Это точно по сценарию?

Ледовая арена встретила их шумом разрезаемого льда и гулом вентиляций.

      На второй день прибывания парней в Вирджинии Рафаэль посадил их к себе в машину и повёз на будущее место их тренировок.       Дорога заняла не так много времени, но по ощущениям казалась длиннее, чем была на самом деле.       Влад всю дорогу смотрел в окно, пытаясь запомнить улицы, развязки, дома, заправки, вывески — всё, что попадалось на глаза, будто это могло помочь ему почувствовать себя менее потерянным. Казалось что он никогда не сможет привыкнуть к новой жизни, в которой любая вывеска была на другом языке.       Пётр молча находился рядом.       Он просто сидел и смотрел вперёд, собранный снаружи и почти пустой внутри от усталости. Только вот усталость эта была не физическая, а моральная.       Но чем ближе они подъезжали к арене, тем отчётливее внутри у него появлялось другое чувство — не страх и не раздражение, а тихое, осторожное ожидание. То самое, которое за последние два месяца так достало, что хотелось схватиться за волосы и вырывать их с корнем, надеюсь что вырвет вместе с ним.       До этого, и Влад и Петя были будто в прострации, привыкая к новому часовому поясу, просыпаясь и снова погружаясь в забытие. Ну, а ещё они просто отсыпались после суточного перелёта.       Когда они зашли внутрь, их сразу встретил знакомый запах льда.       В этот момент стало чуть легче.       И вот сейчас они стояли в холе здание, осматривая место, которое должно стать их настоящим первым домом в этой незнакомой стране.       Именно тогда Вирджиния впервые перестала быть для них просто чужим городом на карте.       Потому что лёд, каким бы чужим ни было место, всё равно оставался льдом. А значит, здесь хотя бы было что-то понятное.       Рафаэль провёл их дальше, по коридору, мимо раздевалок и служебных помещений, пока не остановился у стеклянной перегородки, за которой находился основной каток. — Здесь вы будете тренироваться, — сказал он, берясь за ручки и открывая последнюю преграду между далекой мечтой из серого Питера и двумя друзьями.       Пётр посмотрел на площадку и на секунду просто застыл. Сначала он даже не заметил что там уже шла тренировка.       Он вдохнул полной грудью, делая пару шагов на не гнущихся ногах.       Где-то в районе сердца закололо, от восхищения и потраченных нервов, которые явно только что окупились ощущением жизни. Того, что он снова может быть великим фигуристом, в не зависимости от страны в которой он находится.       Когда рядом почувствовалось тепло чужого плеча, он будто очнулся и посмотрел на завороженного Влада.       Тот смотрел с ещё большим восхищением, с тем самым детским блеском в глазах, когда маленькому ребёнку покупают ту самую сладость, которую он так просил у родителей.       Но потом Пётр стал слышать звуки. Кто-то катался, и этих кого-то он сначала вообще не заметил.       Гуменник снова повернул голову и увидел на льду Мишу и Илью.       Тех фигуристов, с которыми в их стране Петра и Влада всегда сравнивали.       А вместе с ними — ещё несколько известных и очень сильных фигуристов, которых Влад сразу же узнал.       Алиса Лью, та девушка что победила Олимпиаду.       Эмбер Гленн, о трикселях которой в мире фигурного катания никогда не упускали возможности поговорить.       Изабо Левито, девушка, грацию и артистизм которой сравнивали с Медведевой и Щербаковой.       И ещё несколько детей-юниоров, которые были популярны здесь, но за границей о них слышали лишь единицы.       Все они двигались легко, уверенно, будто лёд был продолжением их собственных тел. У каждого был свой стиль: кто-то работал резко и мощно, кто-то мягко и технично, кто-то — почти демонстративно красиво, как будто каждое движение было частью большого выступления даже тут.       