Потерянные письма

      День затмения не задался с самого утра, а если конкретнее: с пробуждения.       — Подъем, новенькая! — ударил в уши повелительный тон Имельды Рейес. — Гонт зовет тебя. Ведет себя так, как будто кто-то снова проболтался о его бездарности в плюй-камнях, — насмехательски прыснула она такому неспортивному поведению.       Эльза хмуро поднялась с мягкой подушки. Бесцеремонные пробуждения были в самом верху списка того, что она ненавидела всей душой.       — Что стряслось?.. — вяло поинтересовалась она причиной испорченного настроения.       — Он сказал, что это личное, но «критически срочное», — соизволила сообщить нерадивая вестница.       Сонливость в тот же миг замерзла в окатившей тревоге. Одевалась Эльза на скорую руку, как придется, и, минуя вопрошания соседок, выбежала из комнаты.       — Эльза, наконец-то! — сразу узнал подбежавшую Оминис. — Себастьяна не было всю ночь. Анна прислала сову: на Фелдкрофт напали инферналы! — Ее взгляд слепо пробежался по гостинной, пока в голове все рушилось и строилось заново. Как обычно, Оминис выбрал лучшее время для отчитки: — Я знал… знал, что ничем хорошим это не кончится, но ты убедила меня довериться ему! И что нам теперь делать?!       — Я все исправлю…       Порыв справиться со всем в одиночку был остановлен за запястье.       — Не так быстро. Мы все исправим.       И тогда они уже вместе бросились из замка; как появилась возможность, трансфигурировали к катакомбам деревни, в которых их уже поджидало сборище инферналов. Несмотря на смену боевого напарника, Эльза снова исполняла роль головореза. Оминис был в курсе сложностей подруги с огнем, поэтому взял на себя обязанности поджигателя. С продвижением лучше ситуация не становились: все катакомбы кишели мертвецами.       — Не подходи к ним слишком близко! — посоветовала бывалая, взглядом то и дело отвлекаясь на нового напарника.       — Если я буду слишком далеко, от моих заклинаний не будет никакого проку! — Огненная магия Оминису давалась не столь легко, как Сэллоу, зато он хотя бы не выпендривался, как некоторые, сомнительно обуславливая это «выручкой».       Огонь инферналам был катастрофически не люб — весь их гнев сокрушался на любой его источник. Видя, как они мало-помалу отрезают напарника, Эльза рванулась к нему, чтобы плечом к плечу противостоять орде мертвецов. Но меньше тех не становилось: на смену пятерым, из рыхлой земли вылезало десятеро. Живым приходилось крутиться вихрем спина к спине, чтобы успевать обороняться.       «Себастьян в опасности, пока мы теряем тут время… — Было первой беспокойной мыслью. За ней лезли следующие. — Весь Фелдкрофт в опасности… Мы можем погибнуть…»       Страх за собственную жизнь и за жизни окружающих не навел паники, наоборот, он заново запустил сердце, вдохнул воздуха в грудь, окатил холодной водой разум. Это не было похоже ни на что прежде: это не был только гнев или только страх — это была совокупность чувств, дающая стойкое понимание своего предназначения. Эльзе не та, кто разрушит этот мир — она та, кто соберет его по крупицам, если потребуется.       Меж выкриков заклинаний раздавались их голоса.       — Оминис, держись ко мне ближе!       — Что ты собираешься сделать?!       — Прошу, доверься мне!..       Как только почувствовала своей спиной его, канонада заклинаний из ее уст оборвалась. В покое она опустила веки, набрала в легкие побольше воздуха и сосредоточила всю свою силу в палочке. «Тук, тук, тук…» — билось сердце.       — Инсендио! — прогремело преисполненно сухой яростью.       В шаге, куда уже подобрались мертвецы, вспыхнули высоченные столбы пламени; они разошлись беспощадным огненным кругом до самого последнего противника, обращая каждого из встреченного на пути в прах.       Когда их истошные крики затихли, обвеявший жар еще пек лицо, в воздухе витал смрадный пепел, а в радиусе двадцати футов лежали одни лишь черные кости.       — Эльза, — окликнул ошеломленный голос рядом, — у тебя получилось…       А та и ответить ничего не могла — настолько была поражена. На место выпущенным эмоциям пришли иные, совершенно другой природы: долгожданное освобождение, радостный трепет, приятная слабость. Сдержать их уже было невозможно, хоть кусай губы, хоть прячься за ладонями.          — У тебя получилось использовать огненную магию, Эльза, — повторил Оминис уже как факт и обнял за плечи, позволив разрыдаться в свою мантию. Он тихо повторял, поглаживая по плечу: — Ты спасла нас, спасла…       Оминис ее не торопил, дал излить все накопленное, а накопилось на душе даже больше, чем он знал. Но наконец собравшись, Эльза вытерла грязными запястьями глаза, выдохнула остатки и твердо сказала:       — Мы должны двигаться дальше. — Потому что это был еще не конец.       Но дальше путь был отрезан — проход завалило. Им пришлось пробираться в обход через завалы гуськом, куда Эльза ни за что бы не сунулась, не будь спутник уверен в правильности пути.       Друга нашли на том же месте, где совсем недавно Оминис убеждал его оставить реликвию, а Эльза Оминиса позволить ее забрать. Теперь пугающе блестящие глаза напротив казались навсегда потонувшими в своей одержимости.       — Вы пришли! Это невероятно! С этой реликвией я могу не только управлять проклятьем, но и мертвецами! — Себастьян был в добром духе, даже несмотря на окружающую его армию мертвецов. К своему огорчению, Эльза оказалась права: он жаждал не спасения сестры — он жаждал власти.       Оминис не оставлял попыток привести друга в чувство, пылко браня:       — Себастьян, ты совсем лишился рассудка?! Они напали на Фелдкрофт! Они нас чуть не убили!       Пелена радости на лице того сползла в пелену злобы.       — Это ради Анны, — прошипел он.       — Ты отдашь реликвию, Себастьян, — ровно потребовала Эльза, крадучи подбираясь и не спуская глаз с цели.       — А то что? Что ты сделаешь? — усмехнулся он, и с тем инферналы развернулись, вяло перебрасывая свои головы с одного плеча на другое. — Оминис, зря ты так доверяешь ей. Она сама хочет заполучить реликвию.       Ход был неплохим, но у Эльзы он вызвал ухмылку и шар огня Конфринго, заставивший биться в конвульсиях ближайшего инфернала. За долю секунды в глазах Сэллоу промелькнул страх, который тут же был затмлен азартом.       — Не отдавай мне — отдай ему, — не переставая подходить ближе, предложила она.       — Признаться, я поражен: у тебя успехи в огненной магии. И что, теперь будешь делать то, что он говорит? — Вскользь кивнул в сторону Оминиса.       — Хорошая попытка, — усмехнулась она отчаянной потуге сыграть на ее высокомерии. — Либо отдай реликвию Оминису, либо ее заберу я — выбор за тобой, Себастьян.       — Прекратите сейчас же! — вмешался третий. К своему самому близкому другу он обратился почти в мольбе: — Себастьян, прошу тебя, остановись…       Но тот пропустил его слова мимо ушей, куда больше увлеченный зрительным противостоянием.       — Вот как. Пойдешь против того, кто всему тебя научил? Включая Конфринго. — Пирамидка в его ладони зардела.       В ответ та пожала плечами.       — Ты не оставляешь мне иного выбора. — Палочка из боярышника была наготове.       — Акцио реликвия! — без предупреждения перешел к действиям Оминис. Костяная пирамидка выскочила из ладони Себастьяна к нему в руки.       Ответный удар не заставила себя долго ждать.       — Депульсо! — Выброшенное в сильных эмоциях заклинание сработало на своей жертве в полную силу, отбросив в каменную стену. Из-за сужающейся к верху форме склепа, Оминис ударился головой о камень и упал на землю тряпичной куклой. — Оминис… Оминис! — испуганно звал Себастьян лучшего друга, но не получал ответа. Его дрожащие пальцы зарывались в волосы. — Что я наделал?..       Частично оттаяв от ступора, Эльза подобрала выпавшую пирамидку и подбежала к своему другу. Приподняла потяжелевшую голову, будила, искренне веря, что тот очнется. Но тот все не приходил в себя. Теплая жидкость заставила положить его голову к себе на колени и взглянуть на руки. Разум силился выдать увиденное за что-то иное, но нет, это была она.       Кровь. Ладони были в его крови. В багряно-красной и теплой.       Перед глазами плыло, руки тряслись, даже губы тряслись. Сопротивляясь дрожи, Эльза насилу подобрала с земли палочку и поднесла к макушке Оминиса.       — Вул-нер-а… Сан-ент-ур… — Рана от ушиба затянулась, но разбудить его это заклинание было, увы, не в силах.       — Эльза, отдай ее мне, — раздался жалкий голос за спиной. — Ты же меня знаешь: я не хочу никому навредить…       От его наглости неуемная ненависть ударила в голову до свиста в ушах.       «Надо было покончить с ним еще тогда». — Эта страшная мысль сейчас не значила для нее противодействие планам Себастьяна, нет — эта мысль означала для нее убийство. Вместе с ней она осторожно переложила пострадавшего на землю и встала с крепко сжатой в руке реликвией. В последний раз она хотела взглянуть в глаза безумцу, но те, стеклянные, смотрели лишь на артефакт.       Эльза не знала, как следовало использовать реликвию, но чувствовала ее силу, ее власть над собой и своей яростью. Все, что потребовалось, — поддаться самым страшным желаниям, чтобы толпа мертвецов, некогда преданная прежнему хозяину, направилась на него.       Тот этого совершенно точно не ожидал, растерялся, но только на короткое мгновение, а после взяться за палочку. Эльза смотрела, как инферналы сходятся к некогда союзнику, как его поглощает огненно-режущий вихрь, и не чувствовала сожаления. Не чувствовала ничего, кроме безвкусной жажды расплаты за предательство.       Сжигая и потроша своих обратившихся врагами солдат, он прорывался к ней. И он оказался достаточно хорош, чтобы в конце концов убить каждого.       Все еще отпыхиваясь и кашляя, он с болью выпрямился; царапины на его лице кровоточили; однако несмотря на физическую слабость, был бескомпромиссен:       — Довольна собой? Отдавай реликвию.       Но та такому предложению только насмехательски хмыкнула:       — Не надейся.       Сглотнув, Себастьян опустил веки, а когда поднял их, в его глазах стояла беззащитная мольба.       — Прошу… я должен спасти сестру… — Ослепленная своим выигрышным положением она и не подозревала, что он сейчас сможет выкинуть: — Диффиндо! — Режущее заклинание до вопля полоснуло по левому боку.       Жестокий выпад послужил началом их остервенелого противостояния, обмену почти всеми известными заклинаниями, способными на серьезные травмы, что на самом деле их обоих особо не волновало. Дошло до того, что Себастьян усилил свою атаку, залпом выбрасывая сглазы и заклятия одно за другим. Его эмоциональный выплеск стал шансом для контратаки, с которой можно было либо победить, либо проиграть уже окончательно.       — Инкарцеро! — Удача оказалась на ее стороне. Одержимый атакой соперник не предпринял шагов к защите и оказался прочно связан веревками. И бился как рыба об лед, пока она подходила к нему, неспешно смакуя свой триумф. — Если ты хотел оставаться в преимуществе передо мной, тебе не стоило делиться своими знаниями, — самодовольно произнесла Эльза и прошипела разборчиво, чтобы он хорошо усвоил: — Теперь я лучше тебя, Себастьян, прими это.       Эта самонадеянность вышла ей боком: палочка все еще была у него в руках, поэтому он нашел способ справиться с тугим обхватом веревки и выждал лучший момент, чтобы наложить:       — Империо!       Растекающийся покой расслабил собой каждую мышцу тела. Он внушал: «Не за чем больше биться, не за чем сражаться — все хорошо».       — Подойди сюда, — велел наложивший, сбрасывая с себя путы. Сейчас он смотрел на нее с жалостью, почти с сожалением. — Что с тобой стало, Эльза? — Блаженная не ответила. — Отдай реликвию, — попросил, не смотря в глаза, но попросил спокойно. Так спокойно, как если бы не было никакой схватки, не было восставшей орды мертвецов и огня; так, как если бы попросил учебник по Травологии. И так же спокойно завороженная протянула пирамидку из кармана своей мантии. — А теперь возьми Оминиса и возвращайся в Хогвартс.       Очнулась она на ступенях склона, ведущего к длинному деревянному мосту замка. Ноги подкашивались из-за веса под плечо подхваченного Оминиса — тот все еще не подавал никаких признаков жизни кроме тепла. Каждый следующий шаг подъема давался все мучительнее: колени тряслись, бок ныл. К счастью, их грязный, потрепанный вид довольно скоро привлек внимание прохожих с моста — ими оказались знакомые с полетов гриффиндорцы.       — Что случилось?! — наперебой вопрошали они.       — Отнесите его в больничное крыло… Удар… о камень… Скорее… — И тело, только избавившись от груза, свалилось без сил, чуть-чуть не достигнув моста.       — Мы позовем кого-нибудь к тебе! Жди здесь!       Чтобы ждать было удобнее, Эльза перевернулась на спину. Несмотря на попытки сдержать кровь, порез на боку все еще предательски кровоточил. Глухие шаги подмоги постепенно растворились в пении птиц и шелесте сосен. Осталась только она одна. Смотря на уже уходящую с солнца луну и слегка облачное весеннее небо, Эльза удивилась, что так часто потакающая ей в настроении природа сейчас выражала абсолютный покой.