Леора: сеанс терапии для империи

Раннее утро вползло в спальню серым жемчугом. Я с трудом разлепила веки — где-то в коридоре уже звучали шаги, размеренные и мягкие. Тяжело вздохнув, я села на кровати и увидела Лилиан. Её голубые глаза блестели, хотя за окном ещё и солнце толком не встало. — Мам, почему так рано? — пробормотала я, щурясь. — Доченька, ты не забыла? Сегодня у нас занятия по этикету, — она тяжело вздохнула и легко, почти незаметно для самой себя, подхватила меня на руки. Я тут же уткнулась носом в её плечо. Пахло лавандой и чем-то родным. — Разве они обязательны, эти уроки этикета? — протянула я самым жалостливым голоском, на который было способно моё детское горло. Вдруг сработает, и сегодня удастся отвертеться. — Конечно обязательны, родная. Ты моя маленькая принцесса, — Лилиан легонько потрепала меня за щёки, и я поняла: не сработает. Через несколько минут мама уже застёгивала на мне небесно-голубое платьишко и завязывала ленту на макушке, украшая короткие огненно-рыжие волосы аккуратным бантом. Я подошла к зеркалу и принялась крутиться, разглядывая себя со всех сторон. Короткие пряди переливались рыжиной, напоминая язычки пламени. Глаза — голубые, топазовые — удивлённо смотрели из отражения. Следующие несколько часов Лилиан терпеливо объясняла мне основы дворцового этикета. Как стоять, как садиться, как делать реверанс, как обращаться к персонам разного ранга. Я честно пыталась слушать, но когда мы перешли к практике, моё детское терпение лопнуло. — Не хочу заниматься этикетом! Он глупый! — заныла я и, недолго думая, рухнула на пол. Я лежала на пушистом ковре и молотила ногами, как самый настоящий капризный ребёнок. Потому что я и была ребёнком — мне положено. Лилиан устало вздохнула, опустилась рядом и аккуратно вытерла мои слёзы кончиком платка. — Хорошо, на сегодня закончим, — она поцеловала меня в лоб, и я сразу затихла. После обеда нас с Атанасией обычно укладывали спать, но не сегодня. Я лениво валялась на кровати, наблюдая, как сестра носится туда-сюда, волоча за собой увесистые мешочки с драгоценностями. Наконец она подбежала и потянула меня за руку. — Эй, смотри! — выпалила она, едва переводя дух. — Я нашла место! Тут будут наши сокровища! Местом оказалась ниша за старой статуей в саду — неприметная, скрытая разросшимся плющом. — А не проще спрятать в другое место? — усомнилась я, оглядывая статую. — Ты уверена, что здесь не найдут? — Не-а, — Атанасия мотнула головой. — Может, под кровать? Это хотя бы логичней. — Там быстро найдут, — отрезала она. — Тогда давай под пол спрячем. Сделаем маленькое хранилище под половицей. Так все делают, никто не догадается. Атанасия посмотрела на меня снисходительно и хмыкнула: — Ты в фильмах насмотрелась? Под полом в первую очередь искать будут. Я пожала плечами. Спорить не хотелось. Мы принялись исследовать сад дальше. Атанасия обнаружила странные статуэтки — маленьких ангелов с отбитыми крыльями, спрятанных среди зарослей. Её глаза загорелись, переливаясь голубым отливом, и, к моему изумлению, она вдруг подошла к одному из ангелов и… укусила его. Я захихикала. Со стороны это выглядело до того нелепо, что я не удержалась. А потом смех застрял у меня в горле. Я не заметила, как над нами нависла тень. Огромная, тяжёлая, пропитанная холодом. Медленно подняв голову, я встретилась взглядом с человеком, чьё присутствие заставляло каменеть даже воздух. Перед нами стоял император Клод. — Эти отвратительные насекомые забыли в моём дворце? — его голос не был громким. Он был ледяным. Каждое слово падало, как осколок стекла. Мои внутренности сжались. Я глубоко вздохнула и, вспомнив всё, чему меня учила мама, присела в реверансе. Атанасия обернулась. От неожиданности из-под её платья выпал голубой мешочек, привязанный к ленте у пояса. Прямо под ноги императору. Это выглядело бы смешно, если бы не было так страшно. Клод медленно перевёл взгляд с мешочка на неё. Его глаза сузились. Что-то дрогнуло в их глубине — не интерес, скорее смутное, раздражённое узнавание. — Мне твоё лицо знакомо, — произнёс он, приближаясь почти вплотную. — А, та танцовщица… Диана. Ты копия той девки. Он наклонился, разглядывая Атанасию. Я стояла в стороне и видела, как сестра дрожит. Мелкой, неконтролируемой дрожью. Её топазовые глаза расширились, но она не издала ни звука. — Ваше Величество, — раздался голос Феликса, замершего неподалёку. Клод не обратил внимания. — А, кажется, я вспомнил… Как она тебя назвала? — он помолчал. — Атанасия. Его тон переменился. Холод никуда не делся, но появилось что-то ещё — отстранённое, почти ленивое любопытство. — Ты была настолько мелким жуком, что даже головы поднять не могла. А теперь выросла. Он протянул руки и поднял её на уровень своих глаз. Атанасия замерла, как пойманная птица. — У тебя пухлые щёки, — констатировал Клод. — Не думал, что окажешься такой тяжёлой. Его лицо оставалось бесстрастным. Маска равнодушия, за которой угадывался запутанный клубок сломанных эмоций. Я смотрела на него и ловила себя на мысли, что профессиональная часть моего сознания уже принялась за работу. Так, что мы имеем? Антисоциальные черты — налицо. Эмоциональная отстранённость. Импульсивный контроль присутствует, но мотивация явно внешняя: он не убивает нас не потому, что хочет, а потому, что не считает достойными усилий. Травма привязанности, классический случай. И ещё — узнавание. Не нас. Её. Диану. Значит, незавершённый гештальт, связанный с её матерью. Какой метод терапии подошёл бы? Когнитивно-поведенческая — бесполезна, он не станет разговаривать. Психодинамическая — возможно, если найти способ вскрыть тот самый гештальт… Мои размышления прервал его голос. Клод наконец повернул голову и заметил меня. — А эта? — спросил он, не глядя на меня, а скорее сквозь. Его взгляд задержался на моих рыжих волосах, на голубых глазах — и снова холод, ни тени узнавания. — Твоя копия, Лилиан. Ещё один ребёнок, о котором мне забыли доложить. Две принцессы — и обе невидимки. Забавно. Феликс, почтительно склонив голову, подтвердил: — Да, Ваше Величество. Принцесса Леора — младшая дочь леди Лилиан. Клод на мгновение задержал на мне взгляд — оценивающий, далёкий, как будто он прикидывал, сколько проблем я могу ему доставить. Потом отвернулся, потеряв интерес. — Итак, — произнёс он, снова обращаясь к Атанасии, — что ты делаешь в моём саду? Я выдохнула. Кажется, пронесло. Но где-то внутри всё равно зашевелилось нехорошее предчувствие. Нити сюжета натянулись. Встреча состоялась. И что-то подсказывало мне, что дальше будет только сложнее.