Там, где гаснет свет

***

      Дождь не прекращался всю ночь.       В Малфой-мэноре было тихо. Такая тишина не бывает дружелюбной — она давит на уши, заставляет прислушиваться к собственному дыханию, к скрипу половиц, к тому, как где-то далеко, в старых стенах, гуляет ветер. Гермиона не спала. Сидела на краю кровати в комнате для гостей — огромной, с лепниной на потолке и портретами каких-то дальних предков Малфоев, которые притворялись спящими, но то и дело приоткрывали один глаз.       Хьюго и Розу она уложила рядом с собой, на ту же кровать — слишком широкую, чтобы чувствовать себя в безопасности. Роза уснула сразу, уткнувшись носом в подушку и выронив из руки плюшевого кролика. Хьюго долго всхлипывал, прижимался к матери, а потом обессиленно затих. Гермиона провела рукой по его волосам — мягким, рыжеватым, как у Рона. Сжала зубы.       Синяк на скуле пульсировал. Она не стала его залечивать — во-первых, не было сил, во-вторых, боялась, что целительское заклинание разбудит детей. Да и какая разница. Боль помогала не думать.       Мысли были путанными. Она вспоминала, как Рон смотрел на неё сегодня. Не вчера? Уже сегодня? Время потеряло смысл. Его глаза — мутные, покрасневшие, с той бешеной искрой, которая появлялась, когда он был «в ударе». Она ненавидела этот взгляд. Ненавидела то, как он брал палочку в левую руку, хотя был правшой — почему-то именно так он делал перед тем, как швырнуть что-то в стену. Что-то или кого-то.       В последний раз он не промахнулся. Заклинание скользнуло по её плечу, отскочило в зеркало, и осколки разлетелись по всей гостиной. Роза закричала. Хьюго заплакал. А Рон… Рон рассмеялся. Коротко, хрипло, как будто это была шутка. Она схватила детей и аппарировала прямо из кухни — едва успела, пока он не очухался.       Дождь. Улица. Автомобиль. Малфой. — Это была ошибка, - прошептала она в темноту.       Портрет на стене — какая-то женщина в чепце с недовольным лицом — фыркнул и отвернулся к стене.       Утром — если утром можно назвать серый рассвет, пробивающийся сквозь тяжелые портьеры — Гермиона проснулась от того, что кто-то постучал в дверь. Коротко, сухо, два удара. — Выходите к завтраку через десять минут, - раздался голос Драко. Ровный, без интонаций, - Столовая в восточном крыле. Идите прямо по коридору, не сворачивайте. Детей тоже приведите.       Шаги удалились. Гермиона села на кровати, чувствуя, как затекли плечи. Посмотрела на детей — Роза уже открыла глаза и смотрела на неё с беспокойством. — Мам? Мы у того страшного дяди? — Он не страшный, - ответила Гермиона, хотя слово «страшный» было не самым неправильным, - Просто… строгий. — А где папа?       Гермиона отвернулась. — Папа остался дома. Мы погостим здесь несколько дней. — Я хочу домой, - надулась Роза. — Знаю, милая. Скоро.       Она помогла детям умыться (ванная комната оказалась вдвое больше их лондонской гостиной), натянула на них чистые пижамы — других вещей у них не было. Себе она накинула мантию, которая ещё не просохла до конца, и почувствовала себя нищей в этом дворце из мрамора и серебра.       Когда они спустились (Гермиона заблудилась только один раз, но портрет какого-то Малфоя с бородой нехотя подсказал дорогу), столовая уже была накрыта.       И здесь не было ни домовиков, ни суеты. Драко сидел во главе длинного стола, перед ним — чашка чёрного кофе и «Ежедневный пророк», разложенный на три части. Он поднял глаза, когда они вошли, и на секунду его взгляд задержался на мятой мантии Гермионы. — Садитесь, - сказал он, кивнув на три пустых места за столом, - Завтрак будет через минуту.       Гермиона усадила детей. Роза уставилась на хрустальную люстру. Хьюго спрятал лицо у неё на плече. — Они не привыкли к такой обстановке, - сказала Гермиона, не извиняясь, но и не оправдываясь. — Я заметил, - Драко отхлебнул кофе, - Позавтракаете — и вернётесь в комнату. У меня сегодня совещание в кабинете, и мне не нужны лишние звуки. — Мы тихо посидим. — Я сказал — в комнату, - его голос стал на полтона холоднее, - Это не обсуждается, Грейнджер.       