Потерянные письма

      Безмятежность после сданных экзаменов не шла ни в какое сравнение с вымученным облегчением после спасения мира от восстания гоблинов. Эльза не сомневалась: все оценки за СОВ у нее будут если уж не превосходными, то уж точно не ниже «Выше ожидаемого», поскольку перед ней на удивление ставили самые легкие задачи: пока все мучились с Укрепляющим бальзамом или с противоядием от Морочащей закваски, Эльза преспокойно готовила Эдурус, на котором растопырника съела за насыщенный год; пока все тщетно пытались не спугнуть пропадающего дирикола, Эльза беспокоилась только за блеск меха пушишки и как бы та ее не лизнула в нос. В общем, экзамены показали свои прелести доли прославленной защитницы Хогвартса. Единственное, что на текущий момент омрачало всю картину, — последний обед в стенах ставшего родным замка.       — Надо кое-что обсудить, — отвлек от сочного ростбифа Оминис. Голос его был сдержан, неестественно для него формален. И хотя сейчас была последняя возможность насладиться вкуснейшими обеденными яствами, за полчаса он так ни к чему кроме чая и не притронулся. Это означало только одно: предстоит не обычный разговор, а разговор о чем-то крайне серьезном.       Доедать Эльза не стала: беспокойные предположения не позволяли и куску пролезть через горло. Отошли они только тогда, когда двое добрались до своего тайного места.       — Себастьян предстанет перед судом в Министерстве, — высвободил Оминис наконец все тревожащее. — Он порой говорил о тебе не только как о друге, не знаю, было ли между вами что-то большее, но в любом случае…       — Между нами ничего не было, — поспешила опровергнуть Эльза, а после смутилась: «Не чересчур ли резко?»       Ей было неприятно, что Оминис, зная столько, сколько не знает никто, мог такое предполагать. «Мы и друзьями особо-то не были», — буркнула она в мыслях, но озвучивать не стала.       — Тогда даже к лучшему: тебе, по крайней мере, будет не так горько. Без него все станет иначе…       Но он был не прав: хотя пока и не была известна дальнейшая судьба Себастьяна, Эльзе было больно — больно оттого, как поник тот, кого она действительно считала своим другом.       Взяв за руку, она попыталась найти ему утешение:       — Не думай худшее, я уверена, они не отправят школьника в Азкабан. Максимум — прижучат учителей за то, что недоглядели.       Но пессимистичная натура Оминиса в это не поверила. В его тоскливых глазах будто разбили прекрасную хрустальную вазу.       — Себастьян так сожалеет о случившемся… Он попросил у меня прощение с сотню раз.       Эльзу будто придавила одна из огромных шестеренок напротив без шансов выбраться из своей ловушки. Ей бы так хотелось убедить Оминиса в том, что Себастьян опасен, но из-за глупой нахлынувшей с месяц назад откровенности она больше не могла быть для него моральным авторитетом. Он обязательно спросит: «Тогда чем ты лучше Себастьяна?», и что она сможет на это ответить? Действительно: чем лучше? Чем?       «Я сомневаюсь».       — Это не отменяет того, что он сделал. Ты спускал его выходки раз за разом, надеясь, что это прекратится, но это бы никогда не прекратилось, Оминис. Безнаказанность развращала его, а не Темная магия. Да, может, он и хотел как лучше, но дяди Соломона больше нет. Себастьян убил его. Убил. Кто бы был следующим?       Он думал.       — Наверное, ты права… Я знаю, что ты права, но… — Так и не закончив, лишил ее тепла, вытянув свою руку, и на какое-то время провалился во внутренние противоречия. — Знаешь, у нас с тобой было не все гладко, особенно поначалу, но я хотел бы сказать тебе… — Понуро свешенная голова поднялась на собеседницу; голос стал чище. — Хочу сказать: ты настоящий друг, Эльза. Ты — мой друг.       