Лунный союз

— «Юнги!» — Чимин мысленно кричит тут же, когда видит знакомого чёрного волка. Омега срывается на бег, от радости даже разжимая зубы и роняя куда-то в снег рюкзак. Альфа сидит и покорно ждёт своего омегу. Внутри улыбается и не может сдержать хвост, который начинает повиливать из стороны в сторону. Юнги зыркает в сторону упавшего рюкзака, но даже спросить ничего не успевает — Чимин, оказавшись рядом, урчит довольно, слегка порыкивает и начинает тереться головой и всей мордочкой о чёрную шерсть. Ведёт носом по пушистой шее, трётся о чужой мокрый нос и всё пытается прижаться поближе. — «Ничего себе тебя на нежности пробило», — Юнги тихо фыркает, но совершенно не по злому. Будто внутри хихикает и заигрывает. — «Я тебе так благодарен…» — шепчет, так и продолжая дарить ласку альфе. — «Благодарен?» — дергает ушком. — «Конечно! За зайца…» — «За какого зайца?» — Юнги наклоняет в сторону голову, пытаясь заглянуть в глаза младшего. — «Что… Но… Заяц… Ты ведь поймал?» — Чимин звучит озадаченно, отстраняется и совершенно ничего не понимает. — «О чём ты говоришь, маленький?» — «Да ну как же!» — и навостряет ушки, тихо фыркает. Да быть такого не может. — «Но он пах тобой! Я чувствовал на нём твой запах!» Юнги молчит, поджимает ушки и выглядит так, словно очень задумался. Чимин же выбит из колеи окончательно. Чёрный волк поистине выглядит непонимающим. Пытается омегу услышать, но до конца про какого-то зайца понять так и не может. — «Юнги…» Громко фыркнув, также, как он это делал, когда Чимин ластился к нему, Юнги навостряет ушки, пока омега щурится. Неужели… — «Да пошутил я, маленький. Конечно, я этого зайца подкинул». — «Что за шутки! Я уж думал, что мне твой запах мерещиться начал…» — «Настолько соскучился?» — голос альфы становится ниже, пока он сокращает расстояние между ними. Теперь его очередь белого омегу приласкать. — «Конечно…» — шепчет, поддаваясь ласкам. Чимин даже не может передать, насколько он действительно соскучился за альфой. Омега устраивается на снегу, прикрывает глаза и сильнее вытягивает шею. Он доверяет находящемуся рядом волку, подчиняется и подставляет место, которое нужно прятать и защищать от чужаков. Мокрый нос скользит вдоль всей шеи, а альфа вдыхает сладкий запах ванили, наслаждаясь им. Юнги не скрывает, что этот аромат становится для него зависимостью, от которой невозможно отказаться. Что трепет внутри, переполняемый его, скрывать тоже не хочет, даже наоборот, желает показать всё, что испытывает к этому волку из чужой стаи. Показать, насколько омега умудряется сносить ему голову и выть внутреннего альфу. Чимин урчит, пока его так тщательно обнюхивает. Улыбается внутри, лишь больше подставляя шею и довольствуясь занимаемым положением. Лишь когда чёрный волк вдоволь насладился природным запахом омеги, он на пару секунд отстраняется, что-то обдумывая. Чимина куда-то уносит, он даже не замечает этого расстояния между ними, полностью погружённый в счастье и любовь к альфе. Юнги, скрывая внутреннюю усмешку, тщательно планирует свою шалость. Решается какое-то время. И как бы он ни старался, возможно, отговорить себя или переубедить… Сдаётся. Он медленно подползает ближе, стремясь к своей цели, как самый настоящий хищник, оправдывая свой облик волка. Прежде чем осуществить задуманное, он делает глубокий вдох, настраиваясь. Белый волк издает рык. Не из злости, он вовсе не собирался рычать на Юнги… Просто от неожиданности позволил себе издать звук, не смог его сдержать и не смог обдумать, чтоб как-то себя удержать в лапах. Он прячет шею, слегка поджимает хвост и открывает глаза, встречаясь с вопросительным взглядом направленного на него. — «Извини». Чимин бы покраснел, будь у него такая замечательная возможность. А может и к лучшему, что под белой шерстью невозможно покрыться румянцем от смущения… — «Просто… Неожиданно…» — «Маленький, если тебе не нравится, ты скажи», — голос Юнги обволакивает. И, кажется, даже если бы Чимину не понравилось, то сейчас бы он всё равно поддался на эти искушения. В ответ омега молчит. Не отвечает мысленно, а тихонько себе обдумывает план действий. И, в конечном итоге, ничего с собой сделать не