Илья был заметен сразу. Слишком яркий, слишком уверенный, слишком живой. Даже на расстоянии он казался человеком, который привык быть в центре внимания и прекрасно это знал.       Миша же выглядел иначе.       Собраннее, серьёзнее, спокойнее, но в нём чувствовалась такая внутренняя сила, что его невозможно было не заметить.       А вместе эти двое были убойным комбо, всё таки друзья как никак.       Влад тихо выдохнул. Теперь Пете стало понятно что он так смотрел не на лёд, а на тех, кто на нём был. — Ничего себе. — одними губами прошептал он. — Добро пожаловать, — послышался по левую сторону голос Рафаэля, который как из ниоткуда возник рядом с ними.       Пётр ничего не говорил. Он просто смотрел на лёд, на этих спортсменов, на саму арену, на то, как здесь всё уже живёт своей жизнью без него. И именно это ощущение оказалось самым сильным.       Не страх.       Не зависть.       А понимание, что теперь ему придётся встраиваться в этот мир. Как то вписаться в жизни этих людей, хотя бы даже косвенно.       Рафаэль, стоявший рядом, сложил руки на груди и посмотрел на них обоих.       — Привыкайте. Это теперь ваш каток. И ваши люди тоже. Не сразу, со временем. Как говорят у вас в России — стерпится, слюбится. — сказал он им, замечая неподдельный интерес.       Влад снова взглянул на лёд, потом на Петра. — Ну и компания, — пробормотал он.       Его явно будоражил тот факт, что он сможет не просто видеть мировых звёзд каждый день, быть с ними на одном льду. А если повезёт, то и в одной сборной.       Пётр чуть прищурился, наблюдая, как Илья делает очередной заход, а Миша спокойно катает свою дорожку шагов чуть в отдалении. — Да, — тихо сказал он, — Похоже, скучно тут не будет. — кивнул Гуменник сам себе, когда Илья приземлил четверной сальхов.       И в этот момент он впервые понял: их новая жизнь началась не с аэропорта, не с документов и даже не с переезда.       Она началась именно здесь — у катка, в Вирджинии, среди тех, с кем им ещё только предстояло научиться жить, тренироваться и, возможно, меняться.       Пока Пётр и Влад стояли у борта, они быстро поняли, что уйти с арены прямо сейчас не в их силах.       Не потому что их кто-то держал, а потому что после перелёта и всей этой дороги тела у обоих были каменными. Они за какие то пару дней без тренировок уже думали что спокойно на коньках стоять не смогут.       И это подначивало.       Обоим захотелось без каких-либо разминок прямо сейчас хотя бы опробовать этот лёд, что он из себя представляет и примит ли он их.       Гуменник со сто процентной вероятностью был уверен, что тренер не одобрит их желания. Но они что, зря брали сумки со своими коньками?       Он прекрасно осозновал что не обязан сейчас выходить на тренировку, но ему было важно хотя бы немного почувствовать лёд под коньками именно сейчас.       Не завтра.       Не "когда нужно будет".       Сейчас.       Он коротко посмотрел на Влада, а тот уже глядел на Петю щенячими глазками. — Я не смогу отсюда уйти, — тихо сказал младший, — Я щас на стену полезу, если на лёд не выйду.       Гуменник заулыбался. — Значит, пойдем?       Они оба перевели взгляд на Рафаэля.       Тот, как будто заранее ожидая именно такого разговора, только чуть приподнял брови. Сложенные руки на груди придавали серьезности этому человеку. — Вы уверены? После перелёта это не самая лучшая затея. Вы еще не освоились. Тем более даже не размялись. — Мы не собираемся делать ничего сложного, — начал оправдываться Пётр, — Просто лёгкая тренировка. Прокатиться, почувствовать лёд.       Рафаэль несколько секунд смотрел на них молча, оценивая не столько их слова, насколько они вообще ещё способны стоять на коньках. — Лёгкую... — повторил он с сомнением. — Это значит без прыжков, без перегрузки и без геройства. Поняли? — пригрозил он им своим тоном. — Да, — закивал как болванчик Влад, — Мы ещё не планировали помирать.       