Белая роза на сером камне

Они вернулись домой под утро. Алан растопил камин, хотя в доме было центральное отопление — просто хотелось живого огня. Кристина сидела на ковре, завёрнутая в его халат (тёмно-синий, шерстяной, пахнущий сандалом и сухими травами), и тупо смотрела на пламя. Он сидел рядом, не прикасаясь — давая ей пространство. Но она сама подвинулась, прижалась к его боку, как котёнок, который вернулся домой после того, как его вышвырнули. — Прости, — выдохнула она. — Я… я не хотела. Вернее, хотела. Но потом… когда ты пришёл… я не смогла. Мне жалко было не себя. Тебя. — Я не приму твоих извинений, — мягко сказал Алан. — Но я принимаю тебя. Обратно. С условием. Она подняла голову, в её глазах мелькнул испуг — только не условия, только не контроль. — Каким? — Ты больше никогда не будешь одна, когда тебе плохо. Ты будешь кричать, бить посуду, рвать на себе волосы, но ты не будешь уходить в темноту без меня. Договорились? Кристина кивнула. И вдруг улыбнулась — слабо, через силу, но настоящей улыбкой. Как трещина во льду, из которой пробивается зелёная трава. — Ты слишком хорош для меня, Алан Рикман. — Нет, — он покачал головой, прижимая её сильнее. — Я как раз достаточно плох. Но ради тебя я попробую стать лучше. Камин потрескивал. Дождь за окном стихал. Кристина закрыла глаза, слыша его сердцебиение — ровное, сильное, живое. Она жива. Они оба — живы. А завтра будет новый день. И новый сеанс. Новая битва с демонами, которые не уходят просто так. Но в этой битве у неё теперь есть оружие. Его руки.