может. Решает альфу так и оставить без ответа, но находит кое-что лучше. Действия гораздо лучше любых слов. Белый волчонок чуть мнется на месте, словно пытается найти для себя положение поудобнее. Юнги со стороны молча наблюдает, слегка наклоняя в сторону голову, как это всегда и было присуще волкам. Пытается понять, что младший затеял и почему так усаживается тщательно. А следом всё становится на свои места, в отличии от радостного и воодушевленного хвоста альфы, что из стороны в сторону неустанно виляет. Чимин сидит на холодном снегу, чувствуя лёгкую тревогу и уверенность одновременно. Внутри него смешались трепет и волнение, приправленные предвкушением. Омега приподнимает голову, давая Юнги зелёный свет. Всем своим видом он показывает, что доволен и всё устраивает. Даёт откровенное согласие, а альфа едва сдерживает восторг, готовый завыть сию секунду. И обязательно бы завыл, если бы сейчас ему не нужно было заняться кое-чем более важным. На напрасные завывания времени сейчас нет, пока перед ним сидит такой красивый белоснежный волк, который поддаётся ему и подчиняется. Удержаться невозможно. Юнги тут же прижимается к шее волка и повторяет движение, которое ранее напугало того. Острые волчьи клыки аккуратно прикусывают белую шерсть. Это не попытка разорвать врага, как следовало бы. Волк не причиняет боли, а стремится выразить трепет и нежность. Шерсть Чимина привстаёт дыбом, а по спине бегут мурашки, пока глаза от блаженства закатываются. Так хорошо… Внутри разливается приятное тепло. Шею настолько нежно прикусывают, что омега иногда тихо скулит от удовольствия, радуя слух альфы такими приятными звуками. Скулеж не боли, которую можно было получить от оборотня чужой стаи. А практически стон наслаждения. Юнги счастлив, что его маленькому волчонку всё нравится. И это видно невооруженным глазом. Сидеть так и наслаждаться чужими прикосновениями Чимин мог бы до потери сознания. Довольствовался бы бесконечно, если бы ему только позволили. Однако глаза омеги распахиваются, а весь он дёргается, будто на него выплеснули то ли ледяную воду, то ли кипяток, ошпаривший всё тело. — «Юнги!» — вскрикивает голос омеги, отчего черный волк дергается. — «Что такое? Прикусил больно?», — осматривает тут же шею, от которой отлипнуть не мог. Терзал снова и снова, но так нежно… — «Нет, нет. С этим все хорошо. Я же… Принёс кое что…» Чимин осматривается вокруг. Ищет взглядом рюкзак, вспомнив, что выпустил его, стоило Юнги предстать перед глазами. Поэтому, белый волк прокладывает мысленно свой путь к альфе, как рванул к нему и откуда изначально пришёл. С насиженного местечка приходится встать и вернуться обратным маршрутом, вынюхивая вещь, ему принадлежащую. Ушки привстают, а хвост радостно виляет, когда в снегу получается обнаружить рюкзак, в который Чимин старательно складывал ранее вещи для себя и кое-кого особенного. — «Вот!» Взяв рюкзак в зубы, омега быстро, чуть ли не бежит, обратно к Юнги. Показывает рюкзак и начинает вилять хвостиком только сильнее, словно альфа уже понял, что от него хотят. Практически скачет вокруг рюкзака, напоминая игру, которую вечно заводили маленькие волчата. Юнги, хоть и умиляется белому волку, но всё же лишь слегка хмурится и щурится, смотря на вещицу. — «Так…» — «Я взял вещи с собой… Подумал… Что хотел бы увидеть тебя», — говорит, отводя взгляд и поджимая ушки так сильно, что еще немного их не будет видно совсем, запрячутся средь белой шерстки. Юнги считает его потрясающе-очаровательным. И он так счастлив, что именно этот волк запал ему в душу и сердце. — «Маленький…» — «Ты против?» — «Нет», — и подходит ближе, покидая свою территория и наступая на ту, что принадлежала стае Чимина. Держали до этого дистанцию, не смотря на все ласки. Сидели на самых краях территорий, но запреты больше не нарушали. Хотя сейчас Юнги на все законы плевать, пока перед глазами был только он. — «Я очень даже за». Омега поднимает голову, взглянув на Юнги. Сердце белого волка трепещет и бьется всё сильнее. Он настолько рад, что его не отвергли с этой идеей, а только поддерживают, что, кажется, хвост сейчас просто отвалится, а как обратно прикрепить — загадка.

