внимания. Всё его внимание было приковано к конверту, вручённому ему Гией. Он знал, что там, ведь внутри должно было быть то, что Ворон так старательно пытался спрятать, хоть и не мог отпустить. Да и вряд ли бы смог хоть когда-то. Впервые за долгое время его руки стали мелко подрагивать. Несмотря на это, он решил открыть конверт и увидеть своими глазами, что там, хоть он это и так прекрасно знал. Открыв его, всё только подтвердилось. Там были… осколки. Осколки прошлого. Его прошлого. Хотя… скорее это были даже не осколки. Это были тени, и к наибольшей тени сейчас был прикован его взгляд. Тут в дверь постучали. Негромко, аккуратно, неуверенно. Этот стук вывел сталкера из транса, и он одним махом спрятал конверт под подушкой. Ворон быстро пришёл в себя и, как в старые добрые времена, натянул маску спокойствия и старался подавлять в себе мысли про этот конверт. Стук повторился, в этот раз немного громче и настойчивее. Сталкер сделал несколько вдохов-выдохов и прочистил горло. — Э-э, войдите! — слабо крикнул он. Дверь открылась, впуская в затемнённую палату свет из коридора медблока, что моментально стал прорезать эту тьму. В дверном проёме стояла Долл. Её рубиновые глаза начали сканировать полумрак медицинской палаты, ища знакомого человека. И когда она нашла его, широко раскрытые глаза на мгновение стали ещё шире. — Здравствуйте, дядь Саш. — негромко произнесла она, когда её цифровые глаза пересеклись с его людскими. Отведя взгляд, фиолетововолосая девушка зашагала внутрь комнаты, закрывая за собой дверь и начиная сразу искать место, где бы она могла присесть рядом с человеком. Ворон за всем этим молча наблюдал, дожидаясь, когда она приблизится. Присутствие Долл дало сталкеру какой-то успокаивающий эффект, который он не мог рационально объяснить. Дилемму с отсутствием места для сидения рядом с койкой сталкера Долл решила довольно просто - она просто переставила стул, за которым несколько минут назад сидела Гия, к койке и сама села на него, уперев свои руки в колени и стараясь не смотреть на Ворона. Хоть большая часть его тела и была скрыта большим одеялом, а свежие раны перебинтованы, внешний вид человека всё ещё был… не в лучшем состоянии. К тому же Долл всё ещё не могла выкинуть из головы произошедшее в её квартире в день атаки дронов-убийц на Аванпост-3. Она не могла заставить себя смотреть Ворону в глаза после такого. — Эй, Долл, — его голос прервал эти мысли, и она всё же подняла взгляд на него; перед собой она увидела его измученное лицо и уставшие тёмно-зелёные глаза. — Как ты? — Я-я… — она задумалась на мгновение, но быстро откинула эту мысль. — Я в порядке. А вы как? — Как видишь, жив. — пожал плечами человек, а затем улыбнулся ещё немного шире. — Правда, когда я в последний раз тебе такое сказал, то сознание потерял, но в этот раз я хотя бы в правильном месте для подобного. — Не смешно, дядя Саш. — нахмурившись, сказала красноглазая. — Я вообще-то переживала за вас. — Хе-хе… как мило, — усмехнулся Ворон, отведя взгляд от Долл. — Я не тот, из-за кого надо переживать, да и я грохнулся без сознания, когда уже всё закончилось, и Гия меня успешно откачала. — Я не про это, — покачала головой дрон. — Я в целом. Зачем вы в ту библиотеку пошли в одиночку, так ещё и ночью? Это же глупо и неразумно! Мда, дожился ты, Ворон. Тебя уже Долл отчитывает и глупым называет. — Так ты знаешь про библиотеку? — в ответ он получил кивок. — Ну, сейчас-то уже понимаю, что это было опрометчиво и надо было сразу про всё рассказать остальным, но… что сделано, то сделано. Тем более больше мне нужды возвращаться туда нет. — Я бы удивилась, если бы была… — пробормотала свои мысли вслух Долл. — Что? — А? Э-э… кхм, так что вы там хотели найти? — по прочитанной записи в дневнике сталкера Долл, конечно, понимала, что именно там искал Ворон, но всё же