Рафаэль усмехнулся. Всё таки энергия, что так и прёт от Влада, заряжала не только воздух вокруг, но и заставляла невольно улыбнуться. — Ладно... Если только очень спокойно. Никаких элементов Ультра-си. Вообще давайте ка без прыжков. Только скольжение, дуги, простые заходы. И если почувствуете, что херово — сразу марш со льда. Я за вами слежу. — всё таки согласился Рафаэль. — Договорились. — кивнул Пётр, смотря на уже подпрыгивающего на месте Влада.       Тогда Рафаэль повернулся к выходу и жестом руки повёл их в мужскую раздевалку.       В это же время по другую сторону катка Миша и Илья, которые до этого катались рядом с другими спортсменами, заметили, что у борта появились двое новых парней.       Сначала они не придали этому особого значения. На арене постоянно кто-то появлялся: новые спортсмены, приезжие, те, кого приводил тренер, те, кто приходил на просмотр или на пробные часы.       Но что-то в этих двоих сразу привлекло внимание.       Не столько внешность, сколько поведение.       Они не суетились. Не озирались с растерянным видом, как это обычно делают новички. И не вели себя слишком уверенно, как будто уже давно были здесь хозяевами.       Наоборот — в них чувствовалась странная собранность и усталость одновременно. Та самая, которая бывает у людей, только что прошли через многое и добились того, чего так желали.       Сначала они не поняли, кто это вообще такие. Внешне — явно спортсмены, не случайные люди. Подтянутые, собранные, с умным видом что-то обсуждали.       Манера держаться — слишком собранная, слишком привычная к таким местам. Но лица были не то чтобы незнакомыми, просто было не понятно кто это, и этим сильнее подогревало интерес. — Do you know who this is? — тихо спросил Илья, не сводя глаз с борта. Он сейчас стоял с другом и жадно поглощал воду, их тренировка идёт уже час и парни явно вымотались.       Миша пожал плечами. Он тряс в руках бутылку с водой, украдкой поглядывая на тренера и новоприбывших. — No. —They stand too confidently for those who come to a trial training session. — сказал свои подозрения Илья, убрав бутылку за бортик и начиная новый круг тренировки. — Means it's not random. — выдохнул Шайдоров, рассматривая этикетку бутылки в руке.       Илья чуть прищурился, глядя на Рафаэля, который что-то объяснял им обоим. Он проезжает один круг, рассматривая этих парней. Тренер явно был с ними знаком, потому что на его лице не было той маски отстранённости, которую он одевал, разговаривая с незнакомцами.       Он догоняет Мишу, котрый катает дорожку и подстраивается под его скорость, начиная говорить. — He seems to know them. — Малинин вновь смотрит на эту троицу, замечая как тренер куда-то их уводит. — I think so too. — проследил он за взглядом друга, подмечая что тех уже нет в поле зрения.       Тогда они решили не гадать и спросить прямо, когда Арутюнян снова оказался возле бортиков через несколько минут.       Рафаэль стоял возле борта, объясняя что-то одному из спортсменов. Когда он отправил маленького мальчика повторить то, что у него не получилось, Илья первым к нему подъехал наклонился и кивнул в сторону выхода, куда не так давно ушли два иностранца. — Raphael, who is this?       Рафаэль посмотрел на уже подъехавшего Шайдорова, и даже без уточнений понял про кого идет речь. — The new guys have just arrived. They will train with you.       Казах чуть нахмурился. Он посмотрел на свои коньки, проводя ими дугу по льду. — Русские? — вдруг спросил он, будто пытаясь догадаться.       Мужчина хмыкнул, но не сказав и слова кивнул, уже догадываясь что те узнают в новоприбывших не малоизвестных фигуристов.       Когда Пётр и Влад наконец вышли на лёд, всё стало понятнее почти сразу. В памяти у Ильи что-то щёлкнуло.       Не потому что они что-то сказали.       И даже не потому, что голос их стал каким то знакомым.       А потому что в их движениях было слишком много знакомого. У всех фигуристов есть свой стиль катания, свой, не повторимый. Вот и у них он явно был.       