Она хотела возразить — старый рефлекс, — но осеклась. Чужой дом. Чужие правила. — Хорошо, - коротко ответила она.       Драко снова уткнулся в газету, и на этом разговор закончился.       После завтрака — каша с мёдом, свежевыжатый сок, тосты, которые Хьюго ел так жадно, что намазал щёки маслом, — Гермиона отвела детей обратно в комнату. Роза потребовала историю. Гермиона рассказала про хогвартский экспресс, немного приукрасив, убрав кусачий багаж Кребба и едкую усмешку Малфоя, который тогда — десять лет назад — был всего лишь напыщенным мальчишкой.       Когда Роза уснула под монотонный шёпот, Гермиона подошла к окну. Вид открывался на парк — подстриженные кусты, фонтаны, статуи. Всё серое от дождя, безрадостное. Она вспомнила поместье таким, каким увидела впервые — на Рождество, с Беллатрисой Лейстрейндж, с криком и кровью. Тогда здесь было страшно. Сейчас… сейчас просто тоскливо.       Она вышла в коридор. Не собиралась нарушать запрет, просто хотела найти туалет поближе. Но коридоры в Малфой-мэноре змеились, как лабиринт, и через пять минут она поняла, что заблудилась. — Чёрт, - выдохнула она.       Где-то слева послышался голос Драко. Она пошла на звук — не подглядывать, просто спросить дорогу обратно. Дверь в кабинет была приоткрыта. Гермиона замерла, услышав своё имя. — …нет, она здесь временно, - говорил Драко. Судя по голосу, он разговаривал по каминной связи, - Неделя, максимум две. Пока не найдёт жильё.       Пауза. Собеседник что-то спросил — слов не разобрать. — Нет, никаких обязательств. Я просто оказался рядом, - ещё пауза. Голос Драко стал резче: - Ничего я ей не должен. И она мне. Это сделка. Крыша в обмен на тишину. И чтобы дети не бегали по восточному крылу — там архив министерства, не для посторонних.       Ещё одна пауза. Драко усмехнулся — невесело. — Ты меня недооцениваешь, Кингсли. Я не собираюсь становиться нянькой при Грейнджер. Пусть сама разбирается со своим… - он запнулся, подбирая слово, - со своим мужем.       Гермиона отступила от двери. Щёки горели.       Сделка. Крыша в обмен на тишину. Она знала это. Сама так думала. Но слышать это из его уст было всё равно унизительно.       Она вернулась в комнату, плотно закрыла дверь и села на пол, прислонившись спиной к кровати. Через час — она не заметила, как пролетело время — в дверь снова постучали. — Войдите, - тихо сказала Гермиона.       Драко вошёл, не спрашивая разрешения. Остановился на пороге, окинул её взглядом — она сидит на полу, растрёпанная, в мятой мантии, под глазами круги. — Ты нарушила правило, - сказал он, - Ты выходила из комнаты. — Я заблудилась, - она не стала оправдываться, - Искала туалет. — В твоей спальне есть своя ванная. — Я не знала.       Драко помолчал. Потом достал из кармана сложенный лист пергамента и бросил ей на колени. — Правила дома. Прочти и запомни. Нарушишь — вылетишь. Без предупреждений.       Гермиона развернула лист. Аккуратным, чётким почерком было написано: 1. Детям не покидать гостевую комнату без сопровождения. 2. Грейнджер не появляться в восточном крыле. 3. Завтрак в 8:00, обед в 13:00, ужин в 19:00. Опоздания — без еды. 4. Никакой магии без разрешения. 5. Гостей не водить. 6. Не трогать то, что не принадлежит вам. — Ты серьёзно? - подняла она глаза, - «Никакой магии»? Я не ребёнок, Малфой. — Ты гостья, - отрезал он, - Мои домовики всё делают сами. Если я замечу хотя бы одну бытовую трансфигурацию, ты покинешь поместье в ту же минуту. — А если Хьюго упадёт и разобьёт коленку? Мне не залечить рану?       