Потерянные письма

      — Мисс Деф, Вы пришли. Присаживайтесь, пожалуйста. — Обычно спокойный голос профессора Фига сегодня звучал много напряженнее. — Нам с Вами стоит обсудить наши дальнейшие действия.       Его кабинет всегда интриговал множеством диковинных предметов, свитков и экспонатов. Все лежало, казалось бы, в беспорядке, но придавало особый шарм комнате, словно, несмотря на хаос, у каждого предмета было свое точно выверенное место. Это навело Эльзу на мысли о работе преподавательницей в Хогвартсе: остаться в вековом замке навсегда, иметь личный кабинет с причудами со всего света, заглядывать в чайную Хогсмида на выходных и иметь продолжительный летний отпуск. Но, так и не успев вдоволь намечтаться, она разогнала самолично сотворенные облачка от одной только мелькнувшей мысли работать с шалопаями-студентами.       — Вы видели последнее воспоминание, мисс Деф. Каковы Ваши мысли на этот счет? — прервал дилемму профессор.       Носительница древней магии опешила. Она-то надеялась, что ей в очередной раз укажут, что сделать, и она послушно сделает, а не будут выпытывать ее точки зрения. Правда в том, что последнее воспоминание вызывало в ней смешанные чувства: с одной стороны, Эльзе было жаль свою предшественницу, идеи которой были безумны, но обусловлены благими намерениями; с другой, Исидора представляла собой серьезную угрозу и даже сама того не ведала, поэтому ее убийство казалось вполне оправданным.       — Даже не знаю… — уклончиво протянула она, отводя подбородок. — Догадываюсь, другого способа остановить Исидору не оставалось.       — Эта сила, которую она собирала, невероятно могущественна и способна подчинить себе весь мир. — Эльза медленно кивала на слова профессора, демонстрируя вовлеченность в разговор, хотя в суть особо и не вникала. — Ранрок пытается завладеть ею, и если у него получится добраться до Хранилища, то, боюсь, Вам придется сразиться с ним, чтобы защитить Хранилище.       — Понятно, — глухо ответила она. После убийства Руквуда и произошедшего в катакомбах проливать кровь вновь казалось даже сложнее, будь целью хоть человек, хоть обезумевший гоблин.       Профессор преклонных лет напрягся в струнку, сцепив руки на столе в замок.       — Я вынужден спросить Вас прямо, мисс Деф: Вы собираетесь поглотить силу или запечатать?       Та подняла удивленный взгляд.       — А я смогу поглотить ее?       — Да, так же, как это может сделать и Ранрок.       Теперь Эльза уже всерьез озадачилась.       — И тогда я стану самой могущественной волшебницей на Земле? — Мысль эта хоть и казалась притягательной, но тяготила своей ответственностью.       — Полагаю, что так, но…       Она, не дослушав, перебила, изучающе сощурив на собеседнике глаза:       — Тогда больше никто не сможет добраться до этой силы и завладеть ею? Вы это пытаетесь мне донести, сэр?       — Мисс Деф, я полагаю, что это темная материя, сотканная из боли других людей.       — Но если хранить боль внутри, то это очерствит душу. Получается, что мне придется пожертвовать собой? — От воображения участи стать подобием инфернала голос надломился.       Одна жизнь взамен спокойствия всего мира — справедливо, но разве нельзя найти для сей миссии кого-нибудь другого? Однако в таком случае этот кто-то станет могущественнее остальных. Как можно кому-то настолько доверять? Эльза и сама себе-то с трудом доверяла.       — Нет, Вы меня не понимаете, мисс Деф. Вам не придется, если Вы запечатаете ее и все останется на тех же местах, на которых сейчас.       — Но сейчас же Вы беспокоитесь о том, что до нее доберутся?       — Да, но мы с преподавателями будем оберегать ее.       — А что будет, если один из преподавателей захочет завладеть ею?       Профессор от этого вопроса слегка опешил.       — Тогда Вы должны будете его остановить, полагаю. Так же, как и Ранрока.       — А если я не смогу? А если меня убьют, пока я буду спать? Мне нужно будет всегда оберегать Хранилище? Что, если я не хочу всего этого? — В голове крутились одновременно сотни беспокоящих вопросов, от которых хотелось закутаться в кокон и не подавать признаков жизни.       — Мисс Деф, — почувствовав ее волнение, мистер Фиг старался звучать спокойно и твердо, — кроме Вас никто не сможет обуздать эту силу. Только Вы.       — Тогда получается, что у меня нет выбора, — потухшим голосом произнесла она, зацепившись взглядом за дневник Мириам на столе. — Я должна поглотить ее, чтобы она не попала не в те руки.       — В таком случае, смею предположить, Вы будете хранилищем. Если Вас убьют, то сила не исчезнет, а высвободится. А желающих убить Вас появится немало.       Окончательно запутавшись, Эльза спросила в растерянности:       — Что же мне тогда делать?..       Профессор заглянул ей в глаза и постарался донести свою позицию:       — Я не могу заставить Вас, так или иначе, окончательное решение будет за Вами, но я настоятельно рекомендую запечатать столь сокрушительную энергию, сколь бы сильно она ни манила Вас своей мощью.       — Получается, что я должна сделать выбор?       — Именно так, мисс Деф. Мы делаем все, чтобы гоблины не добрались до нее, но если это все же произойдет, то, боюсь, Вам придется принять решение.       Эльза уткнулась губами в костяшки, задумчиво смотря в окно за спиной своего наставника. Впереди ее ждал непростой выбор, от которого зависело не только будущее самой Эльзы, но и вообще всех.       — Могу я идти, сэр?       — Разумеется, мисс Деф. Обдумайте мои слова.

***

      На лицо, лежащее на коленях друга, падал мягкий красочный свет витражного стекла Часовой башни. Пока Эльза безостановочно рассказывала ему о своих переживаниях, его пальцы с нежностью очерчивали линию роста ее волос.       — Они считают меня избранной. Меня, понимаешь?! Они ждут, что я буду смелой, ответственной, способной и сильной. Ждут, что я сокрушу всех врагов и сделаю это с максимальной легкостью, запечатаю силу и буду оберегать ее. А что, если я в последний момент поддамся своей темной стороне и захочу поглотить ее? Почему это их не волнует? Как они могут доверять мне такое? — Ее грудь испустила сокрушенный выдох. — Я так больше не могу. Мне хватило того, что было в катакомбах. Я не герой, — запротестовала она: скрестила руки на груди и замотала головой. — Я не хочу такой жизни, я устала… — Последнее прозвучало сильно измотанно, растеряв прежнюю грозность.       — Они не имеют ни морального, ни законного права использовать тебя как оружие, Эльза. Ты не обязана быть той, кого они хотят видеть. — Хотя он и говорил это мягко, все же в голосе чувствовалась некая напряженность.       — Пойми: ни у них, ни у меня нет выбора. Иначе Ранрок сможет подчинить себе весь волшебный мир. Да и не только волшебный… Вообще весь. — Она тяжело вздохнула. — Я тебе не рассказывала, но в начале года, когда я была сильно не в духе, то наткнулась на одну комнату, и…       — Да, я слышал вас тогда в библиотеке, — перебил осведомленный собеседник.       — Правда? — в легком раздражении спросила Эльза. У этого человека, казалось, уши развешаны по всему замку.       — Воля случая: я тогда неподалеку готовил эссе о бадьяне.       — Я так и не рассказала тогда Феликсу, что именно увидела. В отражении была версия меня с непомерной силой, вокруг рукоплескали волшебники, а позади охваченный огнем Хогвартс… — стихла Эльза, и его пальцы тоже остановились. — Раз это было мое желание, значит, я хочу этого? Но если я хочу этого, то почему это вызывает страх?       Снизу было прекрасно заметно, как по лицу Оминиса замелькало беспокойство. Оно дергало за ниточки мышцы лица, пока не облегчилось глубоким вздохом.       — Потому что хотя часть тебя и жаждала этого, сама ты понимаешь, что это неправильно.       — А как мне понять, что есть правильно? И что в действительности хочу я?       Оминис озадачился и замолчал.       «Что есть правильно? Конечно, такого глупого вопроса перед ним, должно быть, даже не встает…»       — Ты должна прислушаться к своему сердцу. Вспомнить все, что вызывает в тебе положительные эмоции, и тогда понять, чего хочешь.       — Как тогда, когда мы сражались с тобой против инферналов?       — Ты тогда думала о хорошем? — усмехнулся он.       — Я тогда думала о том, что могу потерять, если мы погибнем, поэтому почувствовала силу внутри, которой не испытывала раньше. Но то, что произошло после… Они снятся мне по ночам, Оминис… Эти толпы инферналов и Себастьян среди них.       — Ты не виновата в том, что сделал он. — Своим окутывающим, теплым голосом он сдавливал грудь только сильнее.       — Ты не понимаешь! — Она вскочила и в поиске спасения заглянула в пучину его глаз. — Он снится мне не из-за того, что сделал он, а из-за того, что сделала я… — Переполнившись раскаяньем, голос дрогнул. — Реликвия была у меня. Я отправила на него мертвецов.       Тянуть из себя каждое слово признания было мучительно. Эльза боялась, что друг подумает о ней худшее и навсегда разочаруется, хотя на самом деле после того случая поклялась себе никогда больше не пытаться достать то, что хранится за семью печатями, потому что, скорее всего, хранится это не для защиты от окружающих, а для защиты окружающих.       И у него было именно то лицо, которого она больше всего боялась: удивленным, испуганным, смятенным, разочарованным.       — Ты могла убить его…       — Я хотела убить его после того, как он чуть не убил тебя. На моих руках была твоя кровь, Оминис. — От неприятных воспоминаний глаза остекленели, а голос защитно стал глуше и жестче.       — Почему ты сразу не рассказала мне об этом? Я думал, мы доверяем друг другу, или, по-твоему, я недостаточно искренен с тобой? — У него была удивительная способность взвинчиваться буквально за считанные секунды, только почувствовав собственную уязвимость.       — Я боялась, что ты меня не поймешь.       — Ты держала это в себе, потому что боялась, что я тебя не пойму? — переспросил он ее, в сомнении сощурив глаза.       — Я думала, ты отвернешься от меня. — Печальный взгляд девушки ушел вбок. — Поймешь наконец, какая я на самом деле. И я не смогу ничего возразить, поскольку и сама боюсь, что потеряю себя в ненависти, которая продолжает расти во мне день ото дня. — Она вновь подняла на него взгляд; подбородок затрясся от переизбытка чувств. — Я не хочу запутаться как Себастьян…       Вмиг напряженное выражение его лица сползло в понимание. Аккуратно коснувшись подушечками щеки, он положил свою теплую ладонь и преисполненно мягкостью произнес:       — Ты сильнее, чем думаешь, Эльза: ты защитила маглорожденного от двух задир; после твоей помощи Поппи стала доверять людям, а Натти перестала себя винить; вы вместе спасли кучу созданий; ты готова была пожертвовать собой, чтобы спасти Фелдкрофт от инферналов; в конце концов, ты пыталась остановить Себастьяна, когда все зашло слишком далеко. У тебя есть моральный ориентир, которого не хватает многим людям.       Эльза смотрела в облачно-небесные радужки абсолютно беззащитно, но вместе с тем с неподдельным трепетом. Чувство тотальной обличенности никогда не случалось с ней прежде. Ее поражало, насколько много было света в его душе, что узнав всю правду, он, тем не менее, принял ее и протянул руку, когда она, казалось, падала в бездну.       — Но мой ориентир — это… ты. — с трудом выдавила это и сглотнула ком в горле. — Я же никогда не понимала, какой мне быть. Я бы не вступилась за Феликса, если бы не твои слова о чистокровности. Я помогла Натти, потому что хотела произвести на тебя впечатление, а потом все закрутилось само собой. Я бы так и не извинилась перед ней и Поппи, если бы ты не убедил меня. Я бы никогда не стала сражаться с Себастьяном, учитывая его любовь к запрещенным заклинаниям и незаурядные способности, если бы это не угрожало тебе… — От каждой фразы улыбка на его лице становилась все ярче, словно он ожидал сказанного. — Я пришла разбитая в Хогвартс со скудными представлениями о вашем мире, но благодаря тебе у меня получилось сделать что-то хорошее. А я не припомню, чтобы хоть однажды совершила хоть что-то хорошее.       — Ох, Эльза… — От витражного окна на его лицо ложились солнечные лучи, делая его еще больше похожим на ангела. — Это все и есть ты. То были твои решения, твой выбор. И ты сделаешь правильный выбор вновь, я уверен в этом.       Он заключил ее в свои объятия, и теперь в ее голове больше не стояло дилеммы. В один момент для нее все вдруг стало очевидно.