Тем временем Пётр уже выходил на лёд первым.       Коньки коснулись поверхности, и в ту же секунду его лицо стало чуть спокойнее. Не счастливее, не легче — просто собраннее. Лёд принимал его сразу, без лишних вопросов, и это было почти физическим облегчением.       За ним вышел Влад, чуть медленнее, осторожнее, но тоже с заметным облегчением, когда почувствовал под собой знакомое сопротивление лезвиям.       Они не стали ничего усложнять. Только скольжение, дуги, простые повороты, переходы с ноги на ногу, разминка корпуса, проверка баланса.       Парни делали вращения, перекидные, Влад даже прыгал двойной аксель от балды, в замен на это получая от Петра подзатыльник. Они весело переговаривались друг с другом, смеялись, если кто-то глупо сделал элемент или упал. От них веяло тем доверием и дружбой, что выстраивают вокруг себя годами.       Всё в спокойном темпе, без давления, без резких попыток доказать хоть что-то. И всё же даже такая «лёгкая» тренировка выглядела достаточно заметной, чтобы привлечь внимание тех, кто наблюдал со стороны. Было понятно что они проф фигуристы. Такой грации и уверенности не было у людей в любительском спорте.       Илья сначала смотрел просто с любопытством, а потом неожиданно выпрямился. — Подожди. — сказал он, со скрещенными руками на груди. В голосе слышалось недоумение и одновременно осознание.       Миша тоже уже смотрел внимательнее. Они позабыли о тренировке, стоя у бортика друг с другом и внимательно наблюдая за "незнакомцами". — Я их знаю. — с тем же тоном говорил он, но глаза уже чуть расширились а лицо вытянулось. Мягко говоря, он был в шоке. А если грубо, вахуе.       Илья повернул голову к Мише, в глазах читалось непонимание с осознанием. — В смысле? — неуверенно спросил Шайдоров, тоже посмотрев на него. — Это Гуменник. — уже с точным пониманием сказал он, кивая в сторону парня, который был явно выше и с длинными волосами, собранными в низкий хвост.       Илья на секунду замолчал, а потом коротко кивнул, будто подтверждая свои размышления. — Да, точно он. He was at the Olympics, a neutral who.       Теперь и Миша, кинув очередной взгляд на парня, что сейчас поднимал упавшего друга и смеялся, осознал.       В памяти тут же всплыл тот самый нейтральный атлет из России, вокруг которого после Олимпийских игр было много шума. И как он его сразу не узнал?       Пётр действительно был знаком им обоим. Не близко, они знали его только по паре брошенных фраз на тренировках и других общих местах. Но достаточно, чтобы точно понять, кто перед ними. Он был из тех фигуристов, чьё имя невозможно было не слышать, если ты следишь за большим спортом.       Тем более, в голове Ильи пронеслись воспоминания из юниоров, где его фигура неоднократно мелькала на пьедестале.       А вот Влад оставался для них другим случаем. Он не был международным спортсменом, потому что кроме игр на их Русских первенствах водокачки, он нигде не светился. Хотя был популярен другим, если не учитывать что был лучшим другом самого Петра Гуменника.       Илья прищурился, всматриваясь в него. Кучерявые волосы, чуть спадающие на лоб. В голове всплыло сравнение с Мишей, потому что у того были почти такие же, но более длинные и пористые, то бишь пушистые. — А второй...       Миша чуть задумался, потом тихо сказал, неуверенно, боясь ошибиться. — Это же Дикиджи, да? — Да, — сразу отозвался Илья, — Владислав Дикиджи... — будто пробуя чужое имя на вкус, чуть ли не по слогам сказал он.       Теперь всё окончательно сложилось. Это Пётр Гуменник и Влад Дикиджи.       Русские фигуристы, которые явно приехали не просто так, но вопрос оставался, на долго ли и зачем?        Причём, если про Петра они уже имели представление — Олимпиада, прокаты, имя, репутация. То Влад для них был в первую очередь знаком по своему другу, о котором тот часто говорил в интервью.       