Драко на секунду замялся. — На этот случай зови домовика. Его зовут Миппи. Он обучен первой помощи. — Ты не може… — Могу, Грейнджер, - он шагнул ближе, - Я мог бы вообще не пускать тебя сюда. Ты пришла ко мне, помнишь? Не я к тебе. Если тебе не нравятся правила — дверь открыта. Заодно проверишь, как твой муж протрезвел к утру.       Гермиона встала, медленно, чувствуя, как в груди закипает злость. Но злость была бессильной — потому что он был прав. Ей некуда идти. — Неделя, - сказала она сквозь зубы, -Ты сам сказал по камину — неделя-две.       Драко слегка побледнел — значит, слышал. — Подслушивать нехорошо, Грейнджер. — Не специально. Вы не закрыли дверь.       Повисла пауза. Дети заворочались на кровати — Хьюго что-то пробормотал во сне. Драко перевёл взгляд на него, потом обратно на Гермиону. — Завтра у меня допрос свидетеля, - вдруг сказал он другим тоном — более ровным, деловым, - По делу об исчезновении детей. Трое за две недели. Магические семьи.       Гермиона насторожилась: — Я читала в «Пророке». Ничего конкретного. — Потому что министр запретил публиковать детали. Паника ни к чему, - он помолчал, - У твоего мужа есть знакомые в низовом магическом мире. Торговцы зельями. Тёмный рынок. — Ты думаешь, Рон причастен? — Я не думаю, я проверяю, - Драко скрестил руки на груди, - Завтра утром я поговорю с информатором. Не хочу оставлять детей одних в поместье, а домовик — не охранник. Присмотришь за ними? - он сказал это так, будто делал одолжение.       Гермиона хотела ответить колкостью — «конечно, лорд Малфой, а то вдруг они украдут твоё серебро?» — но что-то остановило. — Мои дети всегда со мной, - сказала она просто, - Им не нужна чужая нянька. — Я не предлагал няньку. Я спросил, присмотришь ли ты за своими детьми, пока меня не будет. Разница есть. — Ты мог бы сказать прямо без этих… - она махнула рукой, подбирая слово, - без этих политических игр. — А я и сказал прямо. Ты просто привыкла, что с тобой носятся как с героиней, - он шагнул к двери, - Завтра в восемь. Не опаздывать к завтраку. И убери этот синяк — противно смотреть.       Дверь закрылась. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке лист с правилами.       Хьюго проснулся и заплакал. Она подошла к нему, взяла на руки, прижала к себе. — Всё хорошо, малыш. Мама рядом.       Но внутри всё дрожало. Не от страха. От злости. На Рона. На себя. И на этого холодного, невыносимого Малфоя, который был прав в каждом своём слове — и от этого становилось только хуже.

***

      Следующий день начался так же серо, как и предыдущий.       Гермиона проснулась засветло — непривычно рано, ещё до восьми. Привела в порядок детей (умыла, расчесала, посадила на горшок Хьюго), потом встала перед зеркалом и, поколебавшись секунду, наложила на синяк слабое исцеляющее заклинание. Тишехейлис. Драко не увидит — она сделала это до завтрака, в комнате. Правило «никакой магии» она только что нарушила впервые.       Никто не пришёл её выгонять. Значит, домовики не доложили. Или Малфой запретил им следить за гостьей? Вряд ли. Скорее, он просто не думал, что она ослушается. Унизительно, что она его боится. Ещё унизительнее, что боится не только его — себя.       За завтраком Драко был молчалив. Листал газету, пил кофе, изредка поглядывал на детей, которые ели с завидным аппетитом. Хьюго испачкал рубашку — Гермиона промокнула салфеткой, не магией, и почувствовала на себе внимательный взгляд Малфоя. — Миппи почистит, - сказал он, - Оставь. — Я сама. — Ты в моём доме, - напомнил он, - Здесь всё делают домовики. Не упрямься.       Она стиснула зубы, но спорить не стала.       После завтрака Драко надел мантию — тёмно-синюю, с серебряной застёжкой, безупречно отглаженную — и взял портфель. На пороге столовой обернулся. — Я вернусь к вечеру. Детям — не выходить из комнаты. Тебе — не шататься по дому. — Мы поняли правила, - холодно ответила Гермиона.       Он кивнул и вышел. Не попрощавшись.