***

— «Готов?» — Юнги подталкивает носом рюкзак в сторону омеги, а после пятится назад на свою территорию. — «Да…» Чимин зубами аккуратно раскрывает рюкзак, а после роется в нём, доставая вещи, подготовленные для себя. Приговаривает про себя, мол, это для него, это для Юнги… Готовится морально к предстоящему событию, которые очень значимое для него. Переводя дыхание напоследок, омега бросает взгляд на Юнги, который смирно сидел на снегу и безотрывно смотрел на омегу. Чимин под таким взглядом лишь больше смущается, даже не представляя, насколько сейчас тот восхищается им, не смотря на то, что белый волк совершенно ничего такого восхищающего не делал. — «Ты… Можешь закрыть глаза?» — «О, конечно», — Юнги кивает. Чимин смущен и стесняется, это нормально, поэтому, он безоговорочно закрывает глаза, ожидая. Даже если глаза закрывать совсем не хотелось. Осталось перевести дыхание и взять себя в руки. Это сделать белому волку было крайне тяжело, однако было просто необходимо. Увидеть перед собой Юнги, его черты лица, заглянуть тому в глаза и позволить себе каснуться… Это желание было куда более сильным, нежели затмевающее его смущение. Чимин уверен, что альфа не смотрит. Он знал, что достаточно одной просьбы. Поэтому, делая последний выдох, белый волк отпускает свою сущность, возвращается в человеческий образ, пошатнувшись с непривычки. Холодного снега касаются теперь не четыре пушистые лапы, что были способны перенести любые погодные условия, а две обнаженные ноги. Кожу обжигает холод, пока Чимин начинает дрожать. В волчьей шкуре было тепло и комфортно, что даже не допускалась мысль, какого будет оказаться в морозном лесу полностью без одежды и тёплой шерсти. Дрожащими руками Чимин тянется к вытянутым из рюкзака вещам. Он старается как можно быстрее натянуть на себя все, чтоб поскорее согреться снова. И только лишь когда застегивал тёплую куртку, позволил себе поднять взгляд на смирно сидящего черного волка перед ним. Глаза того обещанно были закрыты, не позволяя увидеть лишнего. — Юнги? Альфа вздрагивает. Ушей касается тонкий голос омеги, пуская по телу сотни мурашек. Ранее голос Чимина уже звучал в голове, Юнги знал, как тот звучит, однако слышать голос наяву оказалось совершенно иным. Слышать нежный голос своего омеги впервые не сравниться ни с чем, настолько потрясающе данное событие ощущалось. Могло ли что-то оказаться лучше? Кажется, да. Рука Чимина аккуратно касается шерсти на чужих скулах. Ведет кончиками пальцев по ней, поглаживает совсем осторожно, будто напоминает о своем присутствии позабывшему альфе, раз тот так и сидит с закрытми глазами. А Юнги просто наслаждается. Понимает, что это действительно лучше, нежели просто услышать голос белого волка. Ощутить прикосновения любимых рук… Это действительно ни с чем не сравниться. — «Я… Могу?» — уточняет альфа. Не договаривает, но и так прекрасно понятно, что тот имеет ввиду. Тихий смешок срывается с пухлых омежьих губ, заставляя альфу чуть ли не расплыться в бесформенную лужу. Этот звук будет одним из самых любмых для Юнги. А Чимин все также улыбается, поражаясь альфе и его вопросам. Что значит может ли он в данный момент открыть глаза? Они вроде для этого и собрались здесь, чтоб увидеть друг друга, а не сидеть с закрытыми глазами… Но Юнги все равно уточняет. Не потому что не хотел, не