лучше услышать это от него напрямую. — Документы. — коротко бросил Ворон и, видимо, начал думать, стоит ли говорить Долл о содержании этих документов; поразмыслив, он решил, что скрывать что-либо уже не было смысла. — Документы, что могут рассказать много интересного про эксперименты людей на этой планете до катастрофы. Конечно, если судить по названию, то эти документы принадлежат лаборатории, исследующей разум, но я в этом как-то сомневаюсь. Когда Ворон замолчал, то принял задумчивый вид. Со всем этим пленением, атакой дронов-демонтажников на Аванпост-3 и попаданием в Медблок он совершенно забыл про свою изначальную цель, и что-то внутри ему подсказывало, что с новыми условиями игры вести расследование ему будет куда сложнее и запутаннее. Хотя во многом это будет зависеть от того, дадут ли ему дроны-демонтажники какую-то новую информацию или нет. — Вы знаете что-то про Cabin Fever? — неожиданно спросила Долл. Сначала Ворона удивило, что Долл знает про эту лабораторию, но затем удивление пропало, ведь Ева вполне спокойно могла ей про это рассказывать когда-то. — Только то, что мне когда-то рассказывала твоя мама. — осторожно ответил Ворон, ведь тему родителей Долл он не сильно хотел с ней обсуждать. — Остальное для меня тайна, ведь в документах, которые я успел прочитать, эта лаборатория не упоминается. Долл разочарованно вздохнула - сейчас ей была нужна любая информация, что хоть как-то была связана с Солвером, и документы лаборатории, проводившей с ним эксперименты, ей бы в этом очень и очень помогли. Но одна мысль ударила Долл в голову: если её мама рассказывала человеку про Cabin Fever, то значит он знает и про Солвер… — Я-ясно… — слегка подрагивающим голосом проговорила Долл, стараясь скрыть свою нервозность. — Просто… может быть, это могло помочь мне понять, что люди делали с моей мамой в той лаборатории. Вот поэтому Ворон и не хотел поднимать эту тему с Долл - он сразу увидел, как в ней всё переменилось, и дрожь в голосе была лишь одним из самых заметных изменений. Выражение лица, а затем то, как она опустила голову, давали понять, что эта тема для неё всё ещё больна, что неудивительно. Вряд ли за столь короткий срок можно было отойти от смерти собственных родителей, а тут ещё человек, с которым у неё хорошие отношения, пропадает и возвращается весь побитый и на твоих глазах, кашляя кровью, теряет сознание. Тут несложно и крышей поехать. И понимание всего этого пробуждало в Вороне странное чувство вины перед Долл и одну мысль. Он не может умереть так просто и больше не имеет права так подставляться под смерть. Если не ради себя, то ради Долл, к которой Ворон вопреки своему желанию привязался. А ему такая роскошь была непозволительной, он не мог так поступить в первую очередь с ней. Ворон слишком хорошо помнил, чем для людей заканчивалась его привязанность к ним. И это напоминание тенью нависало над ним последние несколько лет. Ровно как и сейчас. Но грустный вид Долл и осознание того, что он заставил её за себя-идиота волноваться, перекрыли поток этих мыслей. Его рука легла ей на шлем, что вызвало у неё удивление. — Долл, ты это… прости меня, дурака, что вот так вот пропал и заставил переживать, и что из-за меня ты увидела много… не самых приятных вещей. — Ворон не умел извиняться, тем более за вещи, которые простить было сложно; но он хотя бы старался. — Могу пообещать тебе, что впредь такого больше не повторится, и как только я разберусь с этим Центром, то постараюсь разобраться и с Cabin Fever. Договорились? Долл ничего не сказала, а лишь молча смотрела в тёмно-зелёные глаза старого сталкера перед ней. И она ему верила. И это вызвало у неё впервые за долгое время широкую, искреннюю улыбку. И эта улыбка стала для Ворона тем маленьким лучиком света, что на короткий миг прогнал тени, накрывающие его жизнь. Тени прошлого.