***

             В полдень Роза начала капризничать. — Я хочу гулять! Мам, здесь скучно! Там внизу сад, я видела! — Нельзя, милая. — Почему? Тот дядя сказал? — Он не дядя, - устало ответила Гермиона, - Он мистер Малфой. И да, он не разрешил. — А я хочу! - Роза топнула ногой.       Хьюго, заслышав сестрин крик, тоже захныкал. Гермиона почувствовала, как привычная усталость наваливается на плечи — тяжёлая, вязкая. В такие моменты она обычно сдавалась и отпускала Розу в парк — что плохого, если она просто посидит на лавочке? Но здесь, в чужом доме, каждое её действие было под подозрением. И она ненавидела это чувство. — Мы почитаем книгу, - сказала она твёрдо, - Я нашла в шкафу «Сказки Барда Бидля». — Я не хочу сказки! Я хочу гулять! — Роза, - Гермиона присела на корточки перед дочерью, взяла её за плечи, - Мы здесь временно. Надо потерпеть. Понимаешь? — Нет! - Роза вырвалась и выбежала в коридор. — Роза, вернись!       Гермиона бросилась за ней, но пятилетняя девочка оказалась быстрее — проскочила под рукой, свернула за угол и побежала по бесконечному коридору Малфой-мэнора, звонко топая босыми ногами по паркету. — Роза Аполлинария Уизли, стой! - крикнула Гермиона, понимая, что полное имя действует на дочь лучше любого заклинания.       Роза замерла. Но было поздно — они стояли у массивной двери из тёмного дуба, на которой висела табличка: «Архив. Строго воспрещено».       Гермиона перевела дыхание. — Ты нарушила правило, - сказала она, в первую очередь себе. — А ты нет? - парировала Роза, - Ты тоже вышла из комнаты.       Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь позади них распахнулась.       На пороге стоял Драко. Он должен был быть на совещании. Но, судя по лицу — усталому, с резкими тенями под глазами, — оно закончилось раньше. Или не начиналось. — Что вы здесь делаете? - спросил он ледяным тоном, переводя взгляд с Розы на Гермиону. — Я уже… - начала Гермиона. — Ребёнок, - перебил Драко, не глядя на неё, смотрел только на Розу, - В архив нельзя. Ты умеешь читать?       Роза испуганно прижалась к матери. — Она умеет, - ответила Гермиона, прикрывая дочь рукой, - И это я виновата. Зазевалась. — Зазевалась, - повторил Драко, кривя губы, - В моём доме, где каждая комната может быть заперта на артефакты. Прекрасно, Грейнджер. — Она ребёнок, Малфой. Дети бывают быстрыми. — А матери бывают внимательными, - он шагнул вперёд, и Гермиона инстинктивно отступила на шаг назад, - Я предупреждал. Нарушишь — вылетишь. — Ты серьёзно? Из-за того, что пятилетний ребёнок пробежал по коридору? — Из-за того, что ты не способна соблюдать элементарные правила безопасности, - холодно отрезал Драко, - В восточном крыле хранятся улики по текущим расследованиям. В том числе по делу об исчезновении детей. Если бы ваш маленький побег закончился иначе, твоя дочь могла бы прикоснуться к…       Он резко замолчал, словно поймал себя на том, что говорит лишнее. — К чему? - спросила Гермиона, чуть подавшись вперёд. — Это не твоё дело. — Дело об исчезновении детей — моё, раз у меня двое. И если в твоём архиве есть что-то связанное с… — Я сказал — не твоё дело, Грейнджер! - Драко повысил голос. В коридоре загудело эхо. Роза заплакала в голос, уткнувшись в материнскую мантию.       Гермиона прижала дочь к себе и почувствовала, как внутри что-то обрывается. Не от страха. От бессилия. — Мы уйдём, - сказала она тихо, - Сегодня же.       Драко замер. Повисла тишина — такая же плотная, как та, что была ночью. Он смотрел на неё. На её напряжённые плечи. На дрожащую Розу. На дверь в комнату, где остался Хьюго — сейчас, наверное, тоже плачет, оставшись один. — Нет, - сказал Драко после долгой паузы, - Не уйдёте. — Ты сам сказал… — Я сказал вылетишь, если нарушишь правила, - он потер переносицу, - Но сейчас ты не нарушила. Ты догнала ребёнка. Это я погорячился.       Гермиона не поверила своим ушам. Малфой — признал неправоту? — Иди в комнату, - устало добавил он, - Обед через час. У меня есть информация по делу, которая тебя заинтересует. Если хочешь — поговорим. — О чём? — О твоём муже, - сказал Драко, глядя ей прямо в глаза, - И о том, почему исчезают дети.       Он развернулся и ушёл в архив, плотно закрыв за собой дверь.       Гермиона осталась стоять в коридоре, прижимая к себе плачущую дочь. Внутри всё кипело — от стыда, от страха, от внезапного, нелепого чувства, что этот холодный, невыносимый человек только что предложил ей не крышу над головой.       А нечто другое.       Возможность докопаться до правды. Ради тех детей, которых она не знала. И, возможно, ради своих — пока не поздно.       Она медленно пошла обратно в комнату, впервые за долгое время чувствуя не безнадёжность, а что-то похожее на злость.       Но злость была лучше, чем пустота.