потому что не был готов. Он спрашивал, чтоб убедиться, готов ли омега. Настроен ли тот на то, что сейчас позволит увидеть себя. — Можешь… Соглашается. Волнение переполняет его, заставляя руки снова подрагивать, в этот раз не от холода. Он понравится Юнги? Его мягкие черты лица, слегка округлые щеки? Его глаза, которые он никогда не считал божественно красивыми, мол, глаза да глаза. Или… Его губы, пышные и мягкие? В целом, весь он… Понравится? Чимин теряется в своих мыслях. Да настолько сильно, что даже не замечает, как пара черных глаз зацепились за его собственные. Смотрят пристально, не отвлекаясь ни на что лишнее вокруг. Юнги лишь через время звенящей тишины опускает взгляд ниже, рассматривая аккуратный носик, а следом и те самые пухые розоватый губы. Осматривает картину в целом, бегая по всему лицу глазами. Альфа будто не верит, что ему достался… — Не нравится? — тихонько уточняет Чимин, боясь прервать такой сосредоточенный анализ волка напротив. …такой красивый омега. — «Маленький, ты… Ты очень красивый» — голос звучит тише обычного, ровно и все также сосредоточенно. Но Юнги старается добавить больше нежности, чтоб убедить Чимина в своих глазах. — «Твои губы, нос… Глаза. Чимин, ты потрясающе красивый. Я… Мне словами не описать…» К красивому Чимину, к его образу добавляется теперь и такой потрясающий румынец на щеках, что Юнги откровенно ведет. Он рассматривает смущенного омегу, пока внутри разливается такое тепло… — Может… Ты прекратишь мне так льстить и сам перевоплатишься… — Чимин смотрит куда-то в сторону, поджимая следом губы. — «Это не лесть, а самая настоящая правда», — черный волк фыркает негромко, вставая на лапы. Идет к подготовленным для него вещам, бросая взгляд красивого человека рядом. — «Но ты прав, я перевоплащусь и скажу тебе об этом в слух еще сотню раз». Улыбка касается губ Чимина, пока он смотрит на черного волка и слушает его голос в своей голове. Внутри себя хихикает, радуясь словам альфы. Тот все же не считает его страшненьким или еще чего хуже, если есть что-то похлеще такого впечатления… — Ой! Чимин закрывает ладонями лицо, которое горит ярким пламенем. Без какого-либо предупреждения Юнги тут же перевоплащается, показываясь перед омегой в истинном обличии. Не стесняется и не смущается, в отличии от стоящего напротив югоши. — Ты чего так! — пыхтит Чимин, все также держа руки около глаз, не позволяя себе увидеть лишнего. В ответ лишь тишина. Под ладонями омега лишь хмурится, не получив никакого отклика на свои слова. Сплошная тишина да глушь вокруг, как будто Юнги рядом сейчас и не было. Не было слышно, как тот одевался или как перемещался по хрустящему снегу. Словно тот передумал и развернулся, давно уйдя и оставив мальчишку одного среди густого леса. — Юнги…? Проверяет, не оставили ли его одного на самом деле. Спрашивает совсем аккуратно. А глаза теперь открыть еще сложнее. Увидеть отсуствие альфы было куда страшнее, нежели его обнаженный образ. Спросить что-то еще становится панически страшно. Ему опять не ответят? Снова оставят в этой тишине, заставляя тонуть в своих мыслях? — О чем ты думаешь? — около уха слышится низкий голос, от которого омега вздрагивает. — Твой запах изменился… О чем ты думаешь, маленький? Глубокий вдох и долгий выдох следом. Чимин позволяет себе расслабиться хотя бы немного. Он не