Снаружи она всего лишь улыбалась, но внутри все зацвело. Никто и никогда прежде не называл ее вот так открыто своим другом, да и, по правде, Эльза не считала себя достойной этого звания. Но Оминис назвал ее не просто другом, он назвал ее настоящим другом, что означало гораздо больше.        «Какая ирония, — настигла горько-сладкая мысль, — единственный человек, который называет меня другом, нравится мне не только как друг. А может, в этом весь смысл?»       Она крепко обняла его за плечи, чтобы он точно не сумел никуда уйти раньше времени, и призналась:       — Ты для меня тоже, Оминис. Всегда им был.       Зубчатые колеса часов падали, катались по башне; стекло циферблата стаивало разноцветной патокой; пол под ногами трещал до тех пор, пока не разлетелся в опилки.       Бой часов. И мир снова вернул себе серьезности. Оминис с неохотой отстранился.       — Уже три часа. Я обещал встретиться с Анной — она сейчас так разбита из-за происходящего.       Отпускать его не хотелось, еще больше не хотелось, чтобы он уходил успокаивать другую свою подругу. Но выбора не представлялось.       — Понимаю. Передай ей мои соболезнования. — На прощание она легко провела пальцами по его горячей ладони и получила в ответ пусть и скоротечную, но самую желанную улыбку.              Перед отъездом из Хогвартса Эльзе, помимо прочего, предстояло сложить в саквояж все свои вещи: блестящую, точно галлеон, медаль за победу в полетах, старинное кольцо в виде змеи, скромную валентинку от Феликса, белоснежное перо Крыланны и помятую обертку из-под мятного шоколада. В этих вещах для нее был не год, а целая жизнь, моменты, которые, увы, больше не повторятся, какими бы они ни были: веселыми или грустными, захватывающими или страшными, приятными или неловкими. Размышления над этим больно полоснули лезвием по сердцу.       — Эльза, ты сегодня какая-то задумчивая. Что-то случилось? — поинтересовалась Вайолет с койки напротив.       — Нет, вовсе нет, все в порядке… — Вышло слишком томно, что сразу заметила складывающая свои спортивные принадлежности Имельда:       — Пятикурсница, да что с тобой? Ты похожа на растаявший пудинг.       Эльза в ответ лишь растерянно пожала плечами. Девушки переглянулись.       — Мне кажется, стоит ее взбодрить. — Загадочная улыбка Вайолет Макдауэлл могла значить как нечто хорошее, так и нечто катастрофически плохое.       — Вроде сейчас уже достаточно тепло, — размышляла вторая.       Эльза в замешательстве смотрела то на одну, то на другую: обе как-то странно лыбились.       — О чем вы?       — Вставай. Живо, — велела жестом подниматься с койки капитан сборной. — Я надеялась на тебя в следующем году, а с таким расклеенным ловцом мы точно проиграем.       — На меня? Почему на меня? — Только Эльза встала, как та порывисто устремилась куда-то, махнув идти следом. — Куда мы?       — Скоро все узнаешь. — Вприпрыжку догнала их Вайолет.       «Точно ничего доброго…»       Миновав внутренний двор виадука, они спустились на скрипучем кованом лифте в подземную гавань, где Эльзе бывать не посчастливилось.       — Как же здесь… потрясающе… — Даже дыхание перехватило от живописности.       Это место не было помещением, как прочие части замка, не имело стен и потолка. Оно было просторной пещерой, куда через расщелину, скрытую занавеской поросли, заглядывали воды Черного озера. Образовалась она совершенно точно не естественным путем, а служила проходом для лодок, кои были пришвартованы к мостикам по краям. Гадать об их предназначении не пришлось, Имельда раскрыла секрет:       — А-а-а, ты же не была здесь… Сюда привозят первокурсников.       — Почему только первокурсников?! — То, что новоприбывшую (опустим, что на пятый курс) волшебницу лишили этой традиции, звучало крайне несправедливо! Хотя после представления себя в лодке вместе с мелкой ребятней Эльза уже не была столь категорична в своем суждении.        — Потом поболтаете! — перевела на себя внимание Вайолет, которая зачем-то начала расстегивать пуговицы на рубашке. — Умираю от жары…       Эльза непонимающе глянула на Имельду, но та с улыбкой, полной решимости, следовала примеру своей подруги.        — Вы же не будете? — Подошла к воде проверить температуру. — Она же ледяная!       — Характер закаляется огнем и льдом, Деф. Раздевайся.       — У меня даже купального костюма с собой нет. Вы же не предупредили…       — Зачем тебе он? Здесь только мы… — ответила Вайолет, бросив на Эльзу свой неоднозначный черный взгляд. Сама она нисколько не стеснялась, представая перед девушками в одном только кружевном белье.       — Не заставляй тебя затаскивать, — присоединилась к ней и Имельда, на ходу стягивая бриджи. Белье смотрелось на ней несколько иначе, нежели на Вайолет: сорочка была маловата, растянулась в зоне декольте, что еще больше подчеркивал корсет под выделяющейся грудью; панталоны тоже не просто висели на ногах, а топорщились по округлой форме бедер.       Взгляд Эльзы пересекся со взглядом подруги и сразу же стушевался от неприличного разглядывания — уперся в песок. Предвосхищая советы а-ля «снимай юбку, а не любуйся, Деф», Эльза начала с жилета. Закончила чулками, оставшись, как и все, в одном белье. К тому моменту Вайолет уже вовсю плескалась, а Имельда успела с разбегу прыгнуть с самого удаленного мостика.       Несмотря на зазывания, лезть в воду Эльза не решалась: трогала и ногой, и рукой, и растирала по плечам — теплее не становилось. Когда девочки выходили на сушу, она понадеялась, что те накупались, ан нет, эти холодные русалки решили помочь нерешительной подруге: утянули в озеро. Как бы Эльза ни сопротивлялась, безжалостные противницы сумели повалить ее в обжигающую ледяную воду. Но на том их противостояние не закончилось: привыкнув к низким температурам, теперь уже одержимая местью проигравшая, словно морское чудовище, тащила девушек на дно или, на худой конец, обрызгивала.       Вдоволь навеселившись, Имельда и Вайолет вышли на берег, а Эльза осталась лежать на поверхности воды: убежать от вороха одолевающих мыслей, сосредоточиться на звуках под водой и красоте проникающих через заросли лучей.       — Деф, ты там жива еще? — глухо донеслось с берега. За вопросом подоспел и блинчик, не долетевший до цели пары дюймов.       На выходе мокрая ткань белья липла к коже, но холодно не было: в пещеру не захаживал ветер, а летний воздух отличался особой теплотой, бархатом оседая на охлажденной коже.       — Что? — смутилась Эльза взглядам сокурсниц и скрестила руки на груди — должно быть, мокрая ткань непристойно просвечивала.       — Фигура у тебя… — наклонив голову, Имельда смерила ее взглядом. — Все данные для загонщицы.       Эльза была довольно вытянутой, при узком торсе у нее были широкие плечи и длинные ноги — именно так, как выглядят загонщицы с плакатов ярой поклонницы квиддича. Но комментарий, тем не менее, ее смутил.       — Ты как обычно оцениваешь всех по стандартам квиддича, — сказала Макдауэлл, подскочив как мячик. Она обошла кругом, проводя рукой по талии. Щеки Эльзы от смущения загорелись. А та продолжала: — Такие… данные хороши не только для загонщицы.       — Вай, хватит тебе, — залилась смехом Имельда, — ты ее смущаешь.       — О, нет, вовсе нет… Я вовсе не смущаюсь… — Кочки в голосе то опровергали.       Макдауэлл, не сводя улыбки, приподняла ноготком подбородок, а потом вдруг резко развернулась к Имельде:       — Она тебе нравится?       Выпали от вопроса обе, даже вечно уверенная в себе Имельда.       — Что?..       — Как загонщица.       — Да… я так и сказала.       — Тогда в следующем году рассмотришь ее на позицию загонщицы?       — Но у нас же есть Нотт и Дэвис.       Макдауэлл крутанулась обратно на Эльзу.       — Видишь как, — пожала она плечами, — Имельда предпочтет мальчиков, потому что они сильнее.       — Да я и не… — Капитан не позволила закончить:       — Все будет честно — мы проведем испытания и тогда решим. — Ее голос вернулся к прежней капитанской манере; глаза жгли затылок Вайолет, что Эльзе даже было интересно узнать, не больно ли той. Как закончила, капитан перевела свой тяжелый взгляд на потенциальную загонщицу. — Думаю, у тебя есть все шансы заменить одного из этих болванов.       — Эка невидаль! — звонко воскликнула в лицо Вайолет. Хотя улыбка и была на ее лице, искренней казалась только наполовину. Даже не бросив взгляд на подругу, она поскакала к водоему запускать блинчики.       Как бы то ни было, можно было наконец-то выдохнуть и присесть на песок.       — Не думай об этом: Макдауэлл всегда себе на уме.       Та их совсем не слышала или же делала вид.       — Зато теперь я смогу попробовать себя в квиддиче. — Пытаясь сгладить углы, Эльза потеряла свою улыбку. — Но, если серьезно, не рассчитывай на меня — трудно сейчас думать об игре…       — Расскажешь, почему? На тебе в последнее время лица нет.       Она неопределенно помотала головой.       — Столько всего произошло, что я уже сама не знаю, чего хочу…       — Это из-за Сэллоу, да? — На удивленный взгляд пояснила: — Уже все знают, что его исключили.       — То, что он сделал… — Посвящать в довольно неприглядные детали было бы излишним и, возможно даже, неэтичным, поэтому фразы имели начало, но не имели конца. — То, что сделала я… То, что произошло с Фигом… Я так запуталась со всем этим. Хогвартс принес в мою жизнь столько радости, но, вместе с тем, столько боли.       «Не знаю, хочу ли сюда возвращаться», — закончила про себя.       Но Имельде это слышать и не потребовалось, чтобы приобнять и дать положиться на плечо — именно эта черта в ней Эльзе нравилась больше всего: она не выпытывала подробности, но всегда была рядом, чтобы ободрить.       — Ты особенная, а у особенных путь всегда непростой. Не вешай нос, новенькая, у нас впереди еще прощальный ужин и встреча отличившихся.       Эльза в душе завыла с досады: из головы совсем вылетел вечер отличившихся, где будут только избранные ученики: игроки, отличники, старосты, их родители и представители школы. Такие встречи призваны в первую очередь поспособствовать заключению стратегически важных связей, влияющих на всю жизнь, поэтому многие слизеринцы из кожи вон лезли ради заветного приглашения.       — Спасибо за поддержку, Имельда, теперь мои мысли будут заняты вечером. — Прежде чем встать с плеча, Эльза приобняла ее.       — Не за что, новенькая — мы же друзья. — На последнем слове закашлялась. — Ведь ты одна из нас: одна из рептилий.       За день уже второе признание в дружбе. Совсем в другой ситуации и других взаимоотношениях, но все же для Эльзы это многое значило.       — Ты поменяла свое мнение на мой счет? Как лестно.       — Признаюсь, что ошибалась насчет тебя, — извинительно наклонила голову слизеринка, — тебе действительно самое место на Слизерине. — Даже тут умудрилась выделить превосходство своего факультета над другими поднятым вверх пальцем.       Эльза посмеялась.       — Сочту за комплимент. И я рада, что мы подруги, Имельда.       Еще один недостаток купания в нижнем белье нашелся при одевании: оказывается, вытряхнуть песок из вымокшего кружева не так уж и просто даже заклинанием обдува. Пришлось смириться с тем фактом, что еще с неделю предстоит находить в кровати песок.       А солнце садилось, золотыми лучами провожая гостий гавани.