***

      Дракон из красного дыма боли и страданий, испускающий колоссальную силу, как и он сам, смотрит глазами Ранрока — единственное, что напоминает того, кого Эльза встречала прежде.       Поодаль сражаются преподаватели, сдерживающие сокрушительные отряды пособников кровожадного гоблина: здесь и профессор Шарп, выбрасывающий разрушительные заклятия; и профессор Чесноук, поражающая врагов китайской жующей капустой; и профессор Гекат, искусно сражающая противников. И все они ждут, пока избранная справится с неизведанной силой, которая даже своими масштабами пугает ее.       Заклинания срываются с губ, но они словно капля в бескрайнее море тьмы. Тем не менее, она скрупулезно продолжает атаковать изо всех своих сил снова и снова, пока планомерно, шаг за шагом, не изматывает врага. В момент его крайней уязвимости героиня решается выпустить заряд древней магии. Пораженный голубым лучом, некогда дракон расщепляется на темные сгустки, теперь уже беспорядочно метающиеся вокруг. Чтобы они не рассредоточились по всему Хранилищу, Эльза пытается сдержать их куполом древней магии, но противостояние слишком велико.       — Мисс Деф, Вы сильнее, чем думаете! — Крик бегущего на помощь профессора Фига раскатывается эхом в голове. Перед глазами за мгновения проносятся дорогие сердцу воспоминания за прошедший год: слова, улыбки, взгляды, прикосновения, смех.       «Ты сильнее, чем думаешь…»       «Что бы ни случилось… мы должны держаться вместе…»       «У тебя получилось использовать огненную магию, Эльза…»       «Твои навыки растут день ото дня, что не может не радовать…»       «Невероятно… Да ты просто мастер…»       «Я знаю тебя сейчас, так вот: ты самая добрая и отзывчивая из всех слизеринок…»       «Феликс рассказывал о тебе. Ты настоящая героиня…»       «Тебе удалось превзойти саму себя!»       «На дуэли с Сэллоу ты была восхитительна!»       Внутри задрожала энергия той же природы, как и та, что помогла побороть страх перед использованием огня, но на этот раз силы в ней было заложено разительно больше. Каждая клеточка тела застыла в аккумулировании мощи древнего волшебства. И в момент ощущения безграничности своих возможностей она завопила, выпуская колоссально ослепляющее количество магии и заключая темные сгустки в новую тюрьму.       Едва сомкнув шов на остроге тьмы, Эльза бухнулась на выжженную землю безо всяких сил. Подняв глаза на профессора Фига в желании одарить того ликующей улыбкой, она увидела лишь лежащего навзничь преподавателя.       — Профессор… — Она подползла к нему. Пожилой, но все же прежде бодрый мужчина лежал, не в силах пошевелиться, смотря куда-то пред собой.       — Вы особенная, Эльза Деф… Вас ждет большой путь… — Голос его звучал совсем глухо, будто одной ногой он уже находится не здесь.       — Если бы не Вы, профессор… — Эльза положила руку на преподавателя и пыталась подобрать слова, но в голове вместо правильных речей был лишь спутанный клубок мыслей. — Вы помогли мне все вспомнить…       — Мириам была бы рада знакомству с Вами, мисс Деф, — произнес он на издыхании, и в следующую же секунду его глаза превратились в бездушные стеклышки.       Из распахнутых глаз покатились слезы. Это была первая смерть, которую Эльза видела так близко. Прямо перед ее лицом жизнь покинула это тело уже навсегда. Подоспели остальные преподаватели и, завидев потерю, в прискорбии устремили свои палочки вверх с маленькими огоньками света на конце — так волшебники выражают траур по почившим. Их примеру последовала и Эльза.       Сегодня магический мир потерял выдающегося волшебника.