ушел. Его не оставили. Все хорошо. — Боялся, что ты ушел… — Куда я мог уйти от такого потрясающего омеги? — Чимин ощущает, что альфа оказвается уже совсем близко. Физически еще никак его не касается, но чужое присутствтие чувствуется отчетливо. — Глазки свои прекрасные больше не откроешь? Я хочу взглянуть на них еще раз. Хочу… — вздыхает. — Утонуть в них. Чимин весь снова сжимается. Появляется чувство, что этот мужчина будет смущать его снова и снова, а красные щеки станут элементом его образа, будто всегда будут его сопровождать, стоит альфе появится на горизонте. — Ну же, маленький… Пальцев омеги, что закрывали глаза, касаются теплые чужие. И Чимин теперь даже не знает, захотелось ли ему прижать ладони к глазам посильнее или же как можно скорее убрать. Выбор делают за него куда быстрее. Юнги осторожно обхватывает ладони омеги, начиная их убирать подальше от прекрасного лица, которым ему действительно хотелось наслаждаться снова и снова. Чимин замирает. Перед ним стоит красивый альфа, от лица которого оторваться невозможно. Кажется, Чимин теперь понимает, что чувствовать Юнги и почему так рассматривал его, почему хотел смотреть неотрывно. Омега ощущает теперь все это также сильно. Глаза Юнги напоминали больше лисьи, нежели волчьи. Альфа смотрел сейчас ими внимательно, словно опять впервые увидел этого красивого парня перед собой. Вновь впитывает каждую черту лица, словно губка. Старался запомнить каждую деталь, не в силах оторваться. И, честно сказать, Чимин занимался сейчас тем же. Внешность Юнги до безумия притягательна. Его линия скулы, аккуратный разрез глаз, из-за которого взгляд казался чуть холодным, и его губы. Они не были такими пышными, как у Чимина, однако… Менее притягательными от этого не становились. — Ты очень красивый, Юнги… — на глазах омеги даже наворачиваются слезы, пока его замерзжая ладонь касается щеки альфы, ведя аккуратные узоры пальцами. — Как и ты, мой маленький… — шепчет, касаясь руки Чимина. Кладет поверх холодной ладони свою теплую, слегка сжимая. «Мой». С глаз омеги срываются слезы, начиная бежать ручьем. Признание Юнги, что омега является его, для Чимина словно спускной механизм, отчего он теперь всхлипывает, пока перед глазами плывет образ любимого. Губы альфы сжимаются, когда он видит чужие слезы. Юнги осматривает еще раз мальчишку, заостряет взгляд на подрагивающих губах. Чимин сквозь пелену влаги это видит и, даже не понимая для себя самого, зачем-то кивает. Знаков больше никаких не нужно. Этого достаточно. На пухлых губах ощущается что-то такое теплое, родное, что Чимин просто мычит в наслаждении. Прижимается к губам Юнги сильнее, пока тот неспеша начинает имидж двигать. Альфа целует аккуратно, сминая пухлые губы. То останавливается на верхней, то переключается на нижнию, продолжая пальцами поглаживать тыльную сторону ладони омеги, что так и покоилась на щеке мужчины. Поцелуй сладкий. Переполненный эмоциями и чувствами, но даже от этого не пересекает черту, не становится слишком страстным или грубым. Он такой же медленный, тягучий, но настолько, что у ванильного омеги подрагивают ноги. Вторая рука Юнги обвивает талию через теплую куртку, прижимая ближе к себе. Согревает прикосновениями, своим телом и губами, не прекращая поцелуй ни на мгновение. Никто не говорит о любви вслух. Но это будто и не нужно.

***

Чимин улыбается, сильнее окольцевав руками торс альфы. Жмется послушным котенком, который требует ласку, пока его также крепко обнимают, не позволяя замерзнуть. Подбородок омеги еле достает до плеча Юнги, но все же, он старается умостить его настолько, насколько это было бы возможно. — …вот. Ну, с Гёнхи уже все получше. Не знаю, что это был за период у нас, но я рад, что он позади, — Чимин улыбается, но следом волнение слегка захлестывает, стерев с лица счастье. — Хосок меня смущает, правда… — Что не так? — Юнги звучит заинтересованно. Его правда волнует жизнь омеги, поэтому он как с интересом стал спрашивать о его окружении, так и продолжает тему развивать, узнавая больше нового. — Этот альфа… — вздыхает, прикрывая глаза. — Он всегда мне помогал, мы очень давно дружим… Но в последнее время он злится и странно себя ведет из-за того, что появился ты. — Маленький… Не обращай внимания, — и целует в висок, слегка задерживаясь губами. — Может, ты ему нравишься, хочет, чтоб был его омегой, вот и переживает. — Да не может быть… Мы друзья, — хмурится, но тут же расслабляет лицо обратно, когда на виске вновь ощущается тепло губ. — Может, это для тебя вы друзья. А вот что у него в голове и сердце ты не узнаешь. Поток мыслей забивается в голову Чимина. Может, действительно не зря из с Хосоком чуть ли не вся стая сводила и говорила, какая они пара. Даже родители твердили обратить внимание на этого альфу, который всегда был рядом, помогал и был не просто защитником положения омеги в стае, а и жилеткой для слез, и просто одним из самых близких. Все воспоминания о Хосоке сбивает то, что омега резко вспоминает о том, какое сегодня число. Прокручивает это в голове снова и снова, поджимая губы. — О чем задумался? — интересуется альфа, заметив тишину и сменившийся запах юноши. — О Хосоке? — Нет… Вспомнил, что течка скоро… — мнется и ликует в душе, что сейчас его лица не было видно. — Да? — хмыкает. Все еще так непривычно слышать голос Чимина наяву, а не в своей голове… Когда они вновь будут видеться в волчьем обличии, Юнги клянется, что будет скучать по истинному образу мальчишки. — Тяжело проходят у тебя? — Первое время было тяжеловато… Но потом мне… — откашливается, словно это сейчас сможет убрать румянец с щек и не выдать смущения. — Помогали? — Помогали? — альфа удивляется и тихо уточняет следом. — Хосок? — Нет, ты что! — даже отстраняется от чужого плеча, заглядывая в глаза Юнги. На лице омеги непонимает. Как мужчина вообще смог прийти к такому выводу… Невозможно. — Тише, тише. Хорошо, — смеется тихонько. — Секрет так секрет, я не буду лезть. — Да не секрет… — Чимин отводит взгляд, сглатвая. Говорит следом тихо, как будто надеется, что альфа его не услышит. — Это Гёнхи. — Что? — звучит резко. Не хотелось показаться грубым или что-то в этом духе. Просто Юнги правда такого исхода не ожидал и никак не мог предвидеть. Допускал мысль о Хосоке, раз Чимин с этим альфой был так близок… Но что это двое омег… — Да… — и даже тихо позволяет себе хихикнуть. — Он помогал мне, я помогал ему… — И в жизни бы не подумал… — поражен. Действительно не ожидал и мысли такой не допускал. Зато допускает теперь другую. — Раз у вас наладилось все, то попросишь его снова? — Юнги… Нет, конечно, — и утыкается в черные глаза оборотня, что сейчас пристально смотрели на него. — Нет? — Я ведь с тобой… Я не могу так… Юнги улыбается в ответ на слова омеги, который это тут же замечает. Хмурится слегка, пока альфа так и стоит, светясь от счастья. — Что? Я, может, был бы и не против, если бы ты… — гуще краснеет. Да так, что ему и продолжать предложение своё словно не нужно, Юнги и так понятно все. — Помог мне… — Такой милый… — шепчет, наклоняясь к желанным губам этого потрясающего омеги, от которого трепещет сердце. Чимин больше ничего не говорит, да и ответа от Юнги не ждет, расплываясь в поцелуе, который сейчас мог заменить тысячу слов. Достаточно ощущать чужие губы на своих, большего действительно сейчас и не нужно. Такой короткий срок, за который два волка успели привыкнуть к друг другу и влюбиться по уши. Смогли привязаться и теперь хотят лишь всегда быть вместе. Кому-то нужны месяца, кому-то года… Но главное, что ни один из них о случившемся не сожалеет. Наслаждаются и живут в своё счастье… Пока могут.