А во вторую по новостям и обсуждениям: тот самый второй человек в мире, сразу после Малинина, кто умеет и делает четверной аксель, он не предоставлял его на льду соревнований, рисковано. Но зато на тренировках уверенно делал его, а потому это действительно вызывает внимание.       Илья тихо усмехнулся. Кого-кого, но этих двоих увидеть здесь явно было неожиданно. — Вот это поворот... — покачал головой Малинин, с явно довольно улыбкой.       Миша посмотрел на лёд, где Пётр уже делал двойной риттбергер, ускользая от Влада, который нёсся за ним, чтобы справедливость восторжествовала и другу тоже прилетело от него за это поголове. — Теперь понятно, почему Рафаэль так быстро согласился. There's usually too much paperwork involved if someone wants to go to him. — выдохнул Миша, вновь беря свою бутылку, чтобы просто занять руки. — Конечно понятно, — ответил Илья, — Кто от таких людей откажется.       Тренер, который всё это время стоял за бортиком и упирался на него руками, усмехнулся. — Раз уж вы поняли, кто они, то да — это Пётр Гуменник и Владислав Дикиджи. Русские фигуристы.       Илья посмотрел на Арутюняна, уже с другим выражением. Желающим знать больше. — Гуменника я, понятно, видел. А Дикиджи только по новостям. Про него много говорили из-за четверного акселя. — Потому что не каждый день видишь, как у человека получается это делать. Ну тебя не в счёт. — спокойно сказал Рафаэль. Он был как всегда прав, талант и упорство явно были у этого паренька.       Миша кивнул. — А мне уже хочеться познакомиться без формальностей. — с небольшим нетерпением сказал казах.        — So I'm saying that we need to get to know each other better. — Умейте ждать, — размеренно проговорил Рафаэль, смотря как Петя раскручивает Влада на льду, как маленький ребенок крутится вокруг себя с вертушкой, дабы она крутилась, — Но если хотите что-то знать, ну или познакомиться, не бойтесь подходить.       Илья тут же оживился. В глазах заплесали черти, на лице заиграла коварная улыбка. — Можно? — с огромной надеждой переспросил он. — Потом, — спокойно ответил Рафаэль, выставив руку, чтобы тот притормозил, — Дайте им хотя бы нормально встать на лёд после перелёта и всего того, что на них навалилось.       Илья поднял руки, в знак капитуляции. — Ладно, ладно. Я просто спросил. — Но интерес в его взгляде не исчез.       Пётр в это время сделал очередной круг и на секунду поймал себя на странном ощущении: он был не один, за ним наблюдали. Не в плохом смысле. Просто чувствовалось чужое внимание — осторожное, заинтересованное, ещё не навязчивое, но уже ощутимое.       Он не оглянулся сразу. Сначала доехал до борта, остановился, перевёл дыхание, достал из своей сумки бутылку с водой и только потом поднял глаза. Прямо на Илью и Мишу.       Илья поймал его взгляд и чуть усмехнулся. Не нагло — скорее с интересом.       Миша же просто посмотрел спокойно, с тем вниманием, которое обычно бывает у людей, умеющих быстро оценивать других без лишних слов. Он тут же отвернулся к Рафаэлю с каким-то вопросом.       Пётр ничего не сказал, лишь слегка кивнул в знак приветствия и того, что заметил их.       А Влад, подъехавший следом, негромко пробормотал, с каким-то то ли беспокойством, то ли наоборот воодушевлением. — Ну всё. Нас рассекретили. — А? Ты о чём? — Пётр бросил на него короткий взгляд.       Влад кивнул в сторону парней. — Вот об этом. Они уже на нас так смотрят минут пятнадцать, будто поняли всё.       Пётр посмотрел туда же и сухо ответил. — Пусть смотрят, мы не бумажные, взглядом не прожгут.       И в этот момент, пока Пётр и Влад вновь начинали делать свою первую лёгкую тренировку на новом катке, Миша и Илья уже смотрели на них не как на случайных новеньких, а как на фигуристов, с которыми им, возможно, совсем скоро придётся не только кататься на одном льду, но и делить каждый